Чтение онлайн

Самая молодая из гостей Джейн Хант и единственная не квакерша в комнате, остроумная, энергичная тридцатидвухлетняя девушка, стала той искрой, которая зажгла план. Элизабет Кэди Стэнтон сочетала в себе социальные навыки своей матери, происходившей из нью-йоркской земельной элиты, и интеллектуальные способности своего отца, уважаемого судьи. Она чувствовала недовольство образованных женщин, которые находили (новую) роль домохозяйки среднего класса ограниченной. Она убедила остальных четверых в необходимости созвать «Конвенцию за права женщин», которая должна была состояться 19 и 20 июля в Уэслианской методистской церкви близлежащего Сенека-Фоллс, месте, симпатизирующем радикальным идеям. Они разослали объявления в местные газеты, которые появились между 11 и 14 июля. Через несколько дней Кэди Стэнтон (которая постаралась сохранить свою девичью фамилию наряду с замужней) села за другой чайный стол, на этот раз в доме Мэри Энн М’Клинток (или Макклинток), чтобы возглавить работу по составлению документа для рассмотрения на съезде. Этот стол из красного дерева сейчас, как и подобает, находится в Смитсоновском институте. Подготовленный на нём документ блестяще адаптировал Декларацию независимости Джефферсона 1776 года к революционным потребностям 1848 года, определив программу феминизма на весь остаток девятнадцатого века. [1984]

Девятнадцатое июля в районе Фингер-Лейкс наступил яркий летний день. Хорошая погода способствовала созреванию урожая сена. Для его уборки потребовался труд всех членов семьи. Несмотря на это, а также на то, что о встрече было объявлено заблаговременно, к маленькой методистской церкви съехались повозки и багги. Собралось около трехсот человек, среди которых были дети и мужчины. Организаторы изменили свои планы и решили позволить мужчинам остаться. Отступив от обычая, согласно которому женщины не председательствовали на собраниях, где присутствовали мужчины, Лукреция Мотт передала молоток своему мужу. Затем последовали бурные дискуссии, проходившие на высоком интеллектуальном уровне. На вечернем заседании при свечах Лукреция Мотт рассказала о связи прав женщин с более широкой программой реформ, включая воздержание, борьбу с рабством и движение за мир.

На следующий день Элизабет Кэди Стэнтон настояла на том, чтобы в резолюциях, принятых на съезде, как и в Декларации чувств, было выделено требование избирательного права. Многие присутствующие не согласились, считая, что дело с избирательным правом безнадежно или (как в частном порядке выразилась Лукреция Мотт) «смехотворно». Самыми ярыми сторонниками прав женщин до сих пор были гаррисоновские аболиционисты, которые считали, что голосовать грешно для любого человека, независимо от пола. Муж Элизабет, Генри, хотя и был аболиционистом и сторонником прав женщин в прошлом, объявил себя «пораженным громом», когда узнал о её намерении поставить вопрос об избирательном праве. Возможно, опасаясь за своё будущее в политике, он уехал из города, а не поехал с ней на съезд. С другой стороны, чернокожий редактор-аболиционист Фредерик Дуглас, приехавший из Рочестера, решительно высказался в поддержку требования об избирательном праве. Резолюция о том, что «обязанность женщин этой страны — обеспечить себе священное право на избирательное право», была принята едва ли не большинством голосов. [1987]

В конце двухдневной конференции участникам была предоставлена возможность подписать Декларацию настроений и поддерживающие её резолюции. Сто человек — шестьдесят восемь женщин и тридцать два мужчины — сделали это. Список возглавило имя Лукреции Мотт. Около двух третей подписавших декларацию были горожанами, остальные — фермерскими семьями. Среди подписавшихся была девятнадцатилетняя дочь фермера по имени Шарлотта Вудворд, которая проехала на семейной повозке сорок миль, чтобы приехать; она шила перчатки на фабрике, но надеялась стать наборщицей в типографии (тогда это было уделом мужчин), потому что любила книги. Во время последовавшего за этим общенационального шума, когда газеты по всей стране писали о съезде за права женщин и многие из них выражали сожаление и насмехались над ним, некоторые из подписавшихся вернулись, чтобы вычеркнуть свои имена. Шарлотта Вудворд оставила своё. В 1920 году, на первых президентских выборах после ратификации Девятнадцатой поправки, гарантировавшей право голоса независимо от пола, только она одна из всех подписавшихся осталась в живых, чтобы проголосовать. Среди тех, кто не подписал документ в 1848 году, была Амелия Блумер, редактор местной газеты о воздержании. Однако вскоре она стала поддерживать движение, открыла свою газету для статей Элизабет Кэди Стэнтон и создала одежду, которой прославилась, — она должна была предоставить женщинам большую свободу движений, чем позволяла обычная мода. [1988]

Лукреция Мотт считала рукоположение женщин в духовный сан более насущной необходимостью, чем избирательное право; она сама была записана (квакерский термин) в священники в возрасте двадцати восьми лет. Хотя женщины-учителя, диаконисы и миссионеры не были редкостью, лишь немногие деноминации рукополагали женщин в священники. [1989] Оглядываясь назад, можно сказать, что женщины получили гражданские избирательные права быстрее, чем рукоположение в священнический сан. Тем не менее, чувство приоритета Мотт отражало важность религии для социальных реформ в Америке XIX века и роль церквей как форумов в дебатах о правах женщин, как и в дебатах о рабстве. Ранние феминистки, как правило, принадлежали к тем деноминациям, которые практиковали наибольшую степень гендерного равенства — квакеры и унитарии — и часто цитировали Галатам 3:28: «Нет ни Иудея, ни Грека, нет ни раба, ни свободного, нет ни мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». Люси Стоун объяснила наставление святого Павла «Пусть женщины ваши молчат в церквах» (I Коринфянам 14:34) как применимое только к малообразованным женщинам древнего Коринфа, которые тратили время прихожан на вопросы, которые они должны были задавать своим мужьям дома. [1990] Второе Великое пробуждение провозгласило, что каждый человек, мужчина или женщина, должен взять на себя ответственность за своё спасение, и это послание могло расширить возможности женщин. Некоторые феминистки утверждали, что права женщин ускорят наступление миллениума. [1991]

Споры о рабстве и правах женщин беспокоили несколько религиозных конфессий в районе Фингер-Лейкс. Уэслианская методистская церковь, где проходил съезд за права женщин, была основана в 1843 году аболиционистами, которые считали невозможным оставаться членами национальной методистской церкви, включавшей рабовладельцев. В том же году аболиционистка-феминистка Эбигейл Келли прочитала в Сенека-Фоллс серию противоречивых лекций (начав в доме местного торговца-политика и перейдя в баптистскую церковь), в которых она призывала людей совести покидать церкви, не проявляющие рвения в борьбе с рабством. Также в 1843 году в город прибыло движение миллеритов, проповедовавшее скорое Второе пришествие и спровоцировавшее другие индивидуальные сецессии. По меньшей мере четверть подписавших Декларацию Сенека-Фоллс принадлежали к недавно организованному Конгрегационному собранию друзей, ответвлению хикситского квакерства, решительно выступавшему за женское равноправие и отмену рабства. Иногда феминизм сопровождался отказом от кальвинистского богословия; так было в случае Элизабет Кэди Стэнтон, воспитанной в пресвитерианстве старой школы, привлеченной возрождениями Финни, но теперь посещавшей Троицкую епископальную церковь в Сенека-Фоллс. В дальнейшей жизни она уделит много внимания созданию феминистской теологии; её нападки на традиционную религию, ориентированную на мужчин, оттолкнут от неё более ортодоксальных христианских суфражисток. [1992]

Пресвитерианская община в Сенека-Фоллс придерживалась доктрин Новой школы, а её священник Хорас Боуг поддерживал Американское колонизационное общество. Из-за этого он столкнулся со своей пылкой прихожанкой Родой Бемент, аболиционисткой. Бемент посещала школу Эбби Келли и услышал, как она осудила версию Боуга о борьбе с рабством как греховно неадекватную. Будучи воздержанным трезвенником, Бемент также отказался причаститься. После того как они обменялись жаркими словами, Боуг обвинил Бемент в «нехристианском поведении» в ходе церковного суда, который проверил пределы женской напористости. После её осуждения в январе 1844 года Бементы отказались покаяться, вышли из пресвитерианской церкви и присоединились к уэслианским методистам. Этот эпизод стал типичным для того времени и места, где соперничающие религиозные взгляды и их социальные последствия привлекали серьёзное внимание. Защитники прав женщин провоцировали подобные столкновения в других городах и других церквях, утверждая примат индивидуальной совести над институциональными структурами, что напоминало о первоначальной протестантской Реформации. [1993]

Съезд в Сенека-Фоллс (так его организаторы несколько самонадеянно назвали своё местное собрание) не был единичным событием, а проходил в условиях брожения. Даже требование о предоставлении избирательного права имело прецедент. Мужчина-аболиционист Геррит Смит, друг и двоюродный брат Кэди Стэнтон, высказался в пользу женского избирательного права на недавнем собрании Партии свободы в Буффало. Сэмюэл Дж. Мэй, служитель унитарианской церкви в Сиракузах, проповедовал в пользу этого ещё в 1846 году. В том же году шесть сельских женщин из округа Джефферсон подали петицию в законодательное собрание Нью-Йорка с требованием предоставить им равные с мужчинами гражданские и политические права. [1994] Через две недели после собрания в Сенека-Фоллс в унитарианской церкви Рочестера собралось ещё одно собрание в защиту прав женщин; среди присутствующих был квакер-хиксит по имени Дэниел Энтони, чья дочь Сьюзен Б. станет самым известным из лидеров избирательного права. На собрании в Рочестере председательствовала женщина. Затем последовали другие собрания. В Салеме, штат Огайо, женщины ввели правило, запрещающее мужчинам выступать, собрали восемь тысяч подписей, призывающих к избирательному праву, и направили их в недавно избранный конституционный конвент штата Огайо (безрезультатно). В октябре 1850 года в городе Вустер (штат Массачусетс), где находилась текстильная фабрика, состоялся первый подлинно национальный съезд по защите прав женщин, среди участников которого были и афроамериканцы. Права женщин заняли своё место в ряду причин, которые в значительной степени пересекались в своей поддержке, включая отмену смертной казни, воздержание, а также противодействие удалению индейцев, смертной казни и войне с Мексикой. [1995]

Распространение движения за права женщин после почти импровизированной встречи в Сенека-Фоллс стало свидетельством нового сознания женщин, которое было широко распространено, хотя и оставалось настолько странным, что лишь немногие женщины могли определить его или осмеливались его озвучить. К 1848 году в некоторых частях Соединенных Штатов появилось поколение женщин, чей мир не ограничивался домашним хозяйством и традиционными женскими занятиями в нём. В XIX веке, как и сегодня в развивающихся странах, рост равноправия женщин был обусловлен модернизацией экономики. В Сенека-Фоллс и его окрестностях экономическая жизнь недавно диверсифицировалась, и наряду с сельским хозяйством появились торговля и производство. Водопад, из-за которого город получил своё название, был обойден в 1817 году каналом, по которому продукты поставлялись на рынок. В 1828 году этот канал соединился с рекой Эри, и город стал процветать. Совсем недавно водопад превратился из обузы в актив: теперь он приводил в действие машины для помола муки и производства водяных насосов. Когда в середине 1840-х годов город оправился от депрессии конца 1830-х годов, на первый план вышло производство. В 1841 году железная дорога соединила Сенека-Фоллс с Рочестером и Олбани. Население деревни выросло с 200 человек в 1824 году до 2000 в 1831 году и 4000 к 1845 году; население Ватерлоо достигло 3600 человек в последнем году. По данным переписи 1840 года, в округе Сенека проживало 24 874 человека. [1996]

Среди подписантов Декларации Сенека-Фоллс были представители самых разных профессий, а многие семьи были связаны с производством. Призыв к защите прав женщин в Сенека-Фоллс отражал новые представления о взаимоотношениях полов, возникшие в результате экономических инноваций.

Не менее важной предпосылкой, чем экономическая модернизация, стало женское образование. Девочкам в штате Нью-Йорк было доступно среднее образование, и те из них, кто принадлежал к среднему классу, как правило, пользовались его преимуществами. Жемчужиной в короне нью-йоркского образования для девочек стала Тройская женская семинария, смешанное государственно-частное учебное заведение, основанное в 1821 году, созданное Эммой Уиллард при поддержке губернатора ДеВитта Клинтона. Элизабет Кэди окончила её в 1833 году. Декларация настроений преувеличивала, утверждая, что «все колледжи» были закрыты для женщин. Оберлин был совместным (и межрасовым) практически с момента своего основания в 1833 году, а ряд женских колледжей, в основном под религиозной эгидой, обслуживали группы населения, разбросанные от Новой Англии до Джорджии. [1997] Нормальные школы по образцу Хораса Манна, готовившие учителей, становились важным компонентом женского высшего образования. Через шесть месяцев после съезда в Сенека-Фолс английская иммигрантка Элизабет Блэквелл окончила медицинскую школу неподалёку, в Женеве, штат Нью-Йорк, — первая женщина, сделавшая это в современном мире. Цели, которые она ставила перед собой, получая медицинское образование, отражали стремление XIX века к развитию человеческих способностей: «Истинное облагораживание женщины, полное гармоничное развитие её неведомой природы и, как следствие, спасение всего человеческого рода». [1998]