Чтение онлайн

Мальгин с радостным недоверием пожал протянутую руку и, не удержавшись, сунул палец в пасть одного из драконов. Дракон цапнул его за палец, неощутимо, конечно, однако руку Клим отдернул. Повернул вошедшего лицом к оглянувшимся Зарембе и Железовскому.

– Это Джума Хан, бывший врач "Скорой", сейчас гриф безопасности.

– Знакомы уже, - буркнул Заремба, но руку Джуме пожал.

Тот с уважением окинул взглядом фигуру математика, посмотрел на Мальгина.

– Возьмешь ассистентом? Думаю, навыков контрольхирурга я еще не утратил.

– Ты что же, знаешь, чем я буду заниматься?

Хан посерьезнел.

– Конечно, знаю, иначе не успел бы к началу эксперимента. Кроме того, я работал в эм-синхро Европы по этому вопросу и специально готовился для спарринга.

Медики переглянулись. Лишь Железовский остался невозмутимым, превратившись в статую.

– Безопасность?
– догадался Мальгин.

– Они отрабатывают "срам".
– Джума пожал плечами.
– Их можно понять. Кстати, Карой просила тебя позвонить ей до операции.

Хирург молча направился к операционной камере, снимая рубашку. Торс его был перевит мышцами, даже в сравнении с Железовским он проигрывал мало. Джума и сам был развит неплохо, однако смотрел на спину Мальгина с чувством зависти.

– Садись, - сказал Клим через плечо, - будешь ассистент-дублером Ивана, он - ведомый. Заодно и побреешь.

– Ты собираешься брить голову? Зачем?

– Клим, не порть шевелюру, - вмешался Заремба.
– Пирогов подтвердил, что бритье головы не обязательно, аппаратура возьмет тебя и так.

– Включайте подготовку: мытье, бритье, наложение сетки и прочее. Мальгин остался непреклонен.
– Я хочу исключить малейшую возможность искажения картины.

И Джума с Зарембой проглотили вертевшиеся на языке возражения.

– Усаживайтесь, подгоняйте кресла и КПР.

Трое без лишних слов заняли места у камеры, запеленались в кресла, закрыли глаза. Информация из камеры и от инков поступала им напрямую в мозг через дисциплинатор и контуры пси-развертки. Мальгин полулег в кресло, специально подготовленное таким образом, чтобы пациент мог видеть все операционное поле и корректировать работу хирургического инка, который командовал тончайшими магнитными и лазерными сканерами, энцефалоскопами, аппаратами считывания и записи информации, контроля давления, сердечного ритма и другим оборудованием.

– Брейте быстрей, - сказал Клим.

– Потерпи, сейчас сделаем из тебя бильярдный шар, - проворчал Джума.
– Только зря ты это делаешь.

Через четверть часа голова хирурга отражала свет, как полированное дерево.

– Красавец!
– восхищенно сказал Заремба.
– Был бы женщиной целыми днями...

Но Мальгин не дал им времени на шутки.

– Поехали!

– Ни пуха!
– суеверно перекрестился Джума.

– К черту!

И Мальгину показалось, что кто-то огромный и сильный, но добрый и мягкий осторожно вынул его мозг из черепа и поместил под струю текущей воды.

Сканер воспроизвел перед ним трехметровую проекцию мозга. Каждый участок имел свой цвет: зеленый - левое полушарие, желтый - правое, серый - мозжечок, белый - промежуточный мозг и так далее, и в каждой области коры и глубинных структур выделялись черные и красные зерна "черные клады", не имевшие выхода в сферу сознания. Что они хранили, какие знания, какими последствиями грозило их вскрытие, медицина пока не знала.

– Параллельный перенос готов, - просочился в уши пси-шепот Зарембы; он имел в виду готовность аппаратуры записи, подключаемой в случае непредвиденных осложнений и берущей на себя выход чужой информации.

Рядом с проекцией мозга возникло его схематическое объемное изображение с расписанными векторами нейрохирургического вмешательства - модель операции, рассчитанная Железовским.

Стрелка под номером "один" запульсировала, раздался пси-голос Пирогова:

– Энцефалон - церебрум - телеэнцефалон, программа "бэта", прогноз три к одному, гипотетическое подключение родовой памяти и маатанского "введения": основные рефлексы.

Шум в голове усилился: "поток воды" набирал скорость. Со зрением стало твориться что-то странное: форма предметов начала плыть, цветовосприятие изменилось, изображение перед глазами задрожало, принялось мигать. Где-то послышались голоса, возгласы, смех, гулы и свисты... На фоне черной плоской доски, появившейся "перед глазами" отражение поля связи, - всплыли строки:

Стал мигать обвал сознанья; Вот, казалось, озарятся Даже те углы рассудка, Где теперь светло, как днем.

Пастернак, подумал без удивления Мальгин, как нечто ординарное восприняв выходы-причуды собственной памяти.

Снова послышался смех и вслед за тем голос Зарембы, тихий, но отчетливый:

– Все в порядке, мастер, это заговорила твоя первая сигнальная. Набит ты стихами и ненужными переживаниями изрядно.

– Не отвлекайся, Иван, - долетел недовольный возглас Джумы, - это слой культуры... которой тебе пока еще не хватает. Дыхание, альфа-ритм, кардиограмма - в норме.

– Есть выход!
– вклинился в разговор Пирогов.

Мальгину вдруг показалось, что у него шесть рук и по крайней мере две головы. Ноги он перестал чувствовать совсем, сознание раздвоилось: он ощущал себя лежащим в операционном кресле и одновременно висящим в пустоте, в невесомости!

Тело отвердело, покрылось кристаллической чешуей, а вместо сердца зашевелилась и принялась пульсировать раскаленная добела масса "солнечная материя" в упругой оболочке, грозящей вот-вот лопнуть. Дыхание стало ненужным, мысли вспыхивали в темных подвалах "обеих" голов сверкающими полотнищами реклам. Мальгин потерял ощущение времени, он "листал" справочник маатанской жизни, ничему не удивляясь и в то же время с безмерным удивлением. Звуки, приходящие извне, обрели вкус и цвет, изображения предметов и картин - плотность, вес и запах, сложнейшие гаммы запахов...

– Отсечка дыхания!
– пробился в пустоту двух голов чей-то колючий красный голос.
– Остановка сердца! Включаю водитель...

– Синестезия [Синестезия - смешение чувств.], - вторил первому второй голос, фиолетовый с синим.
– Дели каналы приема, Иван. Состояние трансляции.

– Информтоксикоз, - гулко врезался в сознание еще один голос, оранжевый, с металлическим привкусом.
– Отсоединяю связь с комиссуральными волокнами, пошел блок.

Мальгин с огромной высоты упал на землю, но мягко, без особых болезненных ощущений, и оказался в кресле. Зрение прояснилось. В голове продолжало шуметь и всхлипывать и, как заноза, торчало ощущение заползшего туда жука.

– Может быть, остановим?
– спросил Джума; гортанные интонации в голосе его усилились.

– Пару минут отдохну и продолжим, - отрезал Мальгин, пытаясь выковырнуть из головы застрявшего "жука".

Гиппократ и Пирогов перебросились между собой какими-то репликами, но скорость их разговора лежала далеко за пределами человеческих реакций.

– "Черные клады" - это преобразованные нейронные ансамбли, сказал Пирогов уже в нормальном темпе.
– Чистый стаз криптогнозы в сферу сознания невозможен, только эмиссионный перевод в глубокую память. Вызов информации оттуда будет зависеть лишь от волевых возможностей перципиента.