Чтение онлайн

Таким образом, вопрос о том, следует ли следовать имперской судьбе или нет, был вопросом спорной государственной политики. Американская империя возникла не «бессознательно», как утверждал поэт Симмс, и не просто в результате миграции отдельных семей на запад, на пустующий континент. Если бы американская экспансия была действительно явной, неизбежной судьбой, то она могла бы происходить мирно и автоматически. Однако на практике, как и все империи, американская потребовала сознательных размышлений и энергичных действий правительства, чтобы создать её, разобраться с предыдущими оккупантами и конкурирующими претендентами на владение. Политика власти, дипломатия и война оказались такой же частью «явной судьбы» Америки, как и крытые повозки. Джексоновская демократия, при всём своём отрицании государственной власти, продемонстрировала готовность использовать авторитет правительства в расширении американской империи. [1684]

Джеймс Нокс Полк, что характерно, не раскрыл всех своих намерений в инаугурационной речи. Ни один президент не держал свои карты ближе к груди. Даже в своём дневнике Полк не терял бдительности. Кроме жены, он сообщил о целях своего президентства только одному человеку: Джорджу Бэнкрофту, интеллектуалу из Новой Англии, который разделял его видение имперской судьбы Америки и которого он собирался назначить военно-морским министром. Новый президент хлопнул себя по бедру и заявил: «В моей администрации будет четыре великие меры», — вспоминал Бэнкрофт:

Если судить по этим целям, Полк, вероятно, самый успешный президент из всех, что когда-либо были у Соединенных Штатов. Он сосредоточился на этих целях и достиг их всех — двух во внешней политике и двух во внутренней, — пробыв на посту всего один срок. Техас не фигурировал в списке целей, поскольку будущий президент рассматривал его аннексию, хотя она ещё и не была осуществлена, как свершившийся факт в политике. Самым удивительным пунктом в списке, конечно же, была Калифорния. Хотя Техас и Орегон обсуждались в ходе предвыборной кампании, Калифорния не упоминалась. Президент мог если не продемонстрировать, то хотя бы заявить, что у него есть мандат на Техас и Орегон; на приобретение Калифорнии мандата, конечно, не было. Тем не менее, амбиции Полка в отношении Калифорнии будут определять американо-мексиканские отношения больше, чем любой другой вопрос.

Как бы ни была отдалена Калифорния, после обретения Мексикой независимости в ней произошли значительные перемены. В августе 1833 года мексиканский конгресс секуляризировал францисканские миссии, которые господствовали в Альта-Калифорнии на протяжении полувека. Мотивация действий — антиклерикальный либерализм федералистов, но федералисты вскоре отошли от власти, и в любом случае Мехико был слишком далёк, а контроль правительства — слишком непрочен для эффективной реализации планов по замене правления монахов самоуправлением коренных американцев в пуэбло. Фактические последствия были разными в разных миссиях. В одних случаях вновь освобожденные жители бежали обратно в дома своих предков и к своему образу жизни; другие становились пеонами на ранчо, которые быстро захватили многие из бывших земель миссий. Главными бенефициарами секуляризации оказались не индейцы, а земельные спекулянты. [1686]

Независимая Мексика охотно отказалась от старой испанской меркантильной системы и открыла Альта-Калифорнию для мировой торговли. Она также приветствовала иммигрантов из-за рубежа и упростила процедуру натурализации. После упразднения миссий те, кто обладал нужными политическими связями и удачей, могли получить в Калифорнии огромные свободные участки. Успешные мужчины, либо мексиканцы, либо иммигранты, такие как Иоганн Саттер из Швейцарии, становились патриархальными землевладельцами. Поскольку транспорт и связь развивались медленно, ранчерос были вынуждены добиваться определенной экономической самостоятельности, сами мололи зерно и нанимали различных ремесленников. Они нанимали вакерос и разводили скот. Когда в калифорнийские порты заходили корабли, они с радостью принимали возможность обменять шкуры и сало своего скота на продукты внешнего мира. Классический рассказ Ричарда Генри Дана о мореплавании «Два года до мачты» (1840 г.) основан на этой торговле; новые обувные фабрики Новой Англии часто использовали кожу из Калифорнии. Ранчо приносили хороший доход; климат был привлекательным, а малярия отсутствовала. Посетители называли калифорнийский образ жизни либо идиллическим, либо декадентским — характеристики, которые многие посетители Калифорнии будут повторять на протяжении последующих поколений. [1687]

В 1835–36 годах ряд отдалённых мексиканских штатов восстал против навязанного Санта-Анной централистского режима; Хуан Альварадо и Мариано Вальехо возглавили восстание в Альта-Калифорнии. Среди их сторонников были индейцы и иностранные иммигранты, а также мексиканские ранчеро. Власти далёкого Мехико, считая Техас более серьёзным вызовом, предпочли примириться с калифорнийцами. Альварадо и Вальехо получили должности, а Альта Калифорния — значительную автономию. Но политическая ситуация оставалась нестабильной: Монтерей и Лос-Анджелес были соперничающими центрами власти. Мексиканская армия сохраняла лишь слабое присутствие в этом отдалённом регионе, её офицеры предпочитали служить вблизи столицы, где они могли продвигаться по службе и оказывать политическое влияние. На модернизацию обороны далёкой Калифорнии требовались деньги, которые мексиканское правительство никак не могло найти.

Иностранные державы признавали уязвимость Калифорнии. Французский дипломат, посланный своим правительством для проведения тщательного расследования, сообщил, что Калифорния может быть захвачена «любой нацией, которая пожелает послать туда военный корабль и 200 человек». [1688] Больше всего беспокойства вызвали североамериканцы. В августе 1841 года тихоокеанская экспедиция Чарльза Уилкса исследовала залив Сан-Франциско и реку Сакраменто; местные жители недоумевали, чем занимаются шесть кораблей ВМС США. В следующем году коммодор Томас ап Кейтсби Джонс придал их опасениям реальность. Джонс получил тревожное сообщение от Джона Парротта, консула США в Мазатлане (Мексика), в котором говорилось, что «весьма вероятно, что между двумя странами начнётся война». [1689] 19 октября 1842 года, действуя в ответ на эти ложные сведения и слухи о том, что Мексика продает Калифорнию Великобритании, эскадра Джонса потребовала и получила капитуляцию форта, охранявшего Монтерей, столицу мексиканской Калифорнии. Через два дня, сойдя на берег и прочитав последние новости из Мехико (от 22 августа), коммодор понял, что никакой войны не было, и извинился за свою ошибку. Однако его опрометчивый поступок подставил подножку администрации Тайлера, которая надеялась заручиться британской помощью, чтобы убедить мексиканцев продать Калифорнию (или, по крайней мере, порт Сан-Франциско, который интересовал Уэбстера) Соединенным Штатам. Для видимости администрация отстранила Джонса от командования, но оставила на посту провокатора Пэрротта. С этого момента мексиканские политики и общественность, как центристы, так и федералисты, пришли к выводу, что Калифорния — это ещё один Техас, который только и ждет своего часа.

Помимо морских торговцев на побережье, американцы приезжали в Калифорнию по суше, чтобы поселиться во внутренних долинах. Их тянула дешевая, привлекательная земля; их толкали тяжелые времена после 1839 года. Начиная с 1841 года, сотни отважных людей объединились в длинные караваны повозок, возглавляемые профессиональными проводниками. В 1842 году мексиканский конгресс запретил иностранцам приобретать калифорнийские земли, но иммигранты из США продолжали прибывать; спекулянты по-прежнему продавали им участки, а многие просто садились на землю. Их сухопутный маршрут пролегал по реке Платт, затем пересекал южный Вайоминг и проникал в Скалистые горы у Южного перевала. Как правило, они путешествовали к северу от Большого Соленого озера и прослеживали реку Гумбольдт через Великий Бассейн. Путешествие занимало месяцы, и его нужно было успеть пересечь Сьерра-Неваду и попасть в Калифорнию до того, как выпадут снега. [1690]

Шустрый авантюрист по имени Лансфорд Гастингс уговаривал некоторых переселенцев воспользоваться, как он утверждал, коротким путем и отправиться на юг от Солт-Лейк-Сити. Таким образом Гастингс обеспечивал клиентов для своего торгового пункта на этом маршруте; в более отдалённой перспективе он намеревался привлечь в Калифорнию достаточно американцев, чтобы отделить её от Мексики и, возможно, самому править ею. На самом деле «путь Гастингса» оказался длиннее, медленнее и труднее, чем обычный, о чём с большой долей вероятности узнала злополучная партия братьев Доннер. Задержавшись из-за вводящего в заблуждение путеводителя Гастингса и ложных обещаний в пути, они измучились, пересекая щелочную пустыню к западу от Большого Соленого озера, что заняло вдвое больше времени, чем он уверял их. В конце концов, сбросив с себя многие домашние вещи и имея опасные запасы продовольствия, они столкнулись с ранним штормом при переходе через Сьерру в конце октября 1846 года. Занесенные снегом эмигранты пережили целую эпопею страданий, ужасов, смертей и выживания, прежде чем пришло спасение — для некоторых это случилось только в апреле следующего года. В нескольких случаях голодающие люди, доведенные до последней крайности, прибегали к каннибализму. Самое страшное преступление произошло, когда два калифорнийских индейца, вызвавшихся помочь им, были убиты и съедены. Из восьмидесяти девяти членов партии до места назначения дожили только сорок семь человек. Однако статистика смертей свидетельствует о жертвенном героизме: В то время как более двух третей взрослых мужчин погибли, три четверти женщин и детей выжили. [1691]

Четвертого июля 1836 года караван из семидесяти человек и четырехсот животных (лошадей, мулов и крупного рогатого скота) вошёл в Южный перевал Скалистых гор; в него входило девять повозок, поскольку путешественники недавно подтвердили предсказания о том, что перевал может пропускать колесный транспорт. В основном это были торговцы, представлявшие Американскую пушную компанию, но одна группа состояла из миссионеров, посланных ABCFM (Американским советом уполномоченных по иностранным миссиям). Среди них были Нарцисса Уитмен и Элиза Сполдинг — первые белые женщины, пересекшие Континентальный разрыв в этом месте. Через два дня они прибыли в Грин-Ривер (территория современного штата Вайоминг) на рандеву — встречу с сотнями трапперов, торговцев и индейцев из нескольких племен для ежегодной оргии торговли и празднеств. Там женщины-миссионеры наслаждались зрелищем и вниманием к себе, прежде чем отправиться дальше, к жизни, полной лишений и жертв, которую они решили провести в отдалённой дикой местности. [1692]

Торговцы и миссионеры прокладывали путь, по которому вскоре должны были пойти фермерские семьи, как в Стране Орегона, так и в других приграничных районах XIX века.

Прибыв в Орегон, женщины и их мужья провели время в качестве гостей в Форте Ванкувер, оживлённом форпосте Компании Гудзонова залива, расположенном не в современном Ванкувере (Канада), а в районе слияния рек Колумбия и Уилламетт, на территории современного штата Вашингтон. Основанная в 1670 году, компания Гудзонова залива (Hudson’s Bay Company) уже стала одной из крупнейших мировых бизнес-корпораций, поглотив в 1821 году своего главного конкурента, Северо-Западную компанию. Будучи самой могущественной частной организацией в Северной Америке, HBC фактически управляла большей частью Канады. Соединенные Штаты и Великобритания совместно оккупировали Орегон, который в то время простирался от Калифорнии до Аляски, по соглашению, заключенному в 1818 году и продленному в 1827 году. Британцы осуществляли свою власть и влияние на этой огромной территории почти исключительно через компанию Гудзонова залива, которую интересовала торговля пушниной — крупный бизнес, связывавший Северную Америку с Европой и Китаем. Форт Ванкувер, принадлежащий компании Гудзонова залива, уже давно заменил Асторию (ныне заброшенную) в качестве центра орегонской торговли пушниной. [1693]