Чтение онлайн

Было бы очень полезно, если бы вы могли вспомнить подробности об этом веб-сайте, — сказал Страйк.

Кеннет наморщил свое херувимское личико.

— Он назывался как-то вроде «Невиновный и обвиненный». Люди жаловались, что их подставили или обвиняли в том, чего они не совершали, и советовали друг другу, как из этого выпутаться. Там были по-настоящему жуткие вещи. Некоторые из них советовали самосуд. Или рассказывали, как отомстить.

— Вы можете вспомнить, как выглядел веб-сайт? Логотип или цвета?

— У него был своего рода логотип «око за око», — сказал Рамзи. — Две руки, каждая держит по глазу.

— И больше вы ничего не можете рассказать нам о Райте? — спросил Страйк. — Какой у него акцент, что он говорил о своей семье, увлечениях?..

— Ну, он же не стал бы говорить правду о чем-то подобном, правильно? — разочарованно произнес Рамзи. — Он был преступником. Он играл свою роль. О, — внезапно добавил он, — но ведь было электронное письмо. Мы считаем, что Райт отправил странное электронное письмо отсюда. С адреса электронной почты магазина «Рамзи».

— Кому было отправлено электронное письмо? — спросил Страйк.

— Человеку по фамилии Озгуд.

— Вы сообщили об этом полиции?

— О да. Памела обнаружила это после того, как мы поняли, что Райт пользовался компьютером. Полиция расспрашивала нас об этом письме, но никто из нас не отправлял его. Мы все были сбиты с толку, мы никогда не слышали об этом человеке, но, осмелюсь предположить, что Озгуд был одним из криминальных сообщников Ноулза. Возможно, так он давал Озгуду понять, что ему удалось проникнуть в магазин.

— Вы не возражаете, если мы скопируем электронное письмо? — спросил Страйк.

— Нет, конечно, нет. Оно все еще там, — сказал Рамзи Робин, которая без особого труда нашла емейл и переслала его себе и Страйку.

— Я знаю, вам нужно вернуться в офис, — обратился Страйк к Рамзи. — Так вот, последний вопрос: у вас случайно нет адреса, по которому жил Райт?

— У меня не сохранилось его резюме, — сказал Рамзи, — но я помню улицу. Сент-Джордж-авеню, Ньюэм. Когда я увидел это, то подумал, что это хороший знак. Живет на улице, названной в честь Святого Георгия.

— Вы, случайно, не помните номер дома?

— Нет, боюсь, что нет... Может быть, найдете в справочнике...

— Что ж, спасибо, что согласились встретиться с нами, — сказал Страйк. — Это было очень полезно.

Он поднялся на ноги, держа в руках каталог, который дал ему Рамзи.

— Если у вас возникнут еще какие-либо вопросы, не стесняйтесь, звоните мне, — Рамзи тоже встал. Теперь, когда Страйк и Робин собрались уходить, он снова казался суетливым и немного жалким. — Вот, возьмите мою визитку. Если что потребуется...

Они пожали друг другу руки.

Когда Рамзи поспешил вперед, чтобы открыть дверь детективам, из динамиков магазина зазвучал голос Дина Мартина:

Серебряные колокольчики,

серебряные колокольчики,

Рождество в городе… [25]

Поступок, который человек может совершить под влиянием момента, когда его разум охвачен страстью, не так легко совершается, когда его нужно обдумать.

Джон Оксенхэм

«Дева Серебряного моря»

Когда Страйк и Робин вышли на прохладную улицу, уже миновал полдень. Взглянув на расположенную над входной дверью камеру, детектив предположил, что та не работает, потому что на объективе виднелась заметная трещина. По его мнению, это и было причиной отсутствия в прессе снимков убийц, проникающих в магазин.

— Давай осмотрим Уайлд-стрит, — предложил Страйк, и они с Робин направились в другую сторону от Кингсвей на более спокойную улицу без магазинов и кафе.

— Да, должно быть, они принесли серебро сюда, — сказал Страйк, оглядывая улицу, — и засунули его в ожидающую их машину. Там дальше по улице паб, — добавил он, указывая в сторону места, где они встретились. — Хочешь перекусить?

— Конечно, — ответила Робин.

— Что Рамзи пытался тебе впарить, пока я возвращался наверх? — спросил Страйк, пока они шли.

— Эм, сначала треугольные карманные часы, а потом шарм, который, когда его открываешь, превращается в крест с тайными масонскими символами. Он почти уговорил меня купить его.

— Не думал, что ты так легко поддаешься напористым уговорам продавцов.

— Я не поддаюсь, но вещь красивая и… — Тебе стало его жалко.

— Да, так и есть, — призналась Робин.

— У тебя нет столько денег, чтобы спасать идиотов от банкротства.

— Идиот — это слишком жестко.

— Он идиот, — холодно отметил Страйк. — Я сочувствую его личным невзгодам, но эта его «самая современная система безопасности» — полная херня, она слаба и без случайно незапертых окон и дверей. Он ввел бы код от хранилища прямо у нас под носом, если бы я не остановил его; он не застраховал серебро, за которое заплатил кучу денег; нанял по дешевке непрофессионального охранника; не проверил нормально рекомендации Райта; после покупки магазина так и не обновил сигнализацию и камеру; замки на входной двери…

— Я понимаю все это, но он потерял сына, у его жены серьезные проблемы со здоровьем... люди не всегда принимают лучшие решения, когда испытывают сильный стресс.

— А люди, у которых уже проблемы, как раз не могут позволить себе быть легкомысленным, — с серьезным видом ответил Страйк.

Он не заметил слегка помрачневшего выражения лица Робин и вряд ли понял бы причины тому, если бы увидел. Он не имел ни малейшего представления, как часто на досуге Робин сейчас занималась самобичеванием из-за того, что и в девятнадцать, и в тридцать два года она сама, как теперь ей казалось, отнеслась с полнейшим пренебрежением к предупреждающим об опасности сигналам.

— Что ты делал, когда притворился, что тебе нужен туалет? — спросила она.

— Мне хотелось осмотреть служебное помещение. Нетрудно было догадаться, какие шесть цифр открывают хранилище, потому что кнопки стерты. Все, что нужно, — это запомнить движение руки того, кто вводит код. Раковина и унитаз были чистыми, что означает: Тодд не вел себя необычно, когда начал убирать служебное помещение до приезда полиции. В шкафчиках под раковиной полно полироли для серебра и «Деттола».

— Думаешь, они могли сговориться?