Чтение онлайн

Представляя это военное послание Конгрессу, партийные руководители Полка сделали все возможное, чтобы подавить обсуждение, вопросы и несогласие. В Палате представителей они отвели на дебаты всего два часа, а затем потратили все тридцать минут на то, чтобы президентские документы были зачитаны вслух. Объявление войны (буквально, утверждение о том, что состояние войны уже существовало на основании акта Мексики) было приложено в качестве преамбулы к законопроекту, ассигнующему 10 миллионов долларов для войск на фронте и уполномочивающему президента призвать на службу ещё пятьдесят тысяч человек для защиты от иностранного вторжения. Оппозиция вигов хотела иметь возможность проголосовать за поддержку войск, не поддерживая утверждения Полка о том, что во всём виновата мексиканская агрессия и что война уже существует. Они признавали, что исполнительная власть имеет право отразить вторжение (в данном случае это означало, что армия Тейлора изгонит мексиканцев со спорной территории), но хотели, чтобы Конгресс провел тщательное обсуждение, прежде чем объявлять Мексике полномасштабную наступательную войну. Однако при поддержке демократического большинства поправка, присоединяющая преамбулу, прошла 123 против 67. Это голосование отражает реальные масштабы оппозиции войне, а не результаты голосования по объединенному законопроекту, который прошел 174 против 14 при 35 воздержавшихся. «Река Нуэсес — истинная западная граница Техаса», — заявил во время кратких дебатов кентуккийский виг Гарретт Дэвис. «Это наш собственный президент начал эту войну. Он ведет её уже несколько месяцев». [1767] Тем не менее, Дэвис и большинство вигов чувствовали себя обязанными проголосовать за войну в той форме, в которой руководство демократов её навязало. Двадцать два демократа воздержались, и это был максимум, на который был готов пойти любой член партии, выражая сомнения в методах президента. Четырнадцать непримиримых, во главе с почтенным Джоном Куинси Адамсом, были северными вигами с безопасными местами. «Именно на мексиканской земле пролилась кровь», — объяснял один из них, Лютер Северанс из штата Мэн, и за «мужественное сопротивление» американскому вторжению мексиканцев следует «почитать и аплодировать». [1768]

В Сенате противниками войны были не только виги, но и Джон К. Кэлхун. Политик, который так много сделал для того, чтобы Полк стал президентом и чтобы Техас вошёл в состав Союза, теперь опасался последствий дальнейшего расширения. Яркая фигура в Сенате с пронзительными глазами и копной седых волос, Кэлхун, которому сейчас было шестьдесят четыре года, требовал времени, чтобы изучить ситуацию и выяснить, действительно ли мексиканское правительство намерено воевать; он не мог смириться с исполнительной военщиной Полка. По его словам, Кэлхун «не мог согласиться на то, чтобы начать войну с Мексикой, начав войну с Конституцией». По сути, Кэлхун не был заинтересован в территориальных приобретениях, если они не обещали укрепить власть рабства. Техас, несомненно, был таким приобретением, но не Калифорния и Нью-Мексико, которые, как предвидел южнокаролинец, спровоцируют междоусобный конфликт и при этом не дадут практической возможности расширить рабство. Он опасался, что война с Мексикой может поставить под угрозу отношения с Великобританией, от которой так сильно зависели хлопкоробы. Он также опасался получить смешанное мексиканское население, которое, получив право голоса, нарушит фактическую монополию на политическую власть, которой пользовались белые американцы. [1769]

Неоднократные проверки сил между партиями войны и мира приводили к голосованию 26 против 20 (меньшинство состояло из восемнадцати вигов и двух сенаторов от Южной Каролины). 12 мая объединенная мера по военным ассигнованиям и объявлению войны прошла 40 против 2; Кэлхун и два сенатора-виги воздержались. Эти цифры скрывали значительную оппозицию даже среди демократов. Несколько демократов Ван Бюрена, включая Бентона и Джона Дикса из Нью-Йорка, проголосовали за войну лишь с большой неохотой и после жестких политических уговоров. Бентон отметил на заседании Сената, что мексиканский конгресс не объявлял войну, а мексиканский президент предпринял лишь оборонительные военные действия. [1770]

Нежелание «вигов» выступать против войны более решительно отражало их отношение к общественному мнению. Полк точно оценил чувства народного большинства, по крайней мере на данный момент. Он решил, что империализм выигрывает у электората, что он может всколыхнуть его и извлечь из этого политическую выгоду. Волнующие новости из Техаса и Рио-Гранде сыграют на чувствах воинственного национализма даже успешнее, чем Орегон и река Колумбия. Виги слишком хорошо помнили, как партия федералистов выступила против войны 1812 года и была вознаграждена вечным забвением. Они решили не повторять этой ошибки.

13 мая 1846 года президент издал прокламацию, объявив о состоянии войны. Государственный секретарь предложил ему также выпустить заявление о том, что Соединенные Штаты не вступают в войну для приобретения территории; Бьюкенен считал, что это успокоит Великобританию и Францию, которые в противном случае могли бы вмешаться, чтобы предотвратить захват Соединенными Штатами Калифорнии. Полк немедленно отверг этот совет, как он описал в своём дневнике:

Первого мая 1846 года, ещё до того, как весть о боевых действиях достигла Вашингтона, генерал Тейлор вывел большую часть Оккупационной армии (так она была названа) из форта Техас и, оставив лишь небольшой гарнизон, отступил к Порт-Исабелю, чтобы защитить свою базу снабжения от наступающих мексиканцев. Генерал Ариста намеревался окружить небольшие силы Тейлора, но нехватка лодок не позволила ему переправиться через реку, пока американцы не ушли. Затем он осадил форт Техас и со своими основными силами заблокировал возвращение Тейлора для его освобождения. Молодой американский второй лейтенант, прибывший в Порт-Изабель 2 мая, впервые услышал вражеские выстрелы — далёкий гул мексиканских пушек, начавших обстрел форта. Улисс Грант никогда не забудет свою реакцию: Он «пожалел», что пошёл в армию. [1772]

Закари Тейлор родился в дворянском роду Вирджинии; его семья состояла в родстве с Джеймсом Мэдисоном и Робертом Э. Ли, а его дочь вышла замуж за Джефферсона Дэвиса из Миссисипи (преодолев сомнения своего отца в том, что это подходящая пара). Но Тейлор вырос в Кентукки, куда переехал его отец. Он получил своё прозвище «Старый грубый и готовый» за долгие годы службы в отдалённых пограничных районах, где регулярная армия выступала посредником между поселенцами и коренными жителями. Он с честью прошел войну 1812 года, войну Чёрного Ястреба и Семинольскую войну, и никто не сомневался в его храбрости, но некоторые сомневались, справится ли он со своим нынешним заданием. Его противник, Мариано Ариста, красивый рыжеволосый мужчина, живший в Соединенных Штатах, пользовался уважением как друзей, так и врагов.

Потратив несколько дней на укрепление обороны Порт-Изабеля, Тейлор начал возвращаться в Форт-Техас с 2288 солдатами. 8 мая в местечке под названием Пало-Альто он столкнулся с отрядом Аристы из 3270 человек, преградившим ему путь, фланги которого были надежно защищены, и осмелился атаковать. Завязалась артиллерийская дуэль, в которой американские орудия понесли тяжелые потери, а мексиканские имели слишком малый радиус действия и не обладали фугасными снарядами. [1773] Это заставило Аристу предпринять атаку. Густые заросли чапарраля между армиями, которые, по его замыслу, должны были помешать янки, теперь мешали ему продвигать свою пехоту.

Поэтому он неоднократно приказывал своей кавалерии атаковать. Но всадники не могли прорвать строй «полый квадрат», принятый американской пехотой, и несли большие потери от удивительно мобильных американских полевых орудий. К концу дня ни одна из армий не добилась успеха. Мексиканцы пострадали сильнее, но блестящий американский майор Сэм Ринг-Голд, разработавший «летающую артиллерию», которая оказалась столь успешной, был смертельно ранен.

Ариста решил выбрать другую позицию и снова попытаться заставить Тейлора атаковать его. Поэтому он отошел на несколько миль и перегруппировался за ресакой — сухим руслом реки, перед которым росли густые чапаррали. Новая позиция защищала его войска от артиллерийского огня, которому они подверглись накануне. Тейлор решил атаковать смешанными силами пехоты, кавалерии и мобильной артиллерии, сосредоточив огонь на короткой дистанции по центру мексиканской линии. Тем временем легкая пехота Тейлора развернула левый фланг Аристы и переправилась через ресаку. Сам Ариста повел своих улан в последний отчаянный бой, но не смог преодолеть огневую мощь американцев. Опасаясь, что линия отступления будет перерезана, его солдаты ушли вниз по дороге. Когда они достигли Рио-Гранде, многие из них, не дожидаясь лодок, переплыли её, а некоторые утонули. Американцы захватили сотню пленных, полевые орудия, стрелковое оружие и много боеприпасов, которые мексиканцы не могли позволить себе потерять. Тейлор освободил форт Техас и переименовал его в форт Браун, в честь его командира, майора Джейкоба Брауна, который был убит во время осады. 18 мая американцы переправились через Рио-Гранде и заняли Матаморос, а мексиканская армия молча отступила в сопровождении тысячи женщин и детей в Монтеррей. Матаморос стал местом, где Тейлор принимал добровольцев, которые стекались сюда в течение последующих месяцев. [1774]

Победа Тейлора в первом крупном сражении продемонстрировала превосходство американских войск в огневой мощи, которое останется заметным на протяжении всей войны. (Американцы назвали каждый день отдельным сражением — Пало-Альто и Ресака-де-ла-Пальма — и засчитали их как две победы). Как и при Новом Орлеане в 1815 году, своим успехом американцы во многом были обязаны артиллерии — превосходной дальнобойности орудий, качеству и количеству боеприпасов, а также мастерству, с которым артиллеристы обращались со своей техникой. Пехота тоже была оснащена лучше, чем их мексиканские коллеги, и имела оружие, которое стреляло дальше, быстрее и точнее. Револьвер Сэмюэля Кольта, запатентованный в 1835 году, стал коммерчески успешным спустя дюжину лет, когда изобретатель получил военный контракт от армии США на создание его улучшенной версии. То, что последующие поколения признают характерным американским способом ведения войны, делающим упор на промышленность, инженерное дело и технологическое мастерство, уже появлялось. [1775] Хотя сельская Америка в лице джексоновского президента Полка начала войну, промышленно-технологическая Америка её выиграла.

Война выявила огромное неравенство между экономическими и человеческими ресурсами воюющих стран. Перепись населения Соединенных Штатов в 1840 году насчитала 17 миллионов человек. Население Мексики, напротив, сократилось на 10% во время затяжных беспорядков, вызванных её революцией против Испании, а затем выровнялось; по правительственным подсчетам 1842 года (а не по фактическому подсчету), численность мексиканцев составляла 7 млн человек. [1776] Экономика двух стран демонстрировала ещё большее неравенство. Годы, прошедшие после 1815 года, не были благоприятными для бывшей Новой Испании; страдающая от политической нестабильности, независимая Мексика не смогла реализовать экономический потенциал своих природных ресурсов. Яростный локализм и плохое транспортное сообщение препятствовали возникновению интегрированной национальной экономики даже больше, чем в Соединенных Штатах. Независимая Мексика принимала мало европейской иммиграции и даже изгнала своих выходцев из Испании, потеряв их таланты и навыки. Валовой национальный продукт Мексики упал до менее чем половины пика, достигнутого в 1805 году; лишь в 1870-х годах он превысил этот уровень. В отсутствие финансовой рационализации мексиканское правительство стало пленником иностранных и внутренних кредиторов: К 1845 году 87% его доходов уходило на обслуживание долгов. [1777] Финансовая слабость республики серьёзно ограничивала её военный потенциал; мексиканской армии было легче собрать войска, чем накормить, одеть, вооружить и заплатить им. На обширных северных пограничных территориях индейские племена контратаковали мексиканские поселения, созданные предыдущими поколениями, и почти безнаказанно сеяли хаос. Неспособность мексиканской нации защитить эти территории от команчей, навахо и кайова подтолкнула американских империалистов к выводу, что она не сможет защитить их и от армии вторжения. [1778]