Чтение онлайн

Робин слышала приглушенный голос Страйка, который все еще разговаривал с Фергюсом Робертсоном в кабинете. Их беседа могла закончиться в любой момент.

— Скажи ему, что мы оба заняты, но ты можешь передать сообщение, и кто-нибудь из нас перезвонит ему. А потом пришли мне это сообщение, не отправляй...

Дверь во внутренний кабинет открылась.

— Ну что, мы обсудим наши текущие дела? — нахмурился Страйк.

— Да, конечно, — сказала Робин, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало очень обыденно.

Она прошла мимо него в кабинет, и он закрыл дверь перед Пат, которая все еще прижимала трубку к груди.

— Робертсон собирается написать статью с моим опровержением, — Страйк дышал так, словно только что сделал то, что ему действительно хотелось, а именно сделал из Калпеппера отбивную. — Говорит, что вставит что-нибудь о «Корморане Страйке, которого я лично знаю», упомянет о ВГЦ, деле о Шеклуэллском потрошителе, служении общественным интересам, благодарных клиентах...

— Отлично, — сказала Робин.

Ни один из них не смотрел в глаза другому. Робин слышала, как в приемной снова то тише, то громче звучал голос Пат. Страйк подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи на Денмарк-стрит.

— И он сказал, что собирается отозвать журналюг… да, он это сделал.

Внизу, на улице, пожилой журналист только что завершил разговор по телефону, скорее всего, с Робертсоном. Затем он подошел к молодому человеку, чтобы сказать, что нет смысла задерживаться, потому что Страйк уже сказал их коллеге все, что мог сказать.

— Так, — Страйк сел, не глядя на Робин, и придвинул к себе свои записи по делу о серебряной лавке. — У меня есть новая информация о Ларри Макги. Вчера вечером я разговаривал с его дочерью.

Уровень адреналина в его организме отказывался снижаться: яркие мысленные образы того, как он бьёт Доминика Калпеппера, кроша ему зубы, продолжали возникать. Мысль о том, чтобы рассказать Робин о своих чувствах, естественно, пропала: наступил неподходящий момент для такого признания, открыться сейчас было бы откровенным безумием. Страйк мог представить, настолько неуместно в данный момент прозвучат такие слова, после известия, что он якобы ужасно обращался с другой женщиной, и советов Робин о том, как бороться с обвинениями в домогательствах.

— Ну что, — он пытался сосредоточиться на заметках, которые он сделал во время разговора с дочерью Макги, — в его смерти не было ничего подозрительного. Вскрытие показало инфаркт миокарда, случившийся из-за плохо поддающегося лечению диабета. В принципе, охранник из «Гибсонс» был прав: Макги действительно бросил следить за своим здоровьем после увольнения.

— А он был в хороших отношениях со своей дочерью? — Робин тоже старалась придерживаться делового стиля в общении.

— Она не видела его почти десять лет. О смерти узнала, когда в ее дверь постучала полиция. Судя по ее рассказу, он не был приятным человеком: бросил ее мать, когда ей было шесть лет, всегда искал легких заработков, странно обращался с женщинами, был уволен с предыдущей работы за то, что якобы приставал к коллеге. Я спросил, знает ли она, почему он решил, что у него появятся деньги, и она ответила, что понятия не имеет. Сказала, что в семье нет богачей, после смерти которых можно что-то унаследовать, особенно ему. Я спросил, не думает ли она, что он когда-нибудь крал вещи с работы или участвовал в ограблении, и она сказала, что легко в это поверит. Его кремировали, а прах оставили в крематории, — добавил Страйк. —Говорит, что никто в семье не хотел им заниматься. В любом случае, — он пролистал свои записи, — ты читала мое сообщение о Джиме Тодде?

— Да, — сказала Робин. — Как ты думаешь, он мог знать Макги вне работы?

— Я не уверен, что его вопрос «кем он был?» был оговоркой, и я не уверен, что это не Тодд посещал сайт «Оскорбленный и обвиненный» на работе, — сказал Страйк. — Он занервничал, когда я упомянул об этом, и, учитывая, насколько слаба дисциплина в этом магазине в целом, я не верю Тодду на слово, что он не мог там выйти в интернет. Из того, что он рассказал мне о своих жилищных условиях, я сомневаюсь, что у него дома есть компьютер. Назвать Райта «кретином» за то, что он искал чтото на работе, скорее звучало как сожаление о совершенном промахе. Люди допускают такие ошибки. Ну что, может, установим за ним наблюдение?

— В принципе, я согласна, — отозвалась Робин, — но у нас на самом деле не хватает людей.

— Что ж, нам нужно попытаться взять его в разработку, потому что я хочу, чтобы мы его проверили. Уверен, тебе тоже приходило в голову, что, учитывая состояние зрения Памелы, именно от Джима Тодда зависело опознание Райта как Ноулза.

— Да, я думала об этом, — Робин не очень понравилась резкость тона ее напарника. Она не виновата, что он переспал с кузиной журналиста.

— Как бы то ни было, — сказал Страйк, — я прочитал твой отчет об Алби Симпсоне-Уайте. Ты считаешь, что он знает больше, чем говорит.

— Считаю, — сказала Робин. — И я хочу знать, что значат вот эти фразы о том, что у Руперта не было другого выбора, кроме как покинуть Десиму, и «Иногда лучше ничего не знать».

— То, что от Флитвуда уже беременна другая девушка? — пренебрежительно предположил Страйк.

Такие слова еще больше разозлили Робин. В конце концов, она же вежливо выслушала рассуждения Страйка о Джиме Тодде.

— Но он говорит, что Руперт всерьез любил Десиму, и в целом он показался ему довольно ответственным и уравновешенным...

— Если слова «ответственный» и «уравновешенный» означают обрюхатить свою девушку, стащить здоровенную серебряную штуковину у ее отца, а затем сбежать, то пусть Симпсон-Уайт купит новый гребаный словарь, — сказал Страйк, и Робин правильно предположила, что Страйка, в том настроении, в котором он сейчас пребывал, было бесполезно убеждать доброжелательнее относиться к Руперту Флитвуду. Вместо этого она сказала:

— Ну, если бы у нас было достаточно сотрудников, я бы предложила установить наблюдение и за Алби, потому что, по-моему, есть небольшой шанс, что он приведет нас прямо к Руперту. Я знаю, Десима не хочет, чтобы мы нашли его живым, но...

— Верно, — сказал Страйк. — Она не хочет. Я позвонил ей вчера, потому что хотел рассказать ей, что мы выяснили о Райте с СентДжордж-авеню, и она ясно дала понять, что единственное, что она хочет услышать, — это то, что он мертв.

Он положил записи своего разговора с Десимой на самый верх стопки, лежавшей перед ним, и еще раз попытался сосредоточиться.

— Я спросил, занимался ли Руперт когда-нибудь силовыми упражнениями, и Десима сказала, что он следит за собой, любит спортзал и поднимает тяжести, если у него нет доступа к тренажерам. Насколько ей известно, он никогда не занимался джиу-джитсу, но немного занимался борьбой в школе. Она никогда не видела, чтобы он курил травку, но знает, что в прошлом он это делал. Я спросил, умеет ли он обращаться с оружием, и она ответила, что да, точно с винтовкой, потому что в его недешевой швейцарской школе-интернате был стрелковый клуб, а потом я задал вопрос, знает ли он женщину по имени Рита или Рита Линда. Ответ отрицательный. Потом я уточнил, не амбидекстр ли он.

— Что? — непонимающе переспросила Робин. — Почему?

— Потому что, прежде чем позвонить ей, я просмотрел все, что у нас есть на данный момент, включая видеозапись, которую тебе дали в «Буллен&Ко».

— Так от нее никакого толка, —возразила Робин, которая уже просмотрела ту трехминутную запись. — Почти весь отрезок с Райтом снят так, что его самого не видно.

— Да, но при повторном просмотре я кое-что заметил. Садись ближе, я тебе покажу.

Робин подкатила свое кресло к Страйку. Когда она это сделала, то почувствовала, как завибрировал смартфон в ее кармане, и заподозрила, что Пат только что отправила ей сообщение от Джонни Рокби. Теперь она чувствовала себя так, словно она прячет при себе маленькую, но мощную бомбу, а Страйк тем временем запустил просмотр фрагмента черно-белого видео, которое было намного четче и резче, чем запись из серебряной лавки «Рамзи». Широкоугольная камера захватывала весь магазин «Буллен&Ко», у входа в который стоял очень большой ящик, а также несколько стеллажей. Мужчина в галстуке, которого Робин приняла за мужа Памелы, что-то писал за столом.