Чтение онлайн

На следующий день после перехода на левый берег Днепра кошевой, вместо того чтобы направиться по знакомым степным тропам сразу на юг, к Перекопу, как много раз ходили запорожцы, повернул войско на восток, к речке Молочной.

Молодые казаки удивлялись и потихоньку роптали, старые молчали, доверяя своему опытному вожаку, но в душе тоже были недовольны. Шутка ли сделать такой крюк! Однако никто не смел возражать: в походе кошевой или наказной атаман обладал неограниченной властью и за непослушание мог предать смертной казни.

– И чего это батька удумал?
– бурчал Метелица.
– Так, чего доброго, мы и до самого Азова отмахаем!

– Цыть, Корней, ежли не хочешь киёв отведать!
– шипел Шевчик, оглядываясь.
– Серко знает, что делает!

Серко действительно знал, что делал. Дойдя до Молочной, он дал войску дневной отдых, а потом, круто повернув на юг, быстро двинулся к Сивашу. Теперь шли только ночью, определяя путь по звездам и едва приметным в темноте степным курганам да оврагам, а днем отдыхали в глубоких долинах, варили кашу, пасли коней. Сторожевые отряды, разосланные кошевым на расстояния, которые мог просматривать всадник, бдительно стерегли покой войска: они брали в плен или уничтожали всех татар-кочевников, которые попадались на пути.

Поэтому ни перекопский бей, ни тем более хан Мюрад-Гирей не знали, что над Крымом нависла опасность.

Запорожцы вброд перешли Сиваш и появились в Крыму внезапно. В основании неширокого полуострова, глубоко врезавшегося в море, разбили лагерь. Это место было удобным для обороны. К тому же здесь имелась вода: в отлогой, поросшей травою балке бурлил большой родник.

Пока запорожцы стреноживали коней, приводили в порядок оружие и сбрую да наскоро завтракали солоноватой саламахой, Серко собрал атаманов и видных казаков на раду. Уселись полукругом на траве.

– Братья атаманы, молодцы запорожские, - обратился к ним кошевой, стоя в центре, - вот мы снова на земле Крыма, проклятой земле агарянской, басурманской! Силы у нас ныне велики, но залог военного успеха - в неожиданности нападения! Нам до сих пор сопутствовала удача. Обойдя Перекоп, скрытно пробрались мы ногайскими степями и вышли в тыл врагу. Теперь, братья, победа - на острие казацкой сабли, в быстром беге наших коней! И еще - в твердости и мужестве наших сердец!.. Мы промчимся как буря по трем направлениям - к Бахчисараю, к Козлову* и к Кафе** - и сметем все на своем пути... Так вот, слушайте меня внимательно: я с двумя куренями останусь здесь и буду ждать вас ровно пять дней. В субботу в полдень, в пору самой короткой тени, вы все должны возвратиться сюда. Кто запоздает, пусть полагается на свои силы и самостоятельно пробивается домой!.. Наказным атаманом Кафского отряда я назначаю Ивана Рога, а на случай его смерти или тяжкого ранения - Василия Заболотного. Козловский отряд возглавят Иван Стягайло и Андрей Могила. На Бахчисарай пойдет куренной атаман Матвей Шумило... А ему в помощь...
– Серко выдержал паузу и оглядел присутствующих.
– Семен Палий...

______________

* Козлов (Гезлев) - Евпатория.

** Кафа - Феодосия.

– Молод еще!
– буркнул кто-то из старых седоусых казаков, которых задело за живое, что недавно принятого в кош новичка назначили войсковым товарищем наказного атамана.

Серко не любил, когда ему перечили. Он сурово глянул в сторону говорившего. Твердо отрубил:

– Будет так, как я сказал!.. Палий и впрямь моложе многих из нас и кое-кому годится в сыновья. Но зато разума у него хватит на троих. А разум в военном деле - тоже не последняя вещь. Ибо, как известно, тому булава, у кого голова!

Арсен незаметно толкнул Палия в бок. Тот скосил глаза и улыбнулся в небольшие усы. Видимо, ему было приятно, что сам Серко так высоко оценил его.

А тем временем кошевой продолжал:

– Выступайте, братья, немедля. Мой вам последний наказ: мы пришли сюда не только мстить, не только убивать и жечь. Тех, кто не сопротивляется, берите в полон - мы их потом обменяем на наших... И вызволяйте ясырь, люд христианский из неволи басурманской. Нужно нещадно тряхануть Крым! Отомстить за разоренную землю нашу, за слезы, кровь и страдания людей наших! На том я стоял и стоять буду до последних дней своих... А теперь трогайтесь с богом!

2

Тремя огненными смерчами покатились казачьи отряды по Крыму. Мчались они так стремительно, что крымчаки не успевали предупредить о смертельной опасности своих одноплеменников, живущих в глубине полуострова. Застигнутые врасплох, степные улусы становились легкой добычей запорожцев.

Салтаны, беи, мурзы и другие богатые люди бросали на произвол судьбы свое имущество и, прихватив только драгоценности и родных, стремглав удирали на юг. Освобожденные из рабства невольники забирали хозяйских коней, оружие и становились в ряды запорожцев. Жажда мести жгла их сердца. Для них Крым был ненавистной землей. Здесь они годами мучились в страшной неволе. И теперь, неожиданно обретя свободу, со злостью и беспощадностью набрасывались на врагов - били, ломали и сжигали все, что не могли забрать с собой.

Свой пятитысячный отряд наказной атаман Матвей Шумило разделил на четыре части. С двумя тысячами казаков он напрямик шел на Бахчисарай, а три тысячных отряда, которые в свою очередь подразделялись на меньшие, послал другими дорогами, чтобы получше прочесать ханские владения.

Первое сильное сопротивление татары оказали в Ак-Мечети*, селении с приземистыми глиняными саклями, тесно обступившими дворец калги** и большой каменный дом салтана Гази-бея. Калга в своей резиденции жил только наездами, и вся власть здесь принадлежала Гази-бею.

______________

* Ак-Мечеть - Симферополь.

** Калга (татарск.) - второй человек в ханстве после хана.

Стараясь спасти свою семью, салтан с сотней всадников бесстрашно ринулся навстречу запорожцам. Тем временем его жены и дети в сопровождении преданных слуг что было сил спешили к Бахчисараю.

Но что могла сделать сотня сейменов против двух тысяч казаков? Спустя несколько минут все они полегли, как трава под косой. Единственным утешением погибших могло быть лишь то, что вместе с собою они успели прихватить в райские сады аллаха десятка полтора запорожцев, а с ними и наказного атамана Шумило. Седоусый атаман не привык прятаться за спины товарищей и шел в первой лаве. В одной из узеньких улочек, обрамленных облупленными глиняными заборами, его поразила в самое сердце длинная татарская стрела. Он даже не вскрикнул, не охнул - упал на сухую землю и сразу скончался.

– Батьку убили!
– закричал в отчаянии Секач, спрыгивая с коня. Слышите? Батьку убили!..

Над распростертым телом атамана склонилось несколько запорожцев. Крики горести слетали с их уст. Атаман лежал навзничь, весь залитый кровью. Все больше и больше подъезжало казаков, так как страшная весть тут же разнеслась по лавам.

Воспользовавшись замешательством, охватившим запорожцев, Гази-бей резко развернул коня и, бросив оставшуюся горстку своих воинов, кинулся наутек.

Его никто не преследовал. Запорожцы собрались у тела наказного атамана.

Подъехал Семен Палий. Молча скинул шапку, слез с коня. Секач также молча вытянул из-за пояса убитого атаманскую булаву и протянул ее Палию. Неторопливо, печально поклонился и тихо сказал:

– Челом тебе, наказной атаман! Что будем делать?

Разгоряченный боем Палий в первое мгновение даже отшатнулся, не веря в то, что случилось. Но, внимательнее посмотрев на неподвижное окровавленное тело старого атамана, взял пернач. Старые запорожцы выжидательно наблюдали за ним. Как поведет себя молодой атаман? Не сморозит ли какой-либо глупости?