Чтение онлайн

Ольг стало вдругъ такъ гадко что потокъ упрековъ готовый сорваться съ ея языка мгновенно стихъ и замеръ на ея устахъ. Она пристально и враждебно взглянула еще разъ на эту тупую и безсердечную женщину, и засмялась язвительнымъ, недобрымъ смхомъ:

— Я, конечно, не останусь ни часу доле въ вашемъ дом, княгиня, но вы знаете что я должна была играть вечеромъ на театр, что изъ-за этого у васъ до сихъ поръ здсь гости, публика. Какъ же вы велите мн отвчать — вдь вс спрашивать станутъ, — почему этого спектакля не будетъ, и отчего я узжаю? Можетъ-быть, такъ и говорить всмъ прикажете что князь Ларіонъ Васильевичъ выгоняетъ меня отсюда потому что онъ влюбленъ въ свою племянницу, и употребляетъ вс средства чтобъ она не выходила замужъ, что я это замтила и предварила васъ объ этомъ изъ дружбы, а вы поспшили выдать меня ему, испугавшись что онъ васъ прибьетъ за то что вы любите пить чай съ господиномъ Зяблинымъ? Вдь изъ того что вы мн сказали такъ, кажется, выходитъ?…

Не одинъ «калабрскій бригантъ» умлъ, какъ видно, говорить съ нашею княгиней: слова барышни доняли ее, что называется, до живья. Ей сразу представилось что изо всего этого можетъ выйти «une histoire affreuse», сплетня, говоръ, скандалъ, который можетъ дойти «jusqu'`a P'etersbourg», что князь Ларіонъ, «qui n'est plus en faveur, mais qui а toujours une grande position dans le monde», захочетъ тогда оправдаться и отомстить ей, и можетъ въ такомъ случа написать «une lettre confidentielle `a Sa Majestй l'Empereur» про отношенія ея къ Зяблину, — словомъ ужасы неописанные!..…

Она отчаянно замахала обими руками:

— Что ты, что ты, Ольга, mais tu es tout-`a-fait folle!.. Ты, ты хочешь всмъ разсказывать! Разв ты не знаешь что d'evoiler des secrets de famille — c'est un crime, Olga!

Злое чувство засверкало въ глазахъ барышни: ей любо было потшиться этимъ испугомъ который внушала она своей «предательниц»

— Это ваши тайны, а не мои, хихикнула она, — мн-то изъ-за чего ихъ хранить? Меня выгоняютъ отсюда; какъ же мн отвчать когда спросятъ меня за что? Солгать что ли на себя самую, поклепъ какой-нибудь взвести, сказать что я въ вашемъ дом неприличное что-нибудь сдлала, не это ли еще прикажете? дерзко промолвила она, совершенно успокоенная теперь насчетъ собственной тайны, и почерпая въ этомъ необыкновенную смлость:- ужь не пожертвовать ли вамъ, въ благодарность за поступокъ вашъ со мною, моею репутаціей de jeune personne comme il faut?

Аглая захныкала въ десятый разъ съ утра:

— Mais, mon Dieu, Olga, ты очень хорошо знаешь что это не я, а Larion, что я тебя, au contraire, всегда любила, потому что ты une fille d'esprit et aimable….. И я ему говорила что ты сегодня должна играть et qu'on ne peut pas te renvoyer aujourd'hui, но онъ ничего слышать не хочетъ!

— Очень вамъ благодарна за такое предательство, отвтила тмъ же язвительнымъ тономъ барышня, — и очень жалю что оно ни къ чему не повело; вы видите поэтому что мн ничего не остается какъ разсказывать все какъ есть.

— Mais c'est impossible, Olga, tout-`a-fait impossible! вскрикнула Аглая Константиновна;- что будутъ говорить про меня….. и про всхъ…. et puis Larion мн бы этого никогда не простилъ….. Послушай, Ольга, вдругъ оснилась она блестящею мыслью, — я знаю что ты une pauvre fille, и что когда ты не будешь жить у меня ты много потеряешь….. pour la toilette et le reste что я теб давала. Но я тебя не оставлю я готова даже сейчасъ j'irai jusqu'`a mille roubles ma ch`ere! съ внезапнымъ азартомъ выговорила Аглая, — только найти средство d''eviter le scandale?…

— Деньги! вскрикнула Ольга, вся задрожавъ отъ негодованія, — вы предлагаете мн деньги, «mille roubles!..» Да скажите пожалуйста, княгиня, за кого же вы меня почитаете?… Я могла принимать отъ васъ все, когда я была у васъ въ дом своя, un enfant de la maison, — я себя по крайнй мр почитала такою. А вы меня предали и гоните теперь вонъ какъ собаченку какую-нибудь, и чтобъ я не говорила за что — вы мн сулите деньги….. Знаете, княгиня, это мн просто смшно, — и она дйствительно захохотала нервнымъ, пронзительнымъ смхомъ, — у меня черезъ мсяцъ у самой будетъ сорокъ тысячъ дохода, такъ вотъ мн что ваши «mille roubles»! Можете ихъ отдать кому угодно…. хоть тому самому съ кмъ вы пьете чай съ утра до вечера; ему, можетъ-быть, они нужны, а мн не надо!..

Аглая Константиновна была до того поражена этою нежданною выходкой что ничего даже сообразить не могла. Это было нчто совершенно невроятное для нея и по смыслу рчей, и по дерзости ихъ. «La fille de l'исправникъ!» неслышно бормоталъ только языкъ ея…

А у нея, у этой «fille de l'исправникъ» были козыри въ рук,- и она это понимала. Изгнаніе ея изъ Сицкаго ршало ея судьбу… Она могла колебаться, откладывать до этой минуты; теперь же все было кончено и ршено въ ея живой и сообразительной голов, планъ начертанъ, исполненіе въ ея вол… Она заговорила коротко, рзко, чуть не повелительно:

— Вы, княгиня Шастунова, насплетничали на бдную двушку, и теперь боитесь чтобъ она вамъ не надлала скандала… «mille roubles» готовы дать чтобъ его не было… Извольте, скандала не будетъ… и рубли ваши въ карман у васъ останутся, презрительно примолвила Ольга. — И не для васъ я это длаю, прямо говорю, а для отца моего, на служб котораго это могло бы отозваться… Да и то! — И она высокомрно качнула головой. — Однимъ словомъ скандала не будетъ, потому что я не хочу. Но для этого вы должны сдлать то что я вамъ скажу.

Аглая Константиновна продолжала глядть на нее непомрно расширивъ зрачки, и ршительно не чувствуя себя въ состояніи понять какъ эта «двчонка», состоявшая у нея на побгушкахъ, «une autre Надежда едоровна comme position», — какими чудесами преобразилась она вдругъ въ эту дерзкую, ршительную, «командующую ей» особу!.. И эти «сорокъ тысячъ дохода» о которыхъ она говоритъ… откуда это, что?.. «Во сн это или на яву я слышу?» проносилось въ голов Аглаи.

А въ то же время она чувствовала себя въ полной власти этой особы… Ей бы слдовало окрыситься, протестовать противъ этой «insolence», смутно сказывалось въ ея сознаніи, слдовало «remettre cette donzelle `a sa place…» А она, безпомощно ворочая зрачками и не отводя ихъ отъ барышни, могла только выговорить робко и покорно:

— Что же я должна сдлать, Ольга?…

— Скажитесь больной не на шутку, лягьте въ постель, «закомандовала» тотчасъ та, — прикажите даже чтобы послали за докторомъ въ городъ, — онъ самъ въ постели второй мсяцъ и не будетъ, — все равно, вс будутъ знать… Вы скажете что вамъ очень хочется видть нашъ спектакль, но такъ какъ вы не можете на немъ быть, то вы просите отложить его на нсколько дней… Съ гостями вашими женироваться вамъ очень не для чего: изъ важныхъ ужь никого нтъ, нкоторые мущины только… вашъ молодой графъ узжаетъ сегодня утромъ, я знаю… Я съ своей стороны скажу что охрипла, и что мн нужно съ отцомъ въ городъ дня на два. А въ это время и остальные отсюда разъдутся… да и мн самой будетъ уже не до спектакля, многозначительно протянула Ольга;- такимъ образомъ никто ничего не будетъ знать, и мы разойдемся съ вами какъ порядочные люди.

— Mais, Olga, ma ch`ere, жалобнымъ голосомъ пискнула вдругъ Аглая Константиновна, — мн очень скучно будетъ лежать въ постели, si je t''ecoute!.!.

— Вы предпочитаете «скандалъ»? коротко отрзала на это барышня.

Аглая испуганно заерзала на своемъ диван.

— C'est vrai что я сегодня въ самомъ дл совсмъ, совсмъ больна это всхъ этихъ сценъ, заговорила она какъ бы вспомнивъ вдругъ, и тутъ же взялась за платокъ — утирать чаемыя слезы, — le repos me fera du bien… Mais, Olga, ma ch`ere, я не могу никого не принимать, мн нужно… Le jeune comte, par exemple, долженъ быть ко мн проститься.