Чтение онлайн

— Тебе надо в больницу, - сказал Уордл Страйку, когда они поднимали Гриффитса по лестнице, которую Барклай переместил к люку.
– Как можно быстрее.

— Позже, - сказал Страйк.

Но даже испытывая мучительную боль, он заметил, что Гриффитс прихрамывал, когда они его тащили, - особенность, которую при первой встрече Страйк приписал тому факту, что Гриффитс споткнулся о свою гитару. Этого небольшого дополнительного подтверждения его теории было достаточно, чтобы Страйк решил разобраться в этом деле самостоятельно, потому что он беспокоился, что Иэну Гриффитсу все еще может сойти с рук убийство Тайлера Пауэлла. «Не доказано» - такого вердикта присяжных он боялся. Даже если Гриффитса признали бы виновным в убийствах Софии Медины, Джима Тодда и его матери, даже если бы этот человек был справедливо приговорен к нескольким пожизненным срокам, этого было бы недостаточно для Страйка. Он хотел справедливости, даже мести — для Тайлера Пауэлла: молодого человека, которому при жизни невероятно не везло, и который, безусловно, не заслуживал той участи, которую уготовил ему Гриффитс. Хитроумный, запутанный и диковинный характер этого убийства все еще мог помешать присяжным поверить в то, что такое могло произойти, а Страйк был уверен в этом. В последнее время Пауэлл стал для него настоящим: немного потерянным, как сказала Робин, но храбрым, находчивым и решительным, а не таким дурачком, каким его могли бы считать люди, парень, который, по мнению Страйка, был «славным малым» и чьей самой большой ошибкой было полагать, что человек, протягивающий руку помощи, делает это из лучших побуждений.

В гостиной царил беспорядок. Синтезатор был перевернут, а плакат с изображением Иисуса, курящего травку, висел криво. Страйк пнул в сторону плюшевого мишку-растамана, лежавшего лицом вниз на ковре. Это была комната, специально созданная для человека, который любил притягивать подростков и молодых женщин, комната, которая создавала ложное впечатление «неординарного обаяшки», который оставался молодым в душе. Страйк презирал такое поведение.

На полу сидели двое, прикованные наручниками спина к спине. Один из них был тощим юношей с открытым ртом, в котором видны были очень плохие зубы. Другой, мужчина средних лет с густой бородой, рыдал.

— Тащи сюда второго, - сказал Страйк Уордлу, усаживая Гриффитса на диван, покрытый покрывалом с мандалой.
– Если будет доставлять тебе какие-нибудь неприятности, Барклай поможет.

— Страйк...

— Приведи, черт возьми, Джонса, я хочу, чтобы он был здесь для допроса!

— Ты можешь испортить прокурору все дело, - тихо сказал Уордл.
– Мы должны немедленно позвонить в полицию, чтобы они увидели то, что видели мы, кроме того тебе нужна помощь...

— Он все равно может, мать его, отмазаться от серебряного хранилища, - возразил Страйк.
– Ты сам сказал: отпечатка обуви недостаточно. Приведи, черт возьми, Джонса!

С явной неохотой Уордл вышел из комнаты.

— Заткнись на хер, - прорычал Страйк рыдающему бородачу, который перешел на хныканье.

Мало того, что Страйк обозлился на сделанный в присутствии подозреваемых намек Уордла на то, что он может поставить под угрозу их дело. Вдобавок детектив плохо слышал: его левое ухо было полно крови; он засунул в него указательный палец, чтобы прочистить его, и это было так больно, что его чуть не вырвало. Судя по тому, что он только что почувствовал, он подозревал, что Барклай не шутил, когда сказал, что ухо повисло.

Гриффитс молча сидел на диване, его нос опух, поэтому он дышал ртом. Страйк не сомневался, что этот человек возомнил себя неприкасаемым, вот почему он позволял себе так много рисковать, ставить все на карту, играть с огнем. Страйк подозревал, что Гриффитс не совсем утратил веру в собственную непобедимость даже сейчас, такой бледный и с распухшим носом, который все больше походил на свеклу, пропитанный кровью человека, которого он только что порезал.

Уордл появился снова, ведя за собой свирепого на вид, но все еще слегка ошеломленного Джонса с огромным красным лбом, двойным подбородком и глазами разного размера. Уордл повалил Джонса на пол и приковал его наручниками к тем двоим, которые уже сидели там. На лбу Джонса, в том месте, где он ударился головой о край дыры в полу, прежде чем упасть в подвал, набухала большая шишка.

— Я уверен, что у него сотрясение мозга, - сказал Уордл.

— С таким крепким черепом, как у него, все будет в порядке, - сказал Страйк.

— Тебе нужно...

— Не мог бы ты принести мне что-нибудь для этого гребаного уха?
– спросил Страйк, которому не терпелось поскорее отделаться от бывшего полицейского. Уордл снова неохотно вышел из комнаты.

Страйк вытащил стул, на котором несколько месяцев назад сидела Дилис, на середину комнаты и плюхнулся на него, испытав облегчение: когда он сидел, голова у него кружилась чуть меньше. В комнате раздался отдаленный звон и голос Барклая.

— Ну что, - сказал Страйк Гриффитсу.
– Где твоя дочь, Хлоя?

— У тебя нет права задавать нам вопросы, - гнусаво произнес Гриффитс.
– Вы нарушили закон, вы вломились в дом, вы напали на нас...

— А я помню совсем другое, - сказал Страйк.
– Я постучал в твою дверь, ты открыл, тут несколько твоих приятелей сбежали, ты попытался ударить меня ножом в лицо, что заставило меня заподозрить, что у тебя нечистая совесть, и эта теория подтвердилась, когда я открыл люк в твоем коридоре. Мои друзья тоже запомнят все именно так. Не стоит воспринимать Уордла слишком серьезно. Он только что уволился из полиции. У него все еще старомодные представления о правилах и регламентах и о том, что нельзя применять излишнее насилие к подозреваемым. Где Хлоя?

После короткой паузы Гриффитс сказал:

— Путешествует со своим парнем.

— Да ну на хер. Ее аккаунт в Инстаграме такой же фальшивый, как и твой аккаунт Оза. Ты делал коллаж из ее фото с каким-то левым парнем на фоне достопримечательностей.

Страйк, несмотря на мучительную боль, с удовлетворением наблюдал, как побелело лицо Гриффитса.

— Я ничего не сделал. Я ничего не сделал, - захныкал бородач на полу.

— Заткнись, - сказал ему Страйк.
– Ты… - он указал на юношу с плохими зубами.
– Как тебя зовут?

— Даррен Пратт, - прошептал юноша.

— А его?
– спросил Страйк.

– Уинн Джонс.

— А его?
– спросил он, указывая на бородача.

— Микки Эдвар...

— Не говори ему!– взвизгнул Эдвардс.

— Если ты Микки, то ты определенно собирался что-то сделать, ублюдок, - сказал Страйк, - и я готов поспорить на оба своих яйца, что ты уже делал это раньше.

— Пожалуйста… пожалуйста… Я женат, у меня дети...

— Тогда им, наверное, лучше всего уехать подальше от Айронбриджа и сменить фамилию, - сказал Страйк.
– Вряд ли им будет весело на детской площадке, когда я закончу тут с вами. Кто-нибудь из вас знает, где Хлоя?
– он обратился к трем мужчинам на полу.

— Путешествует, - тихо сказал Джонс.
– Грифф, мать его, только что сказал тебе.

— Вы не обязаны отвечать на его гребаные вопросы!
– сказал Гриффитс.

— Они ответят, если не хотят остаться без зубов, - сказал Страйк и, снова обращаясь к Пратту, добавил: - Тайлер подарил Хлое браслет на день рождения, верно?

Пратт взглянул на Гриффитса и промолчал.

— Этот браслет напугал тебя до смерти, так ведь?
– обратился Страйк к Гриффитсу.
– И мы оба знаем, почему Хлоя взбесилась в пабе, когда люди не переставали об этом говорить, не так ли? Фиолетовый. Фиалки. Мы еще вернемся к этому вопросу.

Уордл вернулся в комнату, держа в руках что-то похожее на чистую простыню, которую он протянул Страйку. Последний взял его и прижал к левой стороне головы, что было немногим менее мучительно, чем засунуть палец себе в ухо.

— Что ж, - сказал Страйк, обращаясь к четверым мужчинам в наручниках, прижимая простыню к ране на голове и надеясь, что ему станет лучше, - вас всех посадят за изнасилование девушки в подвале: это само собой разумеется. Главный вопрос в том, насколько вы замешаны в других делах, которые проворачивал ваш дружелюбный сосед-сутенер. Вы знали, что ваш приятель - убийца и замешан в торговле людьми?