Чтение онлайн

Название паба «Старый белый лебедь», к сожалению, напомнило Страйку Айронбридж, но, поскольку ему не хотелось идти пешком еще дальше, он зашел туда и обнаружил приятное помещение со стенами, выкрашенными в белый и голубой цвета. Только он купил себе пинту безалкогольного пива и заказал рыбу с жареной картошкой, как ему позвонил знакомый из полиции Джордж Лейборн.

— Привет, - сказал полицейский.
– Я получил твое электронное письмо по поводу Уэйда Кинга.

— И что?..
– Страйк искренне надеялся услышать нечто, что поставит точку в деле о серебряном хранилище.

— Он был во Франции с шестнадцатого по восемнадцатое июня прошлого года.

— Во Франции?
– переспросил Страйк, нахмурившись.

— Да, вез грузовик, полный скотча, из Спейсайда [105] в Канны.

— Это железобетонно, да?

— Полностью подтверждено, да.

— Черт, - сказал Страйк, - в смысле, я имею в виду, спасибо за информацию. Я перед тобой в долгу.

Он повесил трубку. Информация Лейборна была полезной, но он рассчитывал услышать другое. Если бы Уэйд Кинг был Озом, все было бы решено. Но вот, как сложилось.

Он случайно выронил свой вейп из кармана, когда клал туда записную книжку; тот закатился под соседний пустой столик, и, когда Страйк наклонился, чтобы поднять его, он снова вспомнил о предмете, похожем на трубку, который уронил Уильям Райт, и который, по мнению Мэнди и Дэза, был трубкой для дури, в то время как Райт утверждал, что это образец крови. И он снова задался вопросом, что же это было на самом деле.

Ох, танцы, шутки, смех игривый

Вращают мир неумолимо.

Если б сердца в юнцах не зрели,

Они бы вечно молодость имели.

Не думай лишнего — ведь мысль сурова,

Ведет парней под мрак земного крова.

А. Э. Хаусман

«XLIX, Шропширский парень»

Что ж, дело было закрыто. Место Десимы занял новый клиент из списка ожидания, и изуродованное тело мужчины, называвшегося Уильямом Райтом, продолжало лежать неопознанным, без глаз и кистей рук, в неизвестном морге. Робин не следовало переживать из-за него, или из-за мертвой Софии Медины, или пропавшей Сапфир Нигл, но ее разум отказывался выбросить из головы разрозненные факты дела о серебряном хранилище, которые продолжали неприятно вертеться в сознании, словно песчинки на зубах. Действительно ли у Райта была беременная девушка? Зачем он заходил на сайт «Оскорбленный и обвиненный»? Куда делось серебро Мёрдока? Что означали восемь цифр, оставленные Найлом Сэмплом для своей жены? Почему Хлоя Гриффитс так агрессивно повела себя из-за браслета? О чем, по мнению Алби Симпсон-Уайта, Десиме лучше было не знать?

Робин понимала, что должна выбросить все это из головы. Дело теперь вела столичная полиция, и, словно подчеркивая этот факт, в четверг представитель полиции заявил, что убитый в хранилище всетаки не был Джейсоном Ноулзом. Единственной газетой, уделившей этой истории заметное внимание, стала «Сан», опубликовавшая материал под заголовком:

«МАСОНСКОЕ ТЕЛО: ПОЛИЦЕЙСКИЕ "ОШИБЛИСЬ"».

По настоянию Страйка Робин продолжала работать либо у себя в квартире, либо в офисе. Она начала чувствовать себя помощницей Пат, занимаясь бумажной работой и поиском в интернете незначительной информации. С другой стороны, она осознавала, что ее психическое состояние было хуже, чем когда-либо. С каждым днем ей становилось не легче, а наоборот. Неожиданные звуки, даже звонок телефона, заставляли ее вздрагивать; она не могла спать дольше двух часов подряд, все время ее мучали воспоминания о мужчине, который пытался задушить ее в «лендровере». Самые незначительные вещи доводили ее до слез: пролитый апельсиновый сок, потерянная пуговица. Она изо всех сил старалась скрыть это от окружающих, включая Мёрфи, будучи уверена, что, если сказать правду, это приведет к ссоре или к требованию полностью прекратить работу хотя бы на время.

Уэйд Кинг вышел под залог, и он знал, где ее искать. Робин нравилось жить одной, потому что это дарило ей ощущение полной свободы, но теперь она чувствовала себя небезопасно в своей квартире, поэтому каждый день ездила на Денмарк-стрит. Больше всего ей хотелось постоянно находиться среди людей, которых она знала и которым доверяла.

Когда в четверг вечером, ожидая Мёрфи на ужин, она свернула на Блэкхорс-роуд, он позвонил ей.

— Сегодня я не смогу приехать.

— О, — Робин разозлилась на себя за то, что снова была готова расплакаться. — Почему?

— Час назад я приехал домой к одному подозреваемому, и выяснилось, что в глубине его шкафа лежат, похоже, два самодельных взрывных устройства.

— Черт!

— Да, сейчас у нас объявлен высокий уровень террористической опасности, и мы эвакуировали половину улицы и ждем саперов.

— Что ж, на фоне этого моя послеобеденная суета с квитанциями кажется поистине эпохальной, — сказала Робин, и Мёрфи рассмеялся. Ее удивило, как приятно ей было развеселить его; казалось, у них в последнее время было мало поводов для смеха.

— Давай завтра вечером? — предложил он, и Робин согласилась.

Сгущались сумерки. Припарковавшись у своего многоквартирного дома, она достала из сумки новый самодельный баллончик с перцовым спреем (первый конфисковала полиция), и несколько минут просидела на месте, пытаясь набраться смелости, чтобы выйти на темную автостоянку. Сколько бы она ни твердила себе, что никто ее не подстерегает в засаде, подсознание отказывалось в это верить.

— Давай же, — строго сказала она себе и вышла из машины.

Она была на полпути к двери дома, когда услышала мужские голоса, кто-то кричал. Охваченная паникой, она побежала обратно к «лендроверу».

Из ее дома выскочили двое мужчин и направились прямо к ней. Ее так трясло, что она выронила ключи от машины. Наклонившись, чтобы поднять их, она услышала злобное «чертова сука», и первый мужчина пронесся мимо, его кудрявые волосы мелькнули в свете уличного фонаря. «Это он…» Но второй, выше и шире в плечах, замедлил шаг; он почти настиг ее…

— НЕТ! — закричала Робин, вытаскивая перцовый баллончик.

— Роб, это я, — раздался знакомый голос. — Это я!

— Мартин? — с трудом произнесла Робин, прислонившись спиной к машине, с баллончиком в руке, а ключи так и лежали на земле. — Что?.. — Кто это был? — спросил он.

Мартин держал в руке скомканный лист бумаги. Робин не могла собраться с мыслями. Не в силах сдерживаться, она разрыдалась.

— Роб, — брат обнял ее. — Что, черт возьми, происходит?