Чтение онлайн

– Прятай сабля, урус, - сказал, кланяясь, толмач.
– Моя все говори... Наша не изменник. Наша хочет мало-мало лучший земля, лучший степь, больше вода... Черный степь - худой земля, мало-мало вода, совсем мало-мало дерево... Тут - красивый земля, много-много вода, а люди совсем нет... Калмык хочет тут пасти своя табун, своя отара, ставить тут своя юрта, ездить тут своя кибитка... Калмык хочет всех поселять тут!..

Казаки переглянулись.

– Ну, а дальше?
– спросил Арсен.
– Зачем вы ехали к султану?

– Крымский хан - враг для калмык... Хан рубить, убивать калмык... Наш князь посылай посольство, чтоб султан давай этот земля для калмык... Пустой земля... Ничей земля... Чтоб хан не нападал на калмык...

– Постой!
– воскликнул Палий.
– Ведь эта земля наша! И князь ваш должен знать об этом. Ведь он сам приходил в прошлом году под Чигирин помогать нам в войне против султана и хана!.. Да к тому же надо у царя разрешения спросить, а не слать посольство прямо к султану, черт его побери...

В глазах толмача вспыхнул испуг.

– Урус, моя - маленький человек... Не убивай, урус! Наша не успел бывать у султан...

– Не бойся, не тронем вас... Поезжайте себе, да только домой, как сказал нам!.. И передай своему князю, что царь узнает о его поступке - по головке не погладит!.. Когда лет пятьдесят тому назад ваша орда пришла из Сибири или из Китая, урусы разрешили вам поселиться по эту сторону Волги, с тем чтобы вы защищали рубежи Московской державы и не поддавались турецкому султану... Понял?

– Моя понимай, понимай, - закивал головой толмач и рукавом кожуха вытер взмокший лоб.
– Моя передавай... Все передавай!.. Моя повертай домой...

– Вот и ладно... А теперь можете ехать!

6

Войдя в войсковую канцелярию, Семен Палий, Арсен Звенигора и Роман Воинов поклонились седоусому кошевому, а затем вытянулись, замерли перед ним. Серко обнял каждого, внимательно осмотрел. От его зоркого взгляда не укрылись ни глубокая тоска, затаившаяся в померкших глазах Арсена, ни исхудавшие, обожженные морозными ветрами казацкие лица, ни сосредоточенная озабоченность во всем облике Палия.

– Вижу, приехали не с пустыми руками, - сказал он.
– Новости привезли?.. И похоже, не только добрые?

– Ты угадал, батько, - грустно ответил Арсен.

– Ну-ну, не вешай голову! Давай-ка рассказывай.

Арсен тяжело вздохнул и коротко сообщил об исчезновении невесты и сестры.

Видно было, что это известие расстроило кошевого. Он закусил кончик седого уса и долго молчал. Потом поднял глаза.

– Так ты говоришь, они в Крыму? Где именно?

– Скорей всего, в Ак-Мечети... В ту ночь уезжал из Немирова ак-мечетский салтан Гази-бей. И трудно поверить, чтобы он вернулся домой с Украины с пустыми руками...

– Правда, трудно...

– Но клянусь всеми святыми, я доберусь до него и отомщу!
– воскликнул Арсен, сжимая в бессильной ярости кулаки.

– Мы вместе отомстим!
– продолжил Роман.

– Погодите, хлопцы, погодите!
– прервал их Серко.
– Об этом мы поговорим после... А сейчас садитесь, рассказывайте. Мне нужно знать все.

Казаки сели к столу. На звонок колокольчика молоденький джура внес большой деревянный жбан душистого пенистого меда, расставил расписанные узорами высокие глиняные кружки с ручками, наполнил их.

Палий толково рассказывал о поездке на Правобережье, о произволе Юрия Хмельницкого в Немирове и о его бесчеловечной жестокости, о немировском гарнизоне и намерениях турок летом начать новый поход на Украину, на этот раз на Киев, о приказе султана напасть на Левобережье, о встрече с калмыцкими послами к султану Магомету и о желании Калмыцкой орды перекочевать с Черных земель на Правобережье. Серко слушал не проронив ни слова. Только по тому, как у него блестели глаза, а правая рука то и дело охватывала подбородок и поправляла усы, можно было понять, что услышанное потрясло кошевого до глубины души. Палий живо рисовал страшные картины запустения, всенародного горя и нищеты, которые казаки видели во время своей поездки. А в конце сказал:

– Братоубийственные жесточайшие войны между левобережными и правобережными гетманами, беспрестанные набеги ордынцев, нападения шляхты, а особенно турецкое нашествие разорили нашу дорогую отчизну, привели ее к пропасти. И кажется мне, лишь один еще удар - и она низвергнется в нее... Речь идет о том, что Правобережье может стать чужой землей, если мы не заселим его своими людьми, если не поднимем из руин города и села. По всему видно, гетман Самойлович, несмотря на то, что он много сил приложил для защиты Чигирина от турок, не понимает такой необходимости и заботится только о сохранении своей власти над Левобережьем и о том, чтобы сделать ее наследственной, то есть передать свою булаву одному из сыновей, которых он уже назначил полковниками. А если б понимал, то не задерживал бы насильно на левом берегу беженцев с Правобережья, возвращающихся в родные места, не посылал бы своего сына Семена - полковника переяславского - перегонять их снова за Днепр и сжигать Ржищев, Корсунь с прилегающими селами, чтобы никто в них не мог жить... Нужно всячески препятствовать Юрию Хмельницкому, который вместе с ханом устраивает походы на Левобережье, выводит оттуда людей на свою сторону, чтобы заселить ее. Наш народ добровольно никогда не пойдет под власть турецкого султана. К сожалению, Юрий не желает считаться с этим. И отступать ему поздно: слишком много крови пролил он, очень много горя принес своему народу, чтобы мог надеяться на его прощение, а тем более - на уважение и любовь... Остается одна сила, способная защитить Правобережье, - Москва. Опираясь на ее явную или тайную - в зависимости от обстоятельств - поддержку, запорожцы смогут и должны возвратить его в лоно нашей матери-отчизны. Иначе его захватят иноземцы...

Все долго молчали под впечатлением сказанного Палием. Даже Арсен и Роман, которые не раз уже слышали своего товарища и видели все, о чем он только что рассказал, лишь сейчас представили себе, в какое трудное время они живут и какие тяготы возлагает на их плечи жизнь.

Наконец, вздохнув, Серко поднял седую голову и тихо произнес:

– Спасибо тебе, казак, за твои искренние, правдивые слова, за твою душевную тревогу об отчизне и за многотрудное путешествие... Действительно, живем мы в страшное время. Судьба уготовила нам тяжкие испытания и тяжелейшее из них - смертельная опасность с юга, со стороны ханского Крыма и султанской Порты. Это они вытоптали уже пол-Украины и посягают на то, что еще осталось. Против них и обязаны мы направить все свои силы... И покуда конь людолова топчет нашу родную землю, покуда хищный аркан душит нежные шеи девчат-полонянок, мы обязаны крепко держать в руках сабли! На том я стоял и стоять буду, пока жив... Но собственных сил для этого у нас маловато. Только сообща с Москвой, сообща с нашим братом - народом русским выстоим и победим в этой смертельной борьбе. Только так! Иначе быть не может! Пройдет какое-то время - и вновь поднимутся по всему Правобережью села и города, заколосятся житом, пшеницей широкие нивы, зазвучат от порогов до Карпат и Полесья наши песни и наша речь!..

– Дай-то боже!
– сказал Палий.
– За это мы не пожалеем и самой жизни! Счастье, что у нас такой военный предводитель, как батько кошевой. Будем надеяться, он завершит все задуманное и то, за что боролся всю свою жизнь!

– Э-э, сынок, старого хвали, да из дому веди!
– остановил его жестом Серко.
– Завершат, должно, другие, а мне бы еще разок разгромить супостата Мюрад-Гирея, отомстить ему за прошлогоднее нападение на Сечь, за разорение земель наших, за слезы люда православного!.. А главное - дать ему по зубам так, чтоб отпала охота пройтись летом по Левобережью!

У Арсена радостно заблестели глаза. Он вскочил.

– Батько, значит, будет, будет поход на Крым?.. Когда же?

Серко обнял казака, усадил рядом с собой.

– Понимаю тебя сынок... Но не торопись - всему свое время!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

"КРЫМ НЕЩАДНО ТРЯХАНУТЬ!"

1

Серко вел на Крым двадцать тысяч запорожцев. Столько воинов одновременно Сечь не выставляла никогда. В морские походы обычно ходили тысяча или две, в сухопутные - шесть-восемь тысяч казаков. Сейчас же на клич прославленного кошевого отозвались все, кто мог держать саблю в руках. А таких после турецкого нашествия на Правобережье в запорожских владениях оказалось немало. Кто потерял в эту смутную пору семью, кто не хотел гнуть спину на левобережную старшину, которая загордилась, забарствовала и начала насаждать выгодные для себя крепостнические порядки, тот бежал в Понизовье и пополнял сечевое войско.