Чтение онлайн

«Я в отчаянии, — писала Джейд Сэмпл. — Я так волнуюсь, не могу ни спать, ни есть, я просто хочу, чтобы Найл вышел на связь, и если ктонибудь его видел, пожалуйста, пожалуйста, позвоните на горячую линию. Я очень боюсь, что у него нет крова или он попал в неприятности».

Страйк откинулся на спинку компьютерного кресла, размышляя не столько о том, о чем говорилось в статье, сколько о том, о чем в ней умалчивалось. Отсутствовали подробности об инциденте, в результате которого Сэмпл был так серьезно ранен, что военной службе пришел конец. Он открыл Фейсбук, довольно легко нашел аккаунт Джейд Сэмпл и прокрутил страницу до даты исчезновения ее мужа. На нескольких фотографиях, сделанных двадцать шестого мая, была запечатлена костюмированная вечеринка. Страйк не мог с уверенностью сказать, кем именно она нарядилась: то ли принцессой Пич из франшизы «Нинтендо» [27] , то ли Розалиной [28] . Ни на одной из фотографий с вечеринки не было видно ее мужа.

С того дня Джейд публиковала только просьбы предоставить информацию о своем пропавшем муже и ссылки на новости о его исчезновении. На самой последней опубликованной фотографии Джейд держала на руках маленького рыжего щенка, похожего на пушистый комочек, с подписью #НовыйПушистик.

Страйк отправил Джейд личное сообщение, в котором объяснил, кто он такой, указал, что его наняли для расследования дела о теле, найденном в серебряном хранилище, и оставил номер своего мобильного телефона. Затем он открыл электронную почту и начал искать сообщение, полученное несколько месяцев назад от своего бывшего коллеги и друга Грэма Хардейкра, на которое он не стал отвечать. Он как раз нашел его, когда пришло сообщение от Ким.

Где ты хочешь встретиться сегодня вечером?

K :*

Страйк заметил :* , намекающий на поцелуй, и ему это не очень понравилось. Он ответил:

У входа в «Дорчестер», в 7

Он только успел отправить сообщение, как на мобильный позвонил Барклай.

— Здесь что-то происходит, — тихо сказал шотландец, прежде чем Страйк успел заговорить, — Штекер приехал на какую-то заброшку с двумя мужчинами.

— Что значит «какая-то заброшка»?

— Пустырь, высокие заборы, сараи.… мы довольно далеко к северу от Ипсвича. Глухомань. Я слышу лай сторожевых собак. Здесь что-то происходит, — повторил Барклай. — Если я побуду здесь до темноты, то, возможно, смогу пробраться туда.

— А как насчет собак?

— Я переоденусь в свои леггинсы.

— Ладно, но, черт возьми, смотри, чтобы тебя не поймали. В последний раз, когда Мидж вторглась на частную территорию, за ней погнался парень с хлыстом для верховой езды.

— Ну, то был аристократ, — сказал Барклай. — Судя по всему, здесь за мной погонятся с ножами.

— У нас нет медицинской страховки, Барклай.

— Ой, да я пил в Барланарке [29] в девяностых, — сказал Барклай. — Ни один вечер не обходился без легкой поножовщины. Поговорим позже.

Когда Барклай отключился, Страйк вернулся к своему электронному письму Хардейкру, над которым усердно работал, не забыв спросить о жене и двух сыновьях Хардейкра, имена которых ему удалось вспомнить с большим трудом.

В половине шестого он запер офис и поднялся наверх, чтобы принять душ, съесть сэндвич и переодеться, прежде чем отправиться в «Дорчестер». Его плохое настроение усугублялось тем фактом, что он не видел особого смысла в проникновении на званый ужин, устраиваемый благотворительным фондом для детей. Миссис З. должна была там присутствовать, и клиент настаивал на том, чтобы его жена находилась под наблюдением, несмотря на то, что Доминик Калпеппер в настоящее время находился в Ланкашире. Мистер З. считал, что его бывшая может «проговориться о том, что спит с Калпеппером, когда ослабит бдительность».

Приняв душ и переодевшись в смокинг, Страйк раздумывал, идти ли ему до «Дорчестера» пешком, чтобы сжечь съеденные ранее картошку с рыбой, или взять такси, потому что нога все еще болела, и в конце концов решил выбрать компромиссный вариант: отправился пешком до Шафтсбери-авеню и оттуда вызвал такси.

Ночь была прохладной, яркая рождественская иллюминация Лондона и заполнившие в конце рабочей недели темные тротуары веселые гуляки резко контрастировали с настроением Страйка. Когда такси притормозило перед отелем «Дорчестер», который был украшен многочисленными зелеными ветками и тысячами мерцающих рубиновокрасных огней, он увидел Ким Кокран, одиноко стоявшую у ступенек в облегающем темно-красном платье с высоким воротом и длинными рукавами, сквозь которое были отчетливо видны ее соски. Было совершенно очевидно, что лифчик она не надела.

Он вышел из такси и расплатился с водителем, который, по понятным причинам, больше смотрел на Ким, чем на крупного мужчину со сломанным носом, который совал бумажную пятерку в протянутую ладонь.

— Добрый вечер, — сказал Страйк, подойдя к Ким.

— Ого, а ты неплохо принарядился, — улыбнулась Ким.

— Ты тоже, — из вежливости ответил Страйк.

Множество других мужчин в черных галстуках проходили через входную группу с двумя вращающимися дверями в отель в сопровождении густо накрашенных женщин в шелках и блестках. Когда Ким пошла вперед Страйка к одной из дверей, он увидел, что платье было с открытой спиной; оно открывало длинную полосу гладкой кожи и единственную родинку, расположенную чуть правее позвоночника.

— Там, наверху, есть местечко, где мы могли бы немного посидеть, — Ким указала на длинный вестибюль с мраморным полом. — И я разведала, где туалет, которым будут пользоваться женщины на мероприятии, так что я буду регулярно заходить туда на случай, если она о чем-нибудь проболтается. Боже, я бы не отказалась выпить. У меня были очень странные пара часов.

— Да? — спросил Страйк, когда они дошли до гостиной. — Что так?

— Прежде всего, вот что: мне позвонила Фара Наваби.

Страйк сразу заинтересовался. Фара Наваби была чрезвычайно привлекательной женщиной, хотя и не особо компетентным детективом, которую нанял его заклятый враг Митч Паттерсон.

— Чего она хотела?

— Нанять меня. Она открывает свое собственное агентство.

— Каким образом, черт возьми, она собирается это делать? Она установила тот чертов «жучок» по поручению Паттерсона. Она будет отбывать срок вместе с ним.

— Она уверена, что ее не посадят, — сказала Ким. — Ты не знаешь Фару так хорошо, как я. Эта женщина выкрутится из чего угодно. Боже, как же я хочу выпить.

— И что ты ей ответила? — спросил Страйк.

— Сказала ей обломаться, понятное дело. Меня все устраивает на нынешнем месте, и... О, вот и она, — добавила Ким вполголоса.

Страйк огляделся. Миссис З. направлялась к дверям банкетного зала в распахнутой шубе из искусственного меха, которая была на ней на Маунт-стрит, под ним виднелось фиолетовое платье до пола, расшитое блестками. Ее сопровождала блондинка в золотистом платье с корсетом, таком тесном, что Страйк подумал, не сместились ли ее внутренние органы.

— Пойду посмотрю, не говорят ли чего интересного около гардероба, — Ким встала и направилась вслед за женщинами.

— Я буду в баре, — сказал Страйк, поднимаясь на ноги: ему не следовало бы сидеть тут в одиночестве на глазах у миссис З. Конечно, они не смогут последовать за ней на званый ужин, но Страйк знал по опыту аналогичных случаев: если ты одет соответствующим образом и держишься с должной претенциозностью, на такие мероприятия очень легко попасть без приглашения, как только вся еда будет съедена.