Чтение онлайн

Войну Соединенных Штатов против Мексики называют «репетицией» Гражданской войны, которая началась тринадцатью годами позже. [1779] Это верно не только в том смысле, что многие старшие офицеры армий Союза и Конфедерации получили свой первый боевой опыт в качестве младших офицеров в Мексике. В стратегическом смысле война с Мексикой создавала проблемы, аналогичные проблемам Гражданской войны. Как и Союзу в том конфликте, Соединенным Штатам нужно было вторгнуться в огромную страну и завоевать её, столкнувшись с решительным сопротивлением. Как и в Гражданской войне, военно-морской флот США играл важную роль, блокируя порты и не позволяя противнику ввозить боеприпасы. Мексика, как и Юг впоследствии, пользовалась преимуществами внутренних коммуникаций, которыми Санта-Анна воспользуется в крупнейшем сражении войны, Буэна-Виста. Как и конфедераты, мексиканцы стремились добиться иностранного вмешательства, чтобы сохранить свою национальную целостность. Наконец, как и Конфедерация, Мексика надеялась затянуть конфликт до тех пор, пока захватчики не устанут и не вернутся домой, не получив того, за чем пришли.

Женщины играли более заметную роль в войсках в Мексиканской войне США, чем в Гражданской войне. В Мексике в армиях обеих сторон служили женщины. На протяжении многих поколений в армиях во время походов женщины занимали небоевые должности, такие как медсестры, прачки и повара; в американской армии некоторые из них были на жаловании, другие просто получали паек. В испанском языке для них было своё слово — soldaderas; в английском их называли «camp followers». Традиционно офицеры брали с собой жен, хотя в мексиканской войне американская армия следовала этому обычаю лишь изредка. Однако многие последователи лагеря женились на солдатах-срочниках. Во время Революции последовательница «Молли Питчер», как известно, взяла на себя обслуживание пушки, когда её муж был убит; британская армия везла своих женщин через всю Атлантику. В армии Тейлора в числе походниц была шестифутового роста Сара Боргиннис, которой восхищались за её силу и мужество под огнём. [1780] Даже больше, чем их американские коллеги, мексиканские солдаты полагались в материально-техническом обеспечении на своих солдаток, которые иногда брали с собой детей. В отчаянных ситуациях женщины в мексиканской армии брали на себя боевые роли; женщина, возглавившая кавалерийскую атаку улан против американцев при Монтеррее, заслужила похвалу врагов как «вторая Жанна д’Арк». [1781]

Поскольку некоторые последователи лагеря были проститутками, международное евангелическое возрождение XIX века не рекомендовало армиям брать их на службу. Однако присутствие гражданских лиц мужского пола в армии, таких как сатлеры, коммандос и газетные репортеры, продолжалось и во время Гражданской войны.

Офицеры обеих армий могли брать с собой личных слуг. В американской армии это означало, что офицеры с Юга брали с собой рабов. Иногда эти рабы пользовались возможностью дезертировать, чтобы обрести свободу на другой стороне. [1782] Свободным чернокожим мужчинам не разрешалось записываться в армию, хотя многие из них служили в военно-морском флоте США, как и в гражданском торговом флоте.

Начало военных действий вдоль Рио-Гранде подчеркнуло необходимость более быстрого сообщения в Северной Америке. Если Эндрю Джексон выиграл битву при Новом Орлеане после подписания мирного договора, то Старый Грубый и Готовый одержал свою победу ещё до объявления войны и задолго до того, как до него дошла помощь, которую так поспешно санкционировал Конгресс. На тот момент в Соединенных Штатах было проложено всего 120 миль телеграфной проволоки, и ни одна из них не была протянута к югу от Ричмонда. Война привела эксперимент профессора Морзе к быстрому завершению; 11 мая его линия Вашингтон-Балтимор гудела в течение двух с половиной часов, передавая военное послание президента Полка Конгрессу. Стремление правительства и прессы получать новости с фронта стимулировало быстрое развитие телеграфной системы. К июню 1846 года провода соединили Вашингтон с Филадельфией, Нью-Йорком и Бостоном. Военные новости собирались в Новом Орлеане, где их публиковала газета Picayune. Звездный репортер The Picayune Джордж Уилкинс Кендалл определил новую профессию военного корреспондента. Пони-экспресс передавал копии «Пикайюн» на ближайшую телеграфную линию. К концу войны телеграф дошел до Чарльстона, а новости из Нового Орлеана доставлялись в Вашингтон в течение трех дней. Тем не менее, по ранним телеграфным линиям можно было передавать только одно сообщение за раз, поэтому возникали «узкие места». Чтобы объединить телеграфные новости, в 1848 году шесть нью-йоркских газет создали первую телеграфную службу — Ассошиэйтед Пресс. [1783]

Недооценив сложность этой затеи, президент Полк и его советники не решались навязать Мексике войну. Они знали, что мексиканские вооруженные силы плохо оснащены, Калифорния и Нью-Мексико удерживаются слабо, а мексиканское правительство, по сути, банкрот, не имеет перспектив исправить эти недостатки. В результате американская администрация рассчитывала, что война будет короткой, легкой и недорогой. Но это отражало слабое знание географии Мексики, опасности болезней для армии вторжения или решимости мексиканского народа. Война длилась всего несколько месяцев, когда администрация Полка начала пытаться заключить мирный договор, полагая, что её противники быстро поймут тщетность сопротивления. По иронии судьбы, победителем в этой войне оказалась та сторона, которая больше стремилась её закончить; привлечь мексиканцев к мирному столу оказалось непросто.

За исключением одной роты техасских рейнджеров, небольшая армия, победившая в Пало-Альто и Ресака-де-ла-Пальма, состояла из регулярных, то есть профессиональных солдат. (Среди лейтенантов были будущие генералы Гражданской войны Джордж Гордон Мид, Улисс Грант и Джеймс Лонгстрит). Большинство добровольцев, прибывших впоследствии для пополнения армии Тейлора, прибыли с Юга и Запада, сначала из-за близости к театру военных действий, а затем из-за быстрого охлаждения энтузиазма к войне на Северо-Востоке. Хотя добровольцы быстро превзошли регулярные войска по численности, их польза была ограничена не только отсутствием подготовки и дисциплины, но и тем, что они были призваны на службу всего на один год, по истечении которого они могли свободно уйти и часто так и делали. Добровольческие подразделения часто создавались местными политиками, уполномоченными на это; они могли предпочесть набрать лояльных политикам людей и закрыть глаза на других желающих служить. Тейлор быстро пришёл к выводу, что вся система набора добровольцев не годится. [1784] Короткий срок призыва помогал пополнять ряды и отражал излишнюю самоуверенность американской общественности и администрации Полка; в конце концов, однако, правительство осознало, что должно просить добровольцев служить на протяжении всей войны. Опыт войны с Мексикой показал ценность профессиональной армии, особенно профессионального офицерского корпуса; разговоры об упразднении военной академии в Вест-Пойнте прекратились.

Президент не приветствовал улучшение имиджа регулярной армии. Большинство кадровых армейских офицеров были вигами. Они ожидали, что армия мирного времени, как и внутренние улучшения, выиграет от сильного правительства вигов; действительно, инженерный корпус тогда, как и сейчас, играл видную роль в строительстве внутренних улучшений. Кроме того, индейская политика Демократической партии — Устранение и Семинольская война — стала непопулярной среди армейских офицеров, которые воочию убедились в её последствиях. [1785] Полк нуждался в победах, но боялся, что они могут привести к появлению ещё одного военного героя из числа вигов, такого как Уильям Генри Гаррисон. Как с сарказмом писал один из знающих людей, президент хотел «маленькой войны, достаточно большой, чтобы потребовать заключения мирного договора, и недостаточно большой, чтобы сделать военную репутацию опасной для президентства». [1786] Два самых успешных генерала в войне, Закари Тейлор и Уинфилд Скотт, стали предметом сильной ревности и подозрений президента из-за их политических связей с вигами; как только они послужили его целям, он сделал все возможное, чтобы принизить их достижения и разрушить их карьеру. Полк стремился нивелировать партийную принадлежность регулярных войск, назначая «генералов-добровольцев». Каждый из тринадцати генералов, которых назначил Полк, был демократом, большинство из них — бывшие офицеры. (Другие офицеры для добровольческих подразделений выбирались губернаторами штатов или избирались людьми, которыми они командовали). Президент даже предложил, чтобы общее командование армией перешло к сенатору-демократу Томасу Харту Бентону, хотя Конгресс так и не утвердил назначение миссурийца генерал-лейтенантом, а Бентон, как и большинство демократов Ван Бюрена, в итоге полностью рассорился с Полком. [1787]

Мексика имела постоянную армию, небольшую по европейским меркам, но значительно превосходящую по численности армию Соединенных Штатов. Помимо войны с Техасом, эта армия отражала вторжения Испании и Франции и усмирила несколько внутренних восстаний за поколение, прошедшее с момента обретения независимости. В результате офицеры часто имели боевой опыт; более того, многие из высших чинов сражались на стороне испанского короля во время Мексиканской революции. К сожалению, многие офицеры испытывали большую лояльность к армии как институту, чем к своим гражданским начальникам. В мексиканской армии кавалерия представляла собой элитное подразделение, славившееся превосходным наездничеством. Пехота даже в мирное время состояла из крестьян-новобранцев, часто индейцев, плохо знавших испанский язык и не имевших чувства мексиканской национальности, вооруженных старыми мушкетами, проданными британской армией как излишки после Наполеоновских войн. Устаревшая артиллерия была самым слабым звеном, за недостаток которого Мексика дорого заплатит в грядущих сражениях. Несмотря на то что официальная шкала жалованья в мексиканской армии выгодно отличалась от американской, на практике армия часто оставалась без зарплаты и снабжения и прибегала к наживе на местном гражданском населении. По мере того как война продолжалась, и мексиканская армия все чаще прибегала к помощи необученных солдат, которые могли вступить в бой, ни разу не выстрелив из своего оружия. Наконец, штаты Мексиканского союза контролировали местное ополчение, называемое отрядами национальной гвардии. Хотя отряды национальной гвардии не всегда были хорошо оснащены или обучены, они демонстрировали высокий дух корпуса и, защищая свои дома, стойко противостояли американской огневой мощи. [1788]

В войсках Закари Тейлора иммигранты составляли не менее половины рядового состава; это было типично для состава регулярной армии США. Только ирландцы составляли четверть, а немцы — 10%. Мексиканцы обращались к американским войскам с настоятельными призывами перейти на их сторону, в первую очередь к иммигрантам и католикам. В своих обращениях они подчеркивали несправедливость дела захватчиков в глазах «цивилизованных людей» и указывали на то, что общего между североамериканскими католиками и мексиканскими католиками. Ссылаясь на известные беспорядки протестантских нативистских толп в США, мексиканский памфлет спрашивал: «Можете ли вы сражаться на стороне тех, кто поджигает ваши храмы в Бостоне и Филадельфии?» Мексика также предлагала земельные гранты солдатам противников, которые дезертируют и заявят о себе: двести акров для рядового, пятьсот — для сержанта. В совокупности побуждения и пропаганда возымели действие. Первые выстрелы в войне прозвучали 4 апреля 1846 года, причём не между мексиканскими и американскими войсками, а американскими часовыми по иммигранту-дезертиру, переплывшему через Рио-Гранде на мексиканскую сторону. (Этот эпизод вызвал вопросы в Конгрессе.) Около трехсот американских дезертиров, подавляющее большинство из которых были католиками и/или иммигрантами, вступили в мексиканскую армию. Мексиканцы организовали их в собственное подразделение, названное Батальоном Святого Патрика, поскольку самой многочисленной национальной группой среди санпатрициев были ирландцы. [1789] В ответ армия США назначила двух первых католических капелланов (один из которых был убит на службе). Большинство из 9207 дезертиров из американских вооруженных сил не взяли в руки оружие против своих бывших товарищей, а просто исчезли. Процент дезертирства в войне с Мексикой — 8,3% — был самым высоким среди всех иностранных войн в истории Соединенных Штатов — в два раза выше, чем во Вьетнамской войне. Жестокие телесные наказания, сомнения в правоте американцев и предрассудки офицеров-нативистов — все это усугубляло проблему дезертирства. Иногда регулярные солдаты дезертировали, чтобы присоединиться к добровольческим подразделениям в поисках щедрот и более мягкой дисциплины. [1790]

Завоевание Мексики Соединенными Штатами обернулось более длительной, тяжелой и дорогостоящей борьбой, чем ожидали политики, спровоцировавшие конфликт. Хотя численность армий была невелика, число жертв в них было велико. Война с Мексикой была точно названа самой смертоносной из всех, в которых когда-либо участвовали Соединенные Штаты: Один американский солдат из десяти погибал менее чем за два года службы, почти столько же становились нетрудоспособными и отправлялись домой. На долю болезней приходилось семь восьмых смертей. Живя в тесноте, в антисанитарных условиях и употребляя нечистую воду, солдаты часто становились жертвами дизентерии, вшей и инфекционных заболеваний. Регулярные войска пострадали меньше, чем добровольцы, так как они понимали важность чистоты лагерей и хорошо приготовленной пищи, к тому же все они были привиты от оспы. В итоге война обошлась Соединенным Штатам в 12 518 жизней и почти сто миллионов долларов. [1791] Мексика потеряла гораздо больше жизней и понесла значительные экономические и социальные потери. Хотя по сравнению с Гражданской войной общие потери выглядят небольшими, в то время они не казались незначительными, и американскую общественность не успокаивал тот факт, что потери мексиканцев были выше.

Ранняя победа Тейлора над более многочисленной армией, которая хорошо выбрала позицию, положила впечатляющее начало войне его страны с Мексикой. На протяжении всего конфликта вооруженные силы США демонстрировали превосходное стратегическое планирование, тактическое руководство, техническое мастерство и мужество. Оккупация огромной территории Мексики сравнительно небольшой армией менее чем за два года стала удивительным военным подвигом. Масштабы этого военного достижения никогда не были полностью оценены, потому что американцы предпочитали верить, что их национальная экспансия произошла автоматически, как исполнение неизбежной и явной судьбы. Как только война с Мексикой закончилась, она была легко забыта вместе с ожесточенными партизанскими разногласиями, которые она вызвала среди самих американцев.