Чтение онлайн

— Ради Бога, дорогой графъ, не томите меня, — вы врно знаете что-нибудь! Его хотятъ опять пригласить на службу, да?…

Улыбка мгновенно сбжала съ его губъ, лицо приняло обычное ему, холодное, сдержанное выраженіе.

— Я ровно ничего не знаю, княгиня, сказалъ онъ офиціальнымъ тономъ:- я выразилъ одно мое, лично мн принадлежащее предположеніе, основывающееся единственно на блестящей репутаціи князя, деверя вашего, какъ государственнаго человка, которую оставилъ онъ по себ въ Петербург… и о которой не было бы ничего удивительнаго еслибы вдругъ вспомнили въ высшихъ сферахъ сегодня или завтра… Я осмлюсь покорнйше просить васъ ничего дале этого простаго соображенія не искать въ моихъ словахъ.

Она закачала недоврчиво головой.

— О нтъ, милый графъ, я уврена что вы знаете что-нибудь боле положительное, — вы такъ хорошо поставлены при двор (vous ^etes si bien en cour)!

— Повторяю вамъ, княгиня, что я ничего не знаю, досадливо, почти рзко отвчалъ онъ на это, — и мн приходится очень сожалть что вамъ угодно непремнно давать словамъ моимъ произвольное… и позвольте мн прибавить — непріятное для меня толкованіе.

Но Аглая уже неслась головой внизъ и никакихъ отговорокъ принимать не хотла.

— Я вижу, милый графъ, что вы не хотите мн сказать, потому что я женщина, и вы боитесь моего язычка. Но вы меня еще не знаете, я умю молчать какъ могила, когда нужно, и вотъ вамъ самое лучшее, кажется, доказательство: то о чемъ мы сговорились съ графиней, матушкой вашею, въ Рим, я съумла сохранить въ тайн цлые полтора года и не сказала ни Лин, ни Ларіону, и онъ даже теперь узналъ объ этомъ не чрезъ меня, а чрезъ пріятеля своего, графа, которому писалъ вашъ дядя.

Анисьевъ пристально глядлъ на нее все время… Осторожность его сдалась на убдительность этого аргумента:

— И все-таки я ничего не скажу вамъ, княгиня! засмялся онъ… По принципу, по принципу! добавилъ онъ такъ же весело, — я никогда ничего не говорю ненужнаго. А это пока не нужно! Вамъ будетъ достаточно пока знать что «перемна жизни», какъ говорятъ гадальщицы (онъ сказалъ это, смясь, по-русски) — вещь для васъ возможная въ боле или мене непродолжительномъ времени… Но знать это должны вы только про себя, молвилъ онъ, принимая опять видъ озабоченный и строгій;- еслибы князь Ларіонъ провдалъ какъ-нибудь что вамъ что-либо извстно, онъ бы тотчасъ же заподозрилъ насъ съ вами въ заговор, принялъ бы пожалуй съ своей стороны какое-нибудь неожиданное ршеніе….. а это могло бы скомпрометтировать и не меня одного! досказалъ флигель-адъютантъ, сопровождая эти слова такимъ мрачнозначительнымъ взглядомъ что Аглая Константиновна отъ испуга прижалась къ сиднью своему, какъ будто намревалась продавить его до самаго дна.

Она уже не смла ничего дальше спрашивать, и глухо повторила только:

— Я могила для секретовъ, графъ, могила, могила…..

Онъ учтиво наклонилъ голову и продолжалъ опять:

— Смю думать что, въ виду того что можетъ случиться, вамъ можно было бы, княгиня, принять по отношенію ко княжн, дочери вашей, образъ дйствій выжидательный, такъ-сказать, и примирительный; другими словами, какъ бы забыть о ея….. забыть о причинахъ вашего недовольства ею, не напоминать ей о нихъ, и не вызывать ее такимъ образомъ на новыя… пренія съ вами. Княжна слишкомъ благовоспитана чтобы предпринять что-либо серіозное противъ вашей воли, и вамъ поэтому особенно безпокоиться ничего… Еслибы однако, поспшилъ онъ прибавить чуть-чуть сморщивъ брови, — вы замтили какіе-нибудь угрожающіе симптомы (quelques symptomes alarmants), то вы всегда найдете хорошій совтъ у моей матушки… Вдь вы, надюсь, будете продолжать переписываться съ нею?

— О, непремнно!.. А что лучше было бы, милый графъ, — это, разъ она уже въ Петербург, еслибъ она могла сама пріхать теперь сюда?

— Я объ этомъ думалъ одну минуту, возразилъ онъ раздумчиво, — но нахожу это положительно непрактичнымъ. Матушка, кажется, никогда не сходилась съ княземъ, деверемъ вашимъ, и пріздъ ея сюда тотчасъ же возбудилъ бы его подозрнія. А этого надо положительно избгать… Нтъ, княгиня, будемъ ждать лучшаго отъ времени и перемны мста… Быть-можетъ и ждать долго не придется! примолвилъ онъ со мгновенно блеснувшимъ взглядомъ. — А затмъ позвольте проститься съ вами, сказалъ онъ вставая и обходя столъ чтобы поцловать ей руку.

Она вскочила съ мста.

— Милый графъ, позвольте обнять васъ… какъ сына, шепнула она ему на ухо, закидывая ему руку за шею и припадая къ его плечу.

Онъ приложился раздушенными усами къ жирной ея длани, изобразилъ на лиц своемъ нкое подобіе сердечнаго умиленія, и направился къ двери.

— Я провожу васъ до лстницы, объявила Аглая, идя за нимъ.

— Что вы, что вы, княгиня! вскликнулъ онъ оборачиваясь и вспоминая рекомендацію Ольги Елпидифоровны:- вы забыли что вы больны; вамъ не на лстницу, а въ постель надо… Непремнно въ постель, я вамъ совтую

И онъ исчезъ за портьерой.

Она закивала головой ему вслдъ, вернулась къ своему дивану, и торопливо зазвонила. Явившемуся Финогену она отдала приказаніе принести новый чайникъ съ кипяткомъ, и «сейчасъ, сейчасъ отыскать и просить къ ней Евгенія Владиміровича»….

Ольга Елпидифоровна объ руку съ блаженствовавшимъ капитаномъ выходила изъ сада въ большія сни дома, когда увидла предъ собою вваливавшееся изъ противоположныхъ дверей, со стороны двора, громоздкое туловище почтеннаго своего родителя. Елпидифоръ Павловичъ, покрытый пылью, съ загорвшимъ докрасна отъ солнца и втра лицомъ, несъ впередъ свой огромный животъ съ какимъ-то необыкновенно торжественнымъ и радостнымъ видомъ… Завидвъ дочь онъ заковылялъ къ ней поспшно своими коротенькими ножками, махая ей еще издали руками….

— Что вы такъ поздно? крикнула она ему.

— Сто двадцать верстъ безъ малаго отмахалъ со вчерашняго вечера, отвтилъ онъ, отдуваясь все съ тмъ же торжествующимъ выраженіемъ на лиц, и подходя къ ней.

— Это для чего же сто двадцать верстъ? спросила съ изумленіемъ Ольга.

— Въ чужой уздъ захалъ, до самаго Подольска проводилъ его сіятельство, пояснилъ онъ со смхомъ, вопросительнымъ и нсколько удивленнымъ взглядомъ обнимая дочь и ея кавалера, и протягивая послднему руку. Ранцевъ съ радости пожалъ ее такъ что Акулинъ чуть не крикнулъ отъ боли.

— Ну, дочурка, сказалъ онъ, тряхнувъ пальцами выдернутыми имъ изъ этой медвжьей лапы, — въ Блокаменную собирайся!

— Это какъ?

— Назначеніе получаю.

— Полицмейстеромъ въ Москву? вскрикнула Ольга.

— Пониже маленечко, да посытне пожалуй! И жирная улыбка раздула еще разъ необъятныя ланиты Елпидифора.

— Что же это такое: «пониже»? спросила она хмурясь и надувая губы.

— А что пониже полицмейстера бываетъ, и не слыхивали, можетъ, никогда? спросилъ онъ въ свою очередь, передразнивая голосъ ея и мину.

— Частный приставъ есть, сердито отвчала она; — такъ разв вы согласитесь пойти въ частные пристава?

Онъ разсмялся во всю мочь, уткнувъ руки въ бока и насмшливо глядя ей въ лицо своими лукаво подмигивавшими глазками.

— Въ Городскую-то часть? Да какой же, съ позволенія вашего сказать, пентюхъ и оселъ не пойдетъ на этакое мсто!

— Частный приставъ, протянула брезгливо и свысока Ольга, — какая гадость!

— А исправникъ не гадость? протянулъ и онъ, передразнивая ее еще разъ. — Имлъ уже я честь, матушка моя, Ольга Елпидифоровна, докладывать вамъ не разъ что званіе — звукъ пустой, и что ни къ чему человку честь, коли нечего ему сть…. Спроси-ка вотъ Никанора Ильича, какъ онъ про это скажетъ?…