Чтение онлайн

– Пошли зонды, - предупредил кто-то из исследователей, продолжавших свою работу.
– На радарах все чисто.

– Неужели "черные люди" погибли?
– спросил Сваллинг.
– Я думал, их выкинет обратно, за пределы Горловины.

– Их и выкинуло, - ответил лидер исследователей.
– Вспомните черные "молнии" и следом искры. Их выкинуло, но с обратным знаком - в виде образований из минус-материи. Искры - это их аннигиляция.

Наступило красноречивое молчание.

– Каюк "дыре", - донесся голос драйвера-секунды "Корунга".
– Что дальше?

– Амба "дыре", - согласился Лютый, ощущая в груди пустоту и странное сожаление, будто расстался с чем-то родным и волнующим. Теперь домой.

– В Галактике обнаружено всего три следа "серых дыр", этот четвертый, - сказал сосед Лютого, раскрывая свой кокон.
– Надо бы порыскать там, может, поблизости отыщутся орилоуны. Слышал гипотезу?

– Какую?
– Лютый тоже превратил кокон в обычное кресло.

– "Черные люди" предназначены для сбора информации, и сидят они практически в каждой звездной системе, в которой развивался или должен был развиваться разум. В том числе и в Солнечной системе. И сеть их метро объединяет всю Галактику... если не Вселенную вообще.

– Для меня это уже не новость. Один орилоун найден на Таймыре, второй в системе Нептуна.

– Речь не о том. Есть шанс найти вход в систему орилоунского метро.

– Хорошая мысль, но запоздалая...
– Лютый недоговорил, как завороженный уставившись на виом, воспроизводящий панораму космоса в направлении на "серую дыру". Мимо камер спейсера неторопливо двигалась огромная переливчатая гроздь воздушных шариков, и из каждого, помаргивая, с любопытством взирал на мир не человеческий, а скорее птичий глаз...

Глава 6

Отец выглядел, как и всегда, хмуровато-сосредоточенным и чем-то недовольным, но уголки губ таили улыбку, а морщинки у глаз - лукавство и готовность к шутке. Одет он был в зеленую егерскую куртку, брюки и высокие сапоги, древний головной убор под названием "берет" довершал наряд.

Мальгин отыскал отца в Брянском заповеднике, на берегу Десны, неподалеку от старинного русского городища Вщиж, где Мальгин-старший поставил шалаш рыбака.

– У нас тут мга [Мга - изморось, холодный сырой туман.], - пояснил он сыну в ответ на его взгляд,- довольно прохладно. Однако рыба ловится. Не приедешь?

– В другой раз, - пообещал Мальгин, не зная, зачем ему понадобилось разыскивать отца. А потом вдруг взял и рассказал все. И почувствовал облегчение. Наверное, надо было высказаться кому-то, даже просто так, не спрашивая совета, а отец всегда был хорошим собеседником, потому что умел слушать.

Старик понял мимику сына и улыбнулся, превращаясь в хитрого и доброго гнома из детской сказки. Хотя в этом наряде он смахивает больше на лешего, подумал Мальгин с ответной улыбкой.

– Жизнь - непрерывная цепь принимаемых решений, - проворчал старик, снимая берет и вытирая лысину влажной ладонью.
– Я вижу, ты уже принял решение, а ошибаешься или нет - не мне судить. Все равно ведь сделаешь по-своему. Я живу просто, по пословице: чего не знаешь, туда и не тянет, - ты так не сможешь. Уверен, что все предусмотрел?

– Да, - сказал Мальгин, подумав.

– Тогда ступай, куда наметил. Потом позвонишь, а может, приедешь, как в прошлый раз, на Пру. Я тут набрел на куманику, сварил морс, ты такого еще не пивал.

– Наверное, вкусно.

– Не отведав, вкуса не узнаешь. Как там Купава, Дарья?

Мальгин, не ожидавший вопроса, вздрогнул, отвернулся.

– Нормально.

Отец перестал улыбаться, в глазах его на миг проглянула тоска.

– Жена друга... ну это я еще понимаю, но ведь Дарья - твоя дочь, а не Данькина.
– Старик хотел еще что-то сказать резкое, но сдержался. Когда ты был у нее в последний раз?

– Недавно... вчера.

– Дочь видел?

– Она у матери... у ее матери. Купава так сказала.

– Почему же не проведал? Не боишься потерять окончательно?

– Что потеряно единожды, нельзя потерять второй раз, - пробормотал Клим, поднимая взгляд и тут же опуская.
– Мне что, драться с ней, если она не хочет, чтобы я приходил?

– Драться не стоит, однако голова у тебя для чего на плечи посажена? Эмкан носить? Думай.

– Я позвоню.
– Клим зябко передернул плечами: стало вдруг холодно.

– Ну-ну, - буркнул отец и выключил связь, не прощаясь.

Мальгин посидел перед световой нитью виома, прислушиваясь к себе: показалось, что кто-то окликнул его, издалека, из невообразимой дали... мистика! Выключил виом и побежал в душ, представляя, как бросился бы сейчас с обрыва в реку, будь он с отцом... и чтобы рядом была Купава...

В институт он заявился в половине восьмого утра, когда в здании начинали появляться первые энтузиасты - "жаворонки", встающие с солнцем. Правда, сентябрьское солнце только-только показалось над горизонтом.

Полчаса ушло на переговоры с Гиппократом и Пироговым хирургическим инком, с которым Клим работал постоянно, а также на подготовку операционной; потом пришел Заремба.

– В генофонде человека используется всего три процента записей в ДНК, - заявил он с ходу, проходя к операционной камере, у которой стоял Мальгин.
– Интрасенсы берут у природы чуть больше - до десяти процентов. А тебе мы сделаем все сто, будешь первым супером. Ну что, начинаем?

– Не гони лошадей, - остудил коллегу Клим, несколько отвыкший от манеры поведения молодого нейрохирурга.
– Где твой хваленый математик?

– Сейчас явится, любит точность.

– Он сделал, что я просил?

– Это человек слова, почти как ты, сказал - сделает. Если ты человек-да, то он - человекогора-да. Так я подключаюсь к машине?
– И Заремба, не дожидаясь ответа Мальгина, залез в кокон-кресло хирурга-ассистента. Он должен был быть ведомым хирургом, ведущим был сам Клим, хотя операцию планировалось провести на его мозге.

Ровно в девять пришел Железовский, одетый в ослепительно белый кокос, который немного скрадывал его мускульный рельеф.

– Доброе утро.
– Математик подал Климу три булавки кристаллозаписи.
– Здесь прогноз и динамически-информационная модель ситуации. Работа нашего Большого Мыслителя, так что ваш Гиппократ должен проглотить, не подавившись. Вероятность благоприятного исхода ноль пятьдесят семь, не мало?

– Маловато, конечно, - раздался вдруг сзади чей-то уверенный, гортанный голос, и в операционный бокс вошел энергичный жизнерадостный Джума Хан, одетый по самой последней моде: при движении драконы и ящеры на его рубашке и брюках становились трехмерными и очень натурально разевали огненные зубастые пасти.
– Я, кажись, вовремя.