Чтение онлайн

— Я знаю, тихо!

Ему нужны были Уордл и Барклай; если они смогли бы убедить мужчин наверху поверить, что они из полиции, у него был бы шанс…

— Какого черта? — раздался мужской голос прямо над головой, и тень легла на неподвижное тело Джонса. — Джонси?

На верхней ступеньке лестницы появилась маленькая нога в кроссовке. Страйк просунул руку в проем, схватил лодыжку и дернул.

Иэн Гриффитс с криком, который, как надеялся Страйк, заглушит играющая наверху музыка, упал на бесчувственного Джонса и откатился в сторону. Страйк бросился на Гриффитса и, прежде чем тот успел подняться, ударил его о бетонный пол. Правой рукой он зажал Гриффитсу рот, а другой попытался схватить за запястье, но опоздал…

Страйк почувствовал жгучую боль, когда лезвие полоснуло его по голове. Ему повезло — лицо не было задето, но ухо точно рассечено…

Кровь хлестала из раны на голове, но Страйку удалось схватить Гриффитса за запястье руки, держащей нож, и он начал бить ею о грубый бетонный пол, пока не услышал, как оружие выпало из пальцев Гриффитса. Тот попытался закричать сквозь руку Страйка, зажимавшую ему рот. Страйк несколько раз ударил Гриффитса головой об пол, чтобы тот перестал сопротивляться…

Музыка, игравшая в гостиной, смолкла. Страйк услышал стук в заднюю дверь. Затем раздался крик, и он узнал голос Уордла:

— Откройте, полиция!

До Страйка донесся топот бегающих ног. Над ним и Гриффитсом скользнула тень, и люк закрылся, захлопнутый пинком того, кто, похоже, даже не посмотрел вниз. Теперь трое мужчин и девушка оказались запертыми вместе в темноте, и Страйк услышал, как на люк снова надвигают коврик, скрывая его.

В тесном пространстве разнесся громкий стон: Джонс приходил в себя. Страйк, который предположил, что Джонс моложе него как минимум на двадцать лет, прекрасно понимал, что шансов у него немного, учитывая габариты Джонса, рассеченное ухо, от боли в котором его уже мутило, необходимость контролировать второго мужчину и нож, лежавший где-то в темноте.

— Какого хрена? — прозвучал хриплый голос Джонса. — Что случилось?

Страйк продолжал изо всех сил удерживать вырывавшегося Гриффитса на полу, зажимая ему рот рукой. Он плохо слышал левым ухом, потому что оно было полно крови.

— Что случилось? — повторил Джонс, и Страйк услышал движение. Теперь он вовсе не был рад, что Джонс не свернул себе шею, и уже жалел об этом. Гриффитс пытался что-то сказать сквозь руку Страйка, но у него получилось лишь сдавленное мычание.

— Кто здесь? — испуганно произнес Джонс. — Что происходит?

Несмотря на то, что люк и коврик приглушали звуки, теперь сверху доносились крики и удары. Поскольку Барклай и Уордл уступали по численности более чем вдвое, Страйк сомневался, что может рассчитывать на немедленную помощь. Убрав руку ото рта Гриффитса, потому что теперь уже не имело значения, будет этот ублюдок орать или нет, он нанес удар в то место, где, по его мнению, должно было быть лицо Гриффитса, и услышал его болезненный крик. Кровь продолжала течь из порезанного ножом уха Страйка.

— Что происходит? — снова сказал Джонс, и Страйк почувствовал, как крупная рука нащупала его плечо, залитое кровью. — Ты еще кто?

— СТРАЙК? — донесся голос Уордла.

— Я ВНИЗУ! — проревел Страйк.

— Чего? — сказал невидимый Джонс, и Страйк услышал, как тот тяжело поднялся на ноги, а затем вскрикнул от боли, ударившись головой о низкий потолок.

Люк открылся, и Страйк увидел Уордла, смотрящего на него сверху.

— Господи Иисусе, — в ужасе произнес он, и Страйк понял, что его левое плечо было покрыто ярко-алой кровью.

— Нужна помощь, — выдавил Страйк, все еще сидя на Гриффитсе.

— Барклай! — крикнул Уордл, прежде чем спрыгнуть вниз, не воспользовавшись лестницей.

Если бы Барклай в тот момент не спустился в подвал, Страйк сомневался, что для Уордла все закончилось бы благополучно, потому что молодой Джонс, хоть еще и был не в себе, похоже, понял, что незнакомцы пришли не с добрыми намерениями. Его попытку наброситься на бывшего полицейского пресек шотландец, который, схватив лестницу за ножки, развернул ее, едва не задев голову Страйка, и отбросил Джонса в сторону, опрокинув стол, на котором лежали фаллоимитаторы.

— Где-то тут нож, — выдохнул Страйк, прижимая сопротивляющегося Гриффитса к полу.

— Нашел, — сказал Уордл, подхватив его с пола, после чего поспешил помочь Барклаю, который пытался надеть наручники на руки Джонса за его спиной.

— Что там наверху происходит? — спросил Страйк.

— Трое сразу дали деру, как только мы вошли в дверь, — запыхавшись, ответил Уордл. — Мы скрутили двух самых медлительных, но не знаю, есть ли среди них...

— Этот главный, — сказал Страйк, все еще пытаясь усмирить Гриффитса.

— Ты в курсе, что у тебя ухо висит? — спросил Барклай у Страйка.

— У тебя ведь есть дочь, верно?

— Да, — ответил Барклай, по понятным причинам озадаченный таким неожиданным вопросом.

Страйк, смутно полагая, что отец дочери будет наилучшим вариантом в отсутствие женщины, кивнул в сторону Сапфир.

— Она привязана к той чертовой трубе. Можешь ее освободить?

— Не беспокойся, — Барклай выпрямился насколько было возможно. Джонс тем временем был надежно закован наручниками и лежал на животе. — Все хорошо, девочка, — обратился шотландец к Сапфир, подходя к ней. — Мы тебя отсюда быстро достанем.

— Помоги мне вытащить этих говнюков наверх, — пропыхтел Страйк Уордлу, пока Гриффитс продолжал вырываться.

Мы интуитивно понимаем, что такое справедливость, лучше, чем можем ее изобразить. Что это такое в каждом конкретном случае, настолько сильно зависит от обстоятельств, что определения этого понятия совершенно неверны.

Альберт Пайк

«Мораль и догма Древнего и Принятого Шотландского Устава Масонства»

Гриффитс перестал сопротивляться, как только Уордл надел на него наручники. Страйк был рад увидеть, что сломал Гриффитсу нос, который теперь расползся по всему лицу и обильно кровоточил, хотя и не так сильно, как рана на левом ухе Страйка, причинявшая ему мучительную боль. Он чувствовал странный холод — будто плоть, никогда не соприкасавшуюся с потоком воздуха, впервые обдуло ветром, — и это неприятно контрастировало с непрерывным током теплой крови рядом с ухом.