Чтение онлайн

Перепуганные жители городка шарахались от его коня и жались к глиняным заборам. Следом за ханом мчались нукеры, ханские жены, сыны и дочки. Топот копыт, вопли, туча пыли и перьев от раздавленных конями гусей - все это нагоняло еще большую панику на бахчисарайских жителей, и так уже ошалевших от известия о нападении казаков, свалившихся как снег на голову.

Со всех сторон слышались крики:

– Казаки!

– Урус-Шайтан!

– О вай-вай, горе нам, правоверные!

– О аллах!

Люди словно обезумели. Кричали. Плакали. Умоляли ханских воинов не оставлять их на произвол судьбы. Но никто никого не слушал. Слепой животный ужас гнал хана, его бесчисленную семью, дворцовую стражу прочь из Бахчисарая. Скорее туда, в леса, темно-зелеными кущами лежащие по взгорьям и глубоким долинам! На яйлу*, а там - к морю, где всегда наготове стоят ханские корабли!

______________

* Яйла - плоская безлесная местность в Крымских горах.

Едва успели последние беглецы укрыться в лесу, как в противоположной стороне, на севере, взвилась пыль - это мчались передовые отряды запорожцев.

Хан в бессильной злобе скрежетал зубами. Страх и стыд переполняли его сердце. Почему перекопский бей вовремя не предупредил его об опасности? Или казаки уничтожили весь гарнизон Перекопа? О великий аллах! Теперь Урус-Шайтан со своими воинами прольет море крови правоверных! И ты допустил это, о великий аллах! Хан взглянул на свой расшитый халат, на мягкие туфли - и на него с новой силой нахлынул стыд. На кого стал похож? Как будет смеяться над ним султан Магомет, когда его соглядатаи, которыми наводнен Крым, донесут ему о позорном бегстве хана!

Однако раздумывать некогда. Через полчаса казаки будут тут.

– Вперед!
– крикнул хан и быстро, первым понесся галопом прочь.

Поздно вечером добрался он до Ялты, бросив поводья слугам, взбежал по трапу на галеру. Только здесь почувствовал себя в безопасности, немного успокоился. В любой миг галера могла отчалить от берега и выйти в открытое море, где никто уже не догонит ее... Но после недолгого размышления хан отменил приказ о выходе в море, он решил заночевать на корабле, не выходя из ялтинской бухты.

Постепенно к нему возвращалась способность трезво рассуждать. Страх за собственную жизнь прошел, и он начал думать о том, как собрать войско, чтобы дать отпор Серко. Переодевшись в военную одежду, прицепив на бок саблю и засунув за пояс пистолеты, из жалкого беглеца вновь превратился в грозного хана, его голос, когда начал отдавать нукерам приказания, обрел обычную силу и уверенность.

– Спасибо тебе, Гази-бей, за своевременное предупреждение! Ты спас нас всех.
– Мюрад-Гирей покровительственно похлопал по плечу уставшего и убитого горем салтана.
– О твоих детях позаботятся. А ты сейчас, несмотря на усталость, скачи в Алушту, поднимай людей. Пусть каждый, у кого есть конь и сабля, едет на яйлу! Оттуда мы ударим по казакам! Пускай алуштинский бей разошлет гонцов по побережью до Кафы с моим приказом собираться на яйле, и сам он вместе с войском завтра к полудню придет к истоку Салгира. Мы пойдем по долине на север и разгромим презренных гяуров!

До поздней ночи хан направлял во все стороны гонцов и лазутчиков. Вошел к себе в каюту вконец обессиленный и тяжело упал на широкую, покрытую роскошным пестрым ковром тахту.

4

На следующий день в стан Серко на берегу Сиваша начали прибывать целые вереницы бывших невольников и невольниц. Мужчины, вооружившись татарскими луками и саблями, помогали запорожцам стеречь пленных, которых было почти столько же, сколько и освобожденных. Женщины и девушки, а также тумы дети, родившиеся у невольниц от мужей-мусульман, пасли отары овец, табуны лошадей и стада коров. Эта военная добыча была крайне необходима для обратного похода казачьего войска - будет в дороге мясо, молоко, творог.

В субботу утром прибыл отряд из-под Козлова.

Не успела улечься радость от встречи и счастливого завершения похода, закончившегося взятием богатого приморского города и освобождением многих сотен невольников, как на юго-востоке показалась пыль: возвращался кафский отряд.

Серко был доволен: пройдено пол-Крыма, освобождены тысячи людей, захвачено много пленных, которых со временем можно будет обменять еще на несколько тысяч невольников. Такого успешного похода запорожцев не было со времен Сагайдачного!

Если бы вернулся сейчас отряд из Бахчисарая, то и домой можно уходить.

Возле шатра кошевого, разбитого на невысоком холме, укреплен бунчук. Серко приказал джуре следить за тенью и отмечать ее камешками. Солнце взбирается все выше и выше - и тень укорачивается. Вот-вот упадет она на полуденную отметку...

Серко начинает волноваться. Почему до сих пор нет отряда из-под Бахчисарая? Неужели с ним что-то случилось? Неужели Семен Палий, который заменил погибшего Шумило, не понял приказа кошевого?

Правда, до Бахчисарая немного дальше, чем до Козлова и Кафы. И населен тот южный край гуще - потому и сопротивление врага могло быть сильнее... Но все это не оправдание! Приказ о возвращении в субботу к полудню был категоричным, и выполнять его необходимо во что бы то ни стало!

Почему же задерживается Палий?

Серко стоит перед шатром и всматривается в даль, в белесый, раскаленный нещадным южным солнцем горизонт. Но его старые, выцветшие глаза не видят там ничего, кроме дрожащего марева.

Рядом с кошевым - атаманы и бывалые казаки. Все они не намного моложе Серко, и кошевой не очень-то полагается на их зрение. Вся надежда на молодого джуру.

– Ну-ка, Ивась, смотри в оба!
– приказывает молодику.
– Не видать?

Тот вытягивает шею, поднимается на цыпочки - обводит взглядом степь.

– Кажись, идут!
– радостно восклицает он.
– Во-он там взвилось облачко на горизонте!

Голос его, однако, еще не уверенный: может, то вихрь поднялся!

Но облако серое растет - и сомнение исчезает.

– Идут!

Серко осеняет себя широким крестом. Крестятся и атаманы.

– Слава богу! Можно трогаться домой!

Однако радость оказалась преждевременной. Внезапно в степи взвился столб черного дыма. Это передовая застава подала знак: приближается неприятель.

Серко сжал кулаки. Выругался.

– Чертов сын Палий! Из-за него придется сшибиться с крымчаками... Говорил же - в полдень все должны быть здесь! Так на тебе! Нас тут пятнадцать тысяч, а у хана - тысяч сорок, почитай!