Чтение онлайн

Когда я выхожу в гостиную, там уже собрались все. Зарема, моя мама, Аниса (которая еще сонная, но уже что-то жует), и Ахмед, который нервно ходит из угла в угол.

— Мама, папа! — Аниса бросается ко мне. — А папа сказал, у вас сюрприз! Какой?

Я сажусь на диван, беру ее на колени. Смотрю на Зарему, на маму. Они замерли в ожидании.

— У нас будет малыш, — говорю я. — У Анисы будет братик или сестричка.

Тишина. Секунда. Две. Потом Зарема вскрикивает, прижимает руки к груди и начинает плакать.

— О Аллах, спасибо тебе.

Мама молча обнимает меня, целует в макушку. У нее тоже слезы на глазах.

— Доченька, — шепчет она. — Какая же ты умница.

Аниса смотрит на всех круглыми глазами.

— Малыш? — переспрашивает она. — Какой малыш?

— Маленький, — объясняю я. — Он пока у меня в животике. А через несколько месяцев родится.

— В животике? — она с недоверием смотрит на мой плоский живот. — Там же нет места.

— Вырастет, — улыбается Ахмед, садясь рядом. — Сначала маленький, потом побольше. А потом вылезет и будет с тобой играть.

— Ого, — Аниса задумывается. — А он будет мой?

— Твой братик или сестричка. Ты будешь старшей сестрой.

— Старшей? — она выпрямляется. — Это я буду командовать?

— Немного, — смеюсь я. — Но аккуратно.

— Хорошо, — Аниса кивает. — Я согласна. Пусть будет.

Все смеются. Зарема уже вытирает слезы и куда-то убегает — наверное, готовить что-то особенное для будущей матери. Мама садится рядом, гладит меня по руке.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает озабоченно. — Тошнит? Кружится?

— Пока нет. Только утром немного.

— Это нормально, — кивает она. — Я с тобой так же была. А с Анисой?

— С Анисой вообще не тошнило, — вспоминаю я. — Я тогда думала, что мне повезло.

— Значит, разные будут, — заключает мама. — Это хорошо.

Ахмед смотрит на меня сияющими глазами и, кажется, готов немедленно начать носить на руках.

— Сумая, — говорит он. — Ты теперь ничего не делай. Вообще. Лежи и отдыхай.

— Ахмед, я здорова, — возражаю я. — Я могу готовить, убирать, тренироваться...

— Нет, — отрезает он. — Никаких тренировок. Никакой тяжести. Я сказал.

— Ты сказал? — я поднимаю бровь. — А кто здесь главный?

— Ты, — быстро поправляется он. — Ты главная. Но я буду заботиться. Позволь мне.

Я смотрю на него и сдаюсь.

— Ладно. Но если я захочу прогуляться — пойдешь со мной?

— Хоть на край света, — обещает он.

Первые недели после свадьбы проходят как в тумане.

Я привыкаю к новой жизни. К дому, к Зареме, к постоянному присутствию Ахмеда рядом. К тому, что я теперь не просто мать Анисы, а жена. Настоящая. Свадебные поздравления все еще сыплются, гости все еще приходят, но жизнь потихоньку входит в колею.

Аниса осваивается в Грозном на удивление быстро. У нее уже появились друзья во дворе, соседские дети, с которыми она играет в догонялки. Зарема водит ее в парк, кормит своими пирожками, балует. Иногда я ревную — моя девочка, моя кровь, а она уже бежит к бабушке с распростертыми объятиями. Но потом понимаю: это же хорошо. Чем больше любви, тем лучше.

Мама гостит у нас уже вторую неделю. Она помогает по дому, готовит, гуляет с Анисой, когда Зарема занята. По вечерам мы сидим на кухне, пьем чай и говорим. Обо всем.

— Ты счастлива, дочка? — спрашивает она в очередной раз.

— Да, мама, — отвечаю я. — Очень.

— И слава богу. Я так боялась за тебя. Так боялась...

— Я знаю. Но теперь все хорошо.

— Вижу, — она улыбается. — Ахмед на тебя смотрит — не надышится. Это дорогого стоит.

— Он хороший, мама.

— Хороший, — соглашается она. — Только упрямый, как сто ишаков.

— Это я в нем и люблю, — смеюсь я.

На третьей неделе начинается токсикоз.

Не просто утренняя тошнота, а полноценный кошмар. Меня выворачивает наизнанку от любого запаха. От еды, от духов, от цветов. Я не могу есть, не могу пить, не могу даже смотреть на холодильник.

Ахмед в панике.

— Сумая, поешь хоть что-нибудь, — умоляет он, стоя надо мной с тарелкой бульона. — Ну хотя бы ложечку.

— Не могу, — мычу я, зажимая рот. — Убери.

— Может, врача вызвать?

— Ахмед, это нормально. У всех так бывает.

— У всех — не ты, — возражает он. — Ты моя жена. Ты не должна страдать.

Зарема приходит на помощь. Она выносит из кухни все пахнущее, открывает окна, приносит мне мятный чай с лимоном.

— Попей, дочка, — говорит она. — Мята успокаивает.

Я пью, и мне действительно становится легче.

— Спасибо, — шепчу я.

— Глупая, — она гладит меня по голове. — Я троих родила. Знаю, что делать.

С тех пор Зарема берет шефство над моим питанием. Она готовит только то, что я могу есть, в проветренной кухне, без резких запахов. Носит мне еду в комнату, уговаривает, угождает.

— Ты как мать родная, — говорю я ей однажды.

— Я и есть мать, — отвечает она. — Твоя тоже. Теперь две мамы — везет тебе.

— Везет, — соглашаюсь я.

К концу первого месяца токсикоз потихоньку отступает. Я снова могу есть, пить, нормально жить. Ахмед выдыхает.

— Я так больше не могу, — признается он. — Смотреть, как ты мучаешься — это пытка.

— А я, думаешь, не мучаюсь? — улыбаюсь я. — Но теперь все хорошо. Честно.

— Точно?

— Точно, — я беру его руку и кладу на живот. — Не переживай, всё хорошо.

Он замирает. Водит ладонью по едва заметному бугорку.

— Там наш ребенок, — шепчет он. — Наш. У меня до сих пор не укладывается в голове.

— Привыкай, — смеюсь я. — Их может быть много.

— Пусть, — соглашается он. — Сколько Аллах даст, столько и будет.

На шестой неделе мы едем на первое УЗИ.

Я волнуюсь ужасно. Вдруг что-то не так? Вдруг с малышом проблема? Ахмед держит меня за руку всю дорогу и молчит. Тоже волнуется.

В кабинете врача я ложусь на кушетку, Ахмед садится рядом, не выпуская моей ладони. Врач наносит гель на живот, водит датчиком.

— Вот, — говорит она. — Смотрите.

На экране появляется маленькая точка. Потянется, увеличивается, и я вижу — крошечное сердечко бьется. Быстро-быстро, как у птички.