Чтение онлайн

При всех своих успехах на посту президента Полк был гораздо менее успешен как лидер своей партии. Своих впечатляющих побед в законодательной сфере он добился благодаря поддержке северных демократов. Вице-президент Даллас, хотя и был протекционистом из Пенсильвании, с трудом сглотнул и добился равенства голосов в Сенате в пользу низкого тарифа Уокера. До того момента, как Дэвид Уилмот ввел своё знаменитое Оговорку, он был одним из самых прозаичных конгрессменов-северян: до последнего защищал правило кляпа, поддерживал план Кэлхуна по примирению в Орегоне и голосовал за снижение тарифа. [1972] Но в обмен на свою лояльность демократы-северяне чувствовали, что получили мало или вообще ничего. Самыми недовольными из всех «Полков-изменников» были последователи Мартина Ван Бюрена, которых лишили покровительства. Голоса избирателей Нью-Йорка сыграли решающую роль в победе Полка на президентских выборах, однако нью-йоркская демократическая машина Ван Бюрена ничего не получила от его администрации; единственный высокопоставленный ньюйоркец в ней, военный министр Марси, принадлежал к конкурирующей партийной фракции. Когда Ван Бюрен занимал Белый дом, он оказывал рабовладельческому Югу множество услуг; администрация Полка не отвечала ему взаимностью. Окончательно убедившись в том, что Полк неоднократно обманывал их, разгневанные ван бюренцы решили отделиться от Демократической партии. Завсегдатаи партии дали им презрительное прозвище «Барнбернеры», в честь легендарного голландского фермера из Нью-Йорка, который был настолько глуп, что сжег свой амбар, чтобы выгнать из него крыс. [1973]

В августе 1848 года «барнбернеры» собрались на съезде третьей партии в Буффало, штат Нью-Йорк, чтобы договориться о союзе с двумя другими политическими элементами. Одна из них состояла из «совестливых» вигов (то есть радикального антирабовладельческого и антивоенного крыла их партии), которые не могли принять кандидатуру Закари Тейлора, героя войны, которую они осуждали, и заочного владельца луизианской плантации. Другая группа присутствующих представляла Партию свободы, тех аболиционистов, которые занимались политикой, а также моральным убеждением. Съезд проголосовал за выдвижение Ван Бюрена в президенты в обмен на платформу, разработанную с учетом интересов Партии свободы и антирабовладельческих вигов. Эта платформа выступала против рабства на территориях и в округе Колумбия, призывала к выделению свободных западных земель для оседлых жителей, а также одобряла внутренние улучшения и защитный тариф. Платформа заканчивалась лозунгом «Свободная почва, свободная речь, свободный труд и свободные люди!». [1974]

Конечно, ирония движения «Свободная почва» не ускользнула от современников. Ван Бюрен, человек, узаконивший политическую партизанщину в то время, когда все обычные правила осуждали её, и сделавший больше, чем кто-либо другой, для создания национальной Демократической партии, теперь возглавил восстание против этой партии. Съезд «Свободной почвы» подчеркнул иронию тем, что выбрал кандидатом в кандидаты давнего протеже Джексона: Чарльза Фрэнсиса Адамса, сына антагониста Ван Бюрена Джона Куинси Адамса. Среди тех, кому новорожденная партия пришлась по душе, были земельный реформатор Джордж Генри Эванс и фракция нью-йоркских антиарендаторов, ставших его последователями; они фактически начали использовать термин «свободная земля» двумя годами ранее, в 1846 году. С энтузиазмом отнеслись к нему и бывшие демократы-северяне, которых партия исключила за смелость критиковать рабство; среди них был и новый лидер Партии Свободы, сенатор Джон П. Хейл. [1975] С другой стороны, несколько членов Партии Свободы отказались принять Ван Бюрена и сохранили свою обособленность. Мотивацией самого бывшего президента была защита демократической машины, которую он создал в штате Нью-Йорк, от разрушения ставленниками Полка. Как отмечает один рассудительный биограф, «в 1848 году Ван Бюрен действовал не как моральный идеалист и не как мстительный циник, а как верный нью-йоркский демократ, которым он всегда был». [1976] Однако общенациональное значение нового движения, которое временно возглавил Ван Бюрен, объяснялось новой силой секционализма. Двенадцать лет спустя новая Республиканская партия с платформой, во многом схожей с платформой Партии свободной почвы, фактически выиграет президентский пост.

7 ноября 1848 года состоялись первые современные президентские выборы; впервые все штаты выбрали своих выборщиков в один и тот же день. Все штаты, кроме Южной Каролины, сделали это путем всенародного голосования. Единый день голосования был установлен Конгрессом после печально известных махинаций 1844 года, организованных Джоном Слайделлом от имени Полка в Луизиане, где пять тысяч человек проголосовали в одном приходе в один день, а затем отправились в другой, чтобы проголосовать снова через день. [1977] Конгресс выбрал вторник, чтобы сельские избиратели могли отправиться в окружной центр в понедельник, не заставляя таким образом субботников ехать в воскресенье; первое ноября было исключено, поскольку католики ходили на мессу в День всех святых. Перенесение голосования на один день все равно не мешало голосовать более чем на одном участке в городах; в отсутствие регистрации избирателей этот вид мошенничества оставался достаточно распространенным, чтобы вызвать шутливое напутствие: «Голосуй рано и часто». Поскольку телеграфная сеть уже связывала большую часть страны мгновенной связью, некоторые люди беспокоились, что ранние сообщения о результатах выборов на Востоке повлияют на избирателей на Западе. (Хотя стандартные часовые пояса все ещё оставались в будущем, на Востоке, конечно, было позднее время суток, чем на Западе). Телеграфные компании предупреждали своих сотрудников не разглашать содержание сообщений никому, кроме адресата, но газеты договорились об объединении информации по проводам через Ассошиэйтед Пресс в 1848 году. Время, необходимое для ручного подсчета бюллетеней и печати газет с результатами выборов, смягчало проблему на этом раннем этапе революции в области коммуникаций. [1978] Позже штат Мэн добился исключения, которое позволило ему провести президентские выборы в сентябре на том основании, что к ноябрю в Мэне часто бывает плохая погода.

Подсчет голосов проходил так медленно, что результат стал известен только через неделю. Тейлор выиграл выборы, получив 163 голоса выборщиков против 127 у Касса; «Старый грубый и готовый» победил и на Севере, и на Юге. Полк мог покинуть свой пост, достигнув своих первоначальных целей более полно, чем большинство президентов, но выборы также стали воплощением его кошмара: война, которую он вел, привела к появлению военного героя из числа вигов, который сменил его в Белом доме. Партия Ван Бюрена «Свободная почва» не прошла ни в одном из штатов, но заняла второе место в Нью-Йорке, Массачусетсе и Вермонте. Как и революция в сфере коммуникаций, секционная революция в американской политике в 1848 году только начиналась. Обе основные партии уклонились от выполнения Уилмотской Оговорки: виги — тем, что не имели платформы, а демократы — тем, что выдвинули кандидата, выступавшего за народный суверенитет. Большинство американских избирателей и политиков придерживались своих старых партийных убеждений. Даже друзья Ван Бюрена — Бентон и Фрэнсис Блэр — поддержали Каса; как ни странно, Дэвид Уилмот тоже. Со стороны вигов даже такие противники продления рабства, как Линкольн и Сьюард поддержали Тейлора. Партия свободной почвы отняла достаточно голосов у демократов в Нью-Йорке, чтобы этот штат достался Тейлору; в Огайо она отняла достаточно голосов у вигов, чтобы этот штат достался Касу. В целом, третья партия, похоже, не определила исход выборов, которые Тейлор выиграл бы и без её вмешательства. [1979] Тем не менее, Партия свободных почвенников дала понять национальным политикам, что критическая часть северного электората считает неприемлемым увеличение числа рабовладельческих штатов. После этого Конгресс не принял больше ни одного рабовладельческого штата.

После выборов Клей утверждал, что он тоже мог победить Каса, выиграв все штаты, которые выиграл Тейлор, кроме Джорджии, и, возможно, он был прав, хотя Клею, возможно, следовало также уступить Флориду и Луизиану, которые выиграл Тейлор. Политики вигов, считавшие, что Клей не сможет победить, вероятно, были слишком осторожны, как это часто бывает у политиков. Тейлор помог вигам только на глубоком Юге; на Севере избиратели вигов были бы так же или даже лучше для Клэя. Тариф Уокера был крайне непопулярен в протекционистской Пенсильвании, важнейшем штате, который выбрал Тейлора и, предположительно, выбрал бы и Клэя. В отличие от национального банка, тариф не умер как вопрос. В отличие от Тейлора, Клей мог бы удержать Огайо для вигов даже с билетом «Свободной почвы» на поле. Что касается Ван Бюрена, то его момент бунтарства прошел, он вернулся в Демократическую партию и оставался там до конца жизни. Его осторожность взяла верх над принципами. В 1850-х годах он поддерживал Пирса и Бьюкенена на президентских выборах, а в 1860 году поддержал Дугласа и народный суверенитет, а не Линкольна и свободную землю. [1980]

В конце 1848 года Соединенные Штаты смотрели в будущее, а новоизбранный президент от оппозиции ждал марта, чтобы вступить в должность. Закари Тейлор мог испытывать определенное личное удовлетворение от того, что победил Льюиса Касса. В 1832 году полковник Тейлор, в соответствии с политикой военного министерства, выселил нескольких белых скваттеров с индейских земель. Разгневанные поселенцы подали на Тейлора в суд. Но когда Тейлор попросил военного секретаря Касса дать показания о том, что он подчинялся приказам, Касс отказался. Тейлор пришёл к выводу, что секретарь действовал «из робости, а возможно, и из худших побуждений». [1981] Хотя в 1848 году его сторонники на юге преподносили его кандидатуру как кандидатуру рабовладельца-плантатора, мировоззрение Старого Грубияна и Готового больше отражало годы его службы в армии, чем его заочное владение плантацией в Луизиане. До того как безвременная смерть оборвала его президентство, этот ветеран-военнослужащий будет враждовать с крайними сторонниками прав Юга, настаивая на том, что Калифорния должна стать свободным штатом, а Нью-Мексико должно остаться отдельным от Техаса.

Эндрю Джексон и его Демократическая партия апеллировали к воинственному чувству эгалитаризма среди мужчин благосклонной расы и построили сильную нацию, даже сохраняя роль национального государства настолько ограниченной, насколько это было возможно. Демократы также продемонстрировали восприимчивость к иммиграции и терпимость к культурному разнообразию, которые окажутся ценными качествами для нации в последующие годы. Распространение американского суверенитета на весь континент было в значительной степени заслугой демократов. Однако в расширении экономики и образовательных возможностей отразился вклад республиканцев и вигов. Хотя демократы добились большего политического успеха в национальной партийной борьбе предыдущего поколения, в целом виги точнее предвидели направления, в которых двигалась страна: к диверсификации экономики и индустриализации, отходу от зависимости от рабства и однообразной сельскохозяйственной экономики. Лидеры партии вигов, Джон Куинси Адамс и Генри Клей, предвидели и предполагали, какой империей станет Америка. Адамс уже умер, а Клей проиграл свою последнюю попытку стать президентом. Тем не менее, будущее Америки в основном зависело от концепции вигов — экономического развития и усиления центрального правительства. Авраам Линкольн, поклонник Генри Клея, применит принципы Джона Куинси Адамса, чтобы спасти Союз, очистить его от рабства и способствовать развитию образования и экономики.

Соединенные Штаты, которые возглавил Закари Тейлор, были намного больше по площади и населению, чем в 1815 году, богаче и могущественнее. Более разнообразные в социальном, экономическом и культурном плане, они также были гораздо лучше интегрированы с помощью транспорта и связи. Возросшие скорости поразили всех. Парусник «Радуга» прибыл в нью-йоркскую гавань 17 апреля 1846 года, всего через семьдесят пять дней после выхода из Кантона (Китай). Дневник Филиппа Хоуна отмечал: «В наши дни все идет быстро; ветры даже начинают улучшать скорость, которую они поддерживали до сих пор; все идет вперёд, кроме хороших манер и здравых принципов, и они вполне могут сойти с дистанции». [1982]

Хоун был далеко не одинок, задаваясь вопросом, не угрожает ли быстрый темп перемен заветным ценностям. Однако некоторые аспекты американской жизни демонстрировали единообразие и долговечность. Действительно, многие инновации были созданы в ответ на широко распространенное стремление населения к участию в рыночной экономике, и это стремление не подавало признаков ослабления. Национальная идентичность Америки пережила кризисы, её экономика оправилась от паники, а политическая система успешно справилась с неоднократной мирной передачей власти. Возникновение массовых политических партий и всенародное голосование за выборщиков президента оказались совместимы со стабильностью и постепенно сделали республику белых мужчин более демократичной. Но господство белых мужчин по-прежнему преобладало повсюду. Лишь немногие смелые голоса требовали отмены рабства; ещё меньше тех, кто критиковал дискриминацию по половому признаку. Принятие Айовы и Висконсина в состав штатов, уравновешивающее Техас и Флориду, сохранило на некоторое время тщательно надуманное равенство секций, существовавшее в Сенате со времен Миссурийского компромисса. Однако в действительности Север и Юг оказались разделены как никогда институтом рабства, который теперь защищался более яростно, чем в 1815 году. Наконец, христианская религия оставалась неизменным элементом необозримой величины в американской жизни и мысли, одновременно прогрессивным и консервативным, источником как социальных реформ, так и раскольнических споров.

Из всех многочисленных революций 1848 года самая судьбоносная для будущей истории человечества была задумана пятью женщинами за чайным столом Джейн Хант в Ватерлоо, штат Нью-Йорк, одиннадцатого июля. Все присутствующие присматривались к пятидесятипятилетней Лукреции Коффин Мотт, известной аболиционистке и странствующей квакерской евангелистке. Мотт поддерживала хикситскую ветвь квакерства и симпатизировала их наиболее радикальному ответвлению, называемому Прогрессивными Друзьями. Она выросла в китобойной общине Нантакета, где женщины управляли делами, пока их мужчины проводили годы в море. Лукреция и её муж Джеймс, успешный филадельфийский коммерсант, разделявший её стремление к гуманитарным реформам, приехали в западный Нью-Йорк, чтобы навестить сестру Лукреции Марту Коффин-Райт и посетить первый конституционный съезд племени сенека. Отчасти благодаря поддержке белых квакеров сенека успешно противостояли процессу переселения индейцев и остались в западном Нью-Йорке. [1983]