Чтение онлайн

Палий заметил в глазах некоторых старых казаков насмешливые искорки, и в нем вспыхнула злость. Нашли время, старые хрычи, ехидничать! Поэтому голос его прозвучал сухо, даже сурово:

– Братья, не время оплакивать сейчас погибших. Но и без почестей бросить их тела в чужой земле мы не можем! Так пусть здесь останется сотня сподвижников покойного атамана - они его и похоронят как положено... А мы попробуем догнать беглецов. Или на их плечах ворвемся в Бахчисарай... Айда за мной!

Гул копыт раскатился над каменистой долиной Салгира.

Когда запорожцы выбрались из Ак-Мечети и выскочили на высокий холм, откуда открывался широкий обзор с видом синеющих в бледно-голубой дымке далеких гор на горизонте, они увидели верстах в двух от себя облачко серой пыли - это скакали к Бахчисараю челядинцы акмечетского салтана с женами и детьми.

Казаки закричали, засвистели и, огрев коней нагайками, помчались вслед.

Беглецов догнали в полуверсте от леса, зеленевшего на склонах холмов. Неуклюжие татарские кибитки остановились. Из них высыпали черноголовые татарчата. Заверещали женщины.

От передней кибитки шарахнулся в сторону, к лесу, всадник в белом тюрбане. Перед собой, на луке седла, он держал двух маленьких ребятишек. Не оглядываясь, стрелою летел он к кустарнику, где надеялся найти спасение.

– Перехватывай, хлопцы! Это салтан, черт его побери!
– крикнул Метелица, придерживая коня возле кибитки.
– А я загляну в его гнездо, может, и пташку какую поймаю!

За салтаном бросился Арсен со своими побратимами.

В Ак-Мечети он обшарил весь салтанский дом, но Златку и Стеху не нашел ни среди убитых, ни среди освобожденных пленных. На вопрос, не привез ли салтан с Украины двух девчат по имени Златка и Стеха, невольники ответили, что возвратился он с ясырем, но припомнить, были ли среди пленных девчата с такими именами, не могли.

След девушек исчез. Это было самым страшным... Где же они? Куда их девал салтан? Не успел ли, случаем, продать в заморские края?.. Только он один мог дать определенный ответ.

И казаки, не жалея коней, вихрем неслись за всадником в белом тюрбане. Догнать! Во что бы то ни стало догнать и взять живьем!

А Метелица в это время, не слезая с коня, рванул черную кошму, которой была завешена кибитка. Там, забившись в угол, притаилась женщина в пестром татарском одеянии.

– Эге-ге! И впрямь пташка!
– загудел радостно Метелица и, чтобы получше рассмотреть свою добычу, с трудом нагнулся ниже и просунул голову под свод кибитки.
– Да еще и хороша, разрази меня гром! Дарма что некрещеная!

Женщина с ужасом смотрела на усатого, побагровевшего от усилия старого казака. Пышная русая коса рассыпалась по яркой одежде. Красивые руки взметнулись вверх, как крылья чайки, и застыли, словно прося пощады или защищаясь от удара.

– Пан, не убивай меня! Не убивай!
– вдруг взмолилась женщина по-польски.
– Я не мусульманка! Христианка естем!

Метелица озадаченно уставился на нее, толстой пятерней почесал бритый затылок. Его суровое лицо подобрело, между бровями разгладилась глубокая морщина.

– Гм, говоришь, полька?

– Так, пан! Так!

– Значит, невольница получается?

– Так, пан! Так!

– А испугалась чего?

– Думала, зарубишь меня...

– Глупенькая, мы невольников не рубим, а вызволяем. И ты будешь вольная!

– Дзенькую бардзо*, - чуть слышно прошептали помертвевшие уста.

______________

* Дзенькую бардзо (польск.) - очень благодарна.

Метелица подморгнул ей, подкрутил седой ус.

– Благодарностью не отделаешься! Га-га-га!.. Муж дома есть?

– Был.

– Вот обрадуется, черт его подери, когда такое солнышко ясное заглянет вдруг в его осиротелую хату. А? Эх, был бы я помоложе!..

Женщина ничего не ответила, все еще, очевидно, не веря в свое счастливое спасение.

Метелица с сожалением крякнул, тяжело вздохнул, вспомнив, наверно, о своих шести десятках, и выпрямился в седле.

– Ну, пани, прошу прощения, я оставлю тебя тут, так как должен ехать. Хлопцы, кажись, выпустили из рук мурзу, чтоб им пусто было!

И старый казак поскакал к лесу, где стояли обескураженные неудачей Арсен и его побратимы. Салтан нырнул в заросли и скрылся в хорошо знакомых ему оврагах.

3

Салтан Гази-бей с двумя маленькими сыновьями-близнецами на руках вихрем проскакал на взмыленном коне по узкой улице Бахчисарая, на ходу крича: "Казаки! Казаки!"

Перед воротами ханского дворца, на каменном мостике, под которым журчал мутный поток, он осадил коня: ханские нукеры длинными копьями преградили ему дорогу.

– Казаки! В Ак-Мечети казаки!
– прохрипел салтан.
– Быстро к хану! Бейте тревогу!.. Вот-вот они будут здесь!

Нукеры посерели от страха. Один из них торопливо открыл ворота, а второй принялся изо всех сил колотить железным чеканом в большое медное било.

Узкие улочки растревоженного Бахчисарая разом заполнились мечущимися людьми.

Салтан въехал во двор ханского дворца. Страшное слово "казаки!" моментально облетело все закоулки и подняло на ноги всех от мала до велика.

Со второго этажа по лестнице деревянной галереи быстро сбежал в золотистом шелковом халате хан Мюрад-Гирей. Увидев запыленного всадника на мокром от пота коне, кинулся к нему.

– Что?
– выдохнул испуганно.

– Великий хан, казаки!

– Где?

– Перешли Альму и с минуты на минуту будут здесь! Я едва выскользнул из их рук! Все мои погибли...

– О аллах!

– Великий хан, дорого каждое мгновение! Не медли!

Мюрад-Гирей повел округленными от испуга глазами на нукеров.

– Коней!
– закричал визгливым голосом.
– Коней! Посадить всю мою семью на коней - и в леса! Живей!

Ему подвели гнедого рысака. Не ожидая, пока другие члены семьи соберутся и сядут на коней, он вскочил в седло и ловко сунул в стремена мягкие, обшитые атласом комнатные туфли.

Лопотал на ветру золотистыми полами роскошный халат. Блестела на солнце вспотевшая бритая голова. Тучи пыли вздымались из-под копыт ханского коня.

Без оружия, без чалмы, плешивый, в цветастых шелковых шароварах и в таком же халате, грозный Мюрад-Гирей был похож не на хана-воина, перед которым трепетал весь Крым, а на обрюзгшего престарелого купца из Кафы или Гезлева.