Чтение онлайн

Она сказала себе, что история с Кэнди, должно быть, выдумка, но могла ли она быть полностью уверена? В 2013 году они со Страйком были далеко не так близки, как сейчас; некоторые стороны его жизни до сих пор оставались для нее совершенно загадочными. Внутренний голос твердил: «Ты знаешь, что он никогда бы этого не сделал». Но жизнь научила Робин, что мужчины, которым, казалось бы, можно полностью доверять, порой хранили мрачные и ранящие тайны, которые, раскрываясь, разрушали не только их собственную жизнь. Эдакие «правильные мальчики», дипломированные бухгалтеры, вроде ее неверного бывшего мужа, или серийного насильника (того, кто поставил крест на ее университетской карьере и уничтожил ее фаллопиевы трубы; он жил с женщиной, поддерживавшей его на протяжении всего судебного процесса и предоставлявшей ему шаткие фальшивые алиби), или двоеженцы и бабники, с которыми ей приходилось сталкиваться по работе. Страйк никогда не отличался открытостью, когда речь шла о его сексуальной жизни. Робин не узнала бы о Мэдлин, не расскажи ей Шарлотта, о Бижу — если бы не Илса, и о кузине Доминика Калпеппера, если бы Ким не упомянула о ней.

Нет, Страйк был бы не первым мужчиной, совершившим поступок, в реальность которого не поверил бы никто из его окружения, и у Робин было такое чувство, будто внутри копошились черви, и она просто хотела добраться до офиса и поговорить с ним обо всем, веря, что, если бы она могла посмотреть ему в глаза, то узнала бы правду. Но могла ли она рассчитывать хотя бы на это?

Робин только что вышла на станции Тотнем-Корт-роуд, когда зазвонил ее мобильный.

— Он хотел, чтобы ты знала, что у офиса толпятся журналисты, — сказала Пат.

— Сколько их? — спросила Робин.

— Двое.

— Что там происходит?

— Я думаю, он собирается сделать какую-то глупость, — сказала Пат.

— Что ты имеешь в виду?

— Он пытается связаться с журналистом, который написал эту статью.

— Я буду через пять минут, — Робин ускорила шаг.

Завернув за угол на Денмарк-стрит, она услышала, как мужчина окликнул ее по имени. Она опустила голову и продолжила идти; слава богу, фотографа, похоже, не было.

— Мисс Эллакотт? Мисс Эллакотт? Что скажете о комментариях лорда Бранфута? Хотите что-нибудь сказать про Кэнди, мисс Эллакотт?

— Без комментариев, — холодно ответила Робин, отказываясь смотреть молодому человеку в лицо, но тут подошел мужчина постарше, держа в руке телефон с явно включенным диктофоном.

— Вы знали о Кэнди, мисс Эллакотт? Вы встречались с ней?

— Без комментариев, — повторила Робин; она была у двери, открыла ее и захлопнула перед носом репортеров.

Она пробежала два пролета металлической лестницы, чувствуя боль в прооперированном боку, пока не добралась до стеклянной двери. Первым, что она увидела, войдя, было встревоженное лицо Пат; затем она услышала голос своего напарника-детектива, как, вероятно, и вся улица.

— ДА, Я, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ОСТАВЛЮ СООБЩЕНИЕ! ПЕРЕДАЙ ЭТОМУ УБЛЮДКУ, ЧТО Я ПРИДУ ЗА НИМ, ЯСНО?

— О, ради бога.

Робин вбежала через разделяющую их дверь во внутренний кабинет.

— ЕСЛИ ОН ДУМАЕТ, ЧТО ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО Я МОГУ НА НЕГО НАКОПАТЬ, ЭТО ТО, ЧТО ЕГО ЖЕНА...

Для Страйка первым признаком появления в агентстве его напарницы стало то, что у него вырвали телефон.

— Какого хрена?

Робин ткнула пальцем в экран, чтобы завершить разговор.

— Ты не можешь развязать войну с Калпеппером, — яростно заявила она, пятясь от Страйка и крепко сжимая его телефон обеими руками. — Ты не можешь! На его стороне общенациональная газета!

Страйк посмотрел на нее с грозным выражением лица.

— Значит, ты это видела. Ну конечно.

— Да, я это видела.

— Он, сука, так со мной не поступит. Он, мать его, этого не сделает. Я, клянусь, уничтожу этого ублюдка, я заставлю его...

— Страйк!

— Они, суки, кому-то заплатили... они что-то состряпали...

— Я знаю, что они сделали! Нам нужно поговорить! — Робин захлопнула дверь перед носом глазевшей на нее Пат.

Страйк расхаживал по комнате в рубашке с закатанными рукавами.

— Что? — яростно бросил он Робин, которая наблюдала за ним. — Тебе нужно, чтобы я это сказал? Ладно, я, мать их, скажу это: я никогда не нанимал секс-работников — я никогда их не нанимал, и точка. И уж тем более я никогда нахрен не делал этого, чтобы кого-то подставить.

— Я знаю, — сказала Робин (знала ли она? Боже, она надеялась, что так и есть), — но это не решение проблемы, ты просто даешь Калпепперу еще больше поводов для публикации, угрожая ему!

Робин хотела, чтобы ее голос не дрожал, но ей пришлось задать следующий вопрос; дело зашло слишком далеко, чтобы вежливо уходить от темы.

— Та женщина, из первой статьи, кто она?

Теперь Страйк познал ярость загнанного в угол хищника. Его бизнес подвергся нападению, его отношения с Робин оказались под угрозой; он знал, что должен объясниться с ней, при этом было крайне важно, чтобы она услышала от него правду, поэтому он уж постарается, чтобы это прозвучало как можно более откровенно, хотя сейчас все, чего ему на самом деле хотелось, — это начать бить стекла.

— Ее зовут Нина Ласселлс, — сказал он. — Леди Нина Ласселлс, если хочешь знать все до конца, и именно благодаря ей я заполучил рукопись гребаного «Шелкопряда», — сказал он, имея в виду книгу, в которой агентство очень нуждалось. Калпеппер сказал мне, что его двоюродная сестра работает в издательстве, и дал мне ее телефон. Мы встретились, вместе сходили на вечеринку в «Роупер Чард», и она дала мне копию рукописи. Не было ни обольщения, ни каких-либо обещаний. Ей понравилось это приключение.

— И что было дальше? — Робин все еще крепко сжимала мобильник Страйка обеими руками.

— И я пригласил ее поужинать со мной у Люси следующим вечером. В знак благодарности.

Робин, которую никогда не приглашали к Люси на ужин, не могла понять, почему Страйк, самый скрытный из людей, смешал бизнес и семью таким образом.

— А потом?

— Я переспал с ней, — зло произнес Страйк. — Да. Дважды. И больше я ей никогда не звонил. Но не было никакого гребаного принуждения, никаких «услуга за услугу», ничего.

— Хорошо, — сказала Робин.

— Это была... одна из тех вещей. Она мне не особенно...

У него хватило ума оборвать фразу на полуслове, но Робин все равно ее услышала. Она ему не особенно нравилась.

«Но ты все равно с ней переспал, — подумала Робин, — потому что, конечно, так оно и было. А теперь посмотри что из этого вышло».

— Она хотела отношений, — Страйк считал, что это говорит в его пользу. — Она хотела, чтобы это продолжалось. Вот почему я понял, что она затаила обиду, еще в тот вечер, когда увидел ее в «Дорчестере». Она утверждает, что я также испортил жизнь одной из ее лучших подруг.