Чтение онлайн

— Мы знакомы, — сказал он.

Не вопрос. Утверждение, тихое, только для неё.

Она не остановилась.

— Не припоминаю, — сказала она и прошла мимо.

За спиной была полная тишина — секунды три, не больше, — а потом отец что-то сказал гостю, и разговор возобновился, и мир сделал вид, что ничего не произошло.

Элара поднялась по лестнице в дом.

В коридоре, где её никто не видел, она остановилась.

Постояла.

Подумала: вот это поворот.

Ещё подумала: надо было утопить его у озера, пока была возможность.

Подумала, после паузы: хотя нет. Это была бы не я.

И пошла переодеваться.

Ужин был испытанием, которое она в целом прошла.

Оделась в бежевое платье — не лучшее, но приличное, и мать посмотрела на неё с облегчением, когда она спустилась. Волосы убрала, как умела: коса через плечо, несколько шпилек, ровно и опрятно. Руки были чистые.

За столом Кейран Астерн сидел напротив.

Элара смотрела в тарелку с завидным постоянством.

Лита сидела рядом с графом и была великолепна — розовое платье, правильная улыбка, разговор вела легко и без усилий, спрашивала про столицу, слушала ответы с искренним интересом, который у неё не был притворством, а был настоящим, и это делало её в десять раз обаятельнее любой девушки, которая только делала бы вид. Элара смотрела на сестру с чем-то похожим на гордость.

Отец разговаривал с графом о делах.

Мать следила за всем сразу — это её особый дар, одновременно видеть тарелки, разговор, лица и что-то происходящее за окном.

Элара ела.

— Элара, — сказал отец.

Она подняла взгляд.

— Граф спрашивает, давно ли ты занимаешься садом.

Она посмотрела на графа. Он смотрел на неё с вежливым выражением человека, который спрашивает про сад.

— Два года, — сказала она.

— Вы увлекаетесь садоводством? — спросил он.

— Иногда.

— А чем ещё?

Пауза. Мать смотрела на неё.

— Верховой ездой, — сказала Элара. — Травами. Хозяйством.

— Необычные увлечения для… — Он остановился.

— Для кого? — спросила она.

— Для барышни из поместья.

— Наверное, — согласилась она. — Обычные дела барышни мне скучны.

Лита тихонько кашлянула.

— А что вас развлекает? — спросил граф. В голосе не было насмешки. Это было неприятнее насмешки, потому что с насмешкой было бы проще.

Элара посмотрела на него прямо — первый раз по-настоящему, с расстояния стола.

При дневном свете у озера она не разглядела его как следует. Сейчас — разглядела. Тёмные волосы, тёмные глаза, черты правильные, но не мягкие — что-то в них твёрдое, привычное к сопротивлению. На щеке не было ни следа, конечно. Но она знала, что она знает, и он знал, что она знает.

— Многое, — сказала она. — Но за ужином об этом неудобно рассказывать.

Он чуть улыбнулся — краем рта, едва.

— Почему?

— Мне запрещено говорить про мельницу и конюшню, — сказала Элара серьёзно. — Семейное правило.

Лита поперхнулась. Отец посмотрел в потолок. Мать взяла бокал с таким видом, как берут что-нибудь, когда надо чем-то занять руки.

Граф Кейран Астерн смотрел на Элару несколько секунд. Потом засмеялся.

Не вежливо. По-настоящему — тихо, но настоящее, она уже слышала этот смех у озера и узнала сразу.

Элара молча посмотрела в тарелку.

Ужин продолжился.

После ужина мать попросила Литу помочь с чем-то в кладовой — прозрачный предлог, который Лита приняла с достоинством и ушла. Отец вышел с управляющим. Элара собиралась последовать за всеми, потому что интуиция — или просто здравый смысл — говорила ей, что не надо оставаться. Нельзя. Иначе всё изменится.

— Элара Вессен.

Она остановилась у двери.

Граф стоял у стола. Не двигался к ней. Просто смотрел.

— Я хотел бы поговорить с вами, — сказал он. — Если у вас есть время.

— Времени немного, — сказала она.

— Это недолго. Но важно.

Она помолчала. Потом отошла от двери и встала у окна — там было пространство за спиной, и это имело значение, хотя говорить об этом вслух было бы странно.

— Слушаю, — сказала она.

Он подошёл не к ней — к библиотечному шкафу, встал рядом, провёл пальцем по корешкам книг. Она наблюдала за этим жестом и думала, что он привык думать руками, это видно.

— Я выбрал вас, — сказал он.

Элара ждала, что он продолжит. Он не продолжал.

— Как жену, — добавил он, на случай если она не поняла.

— Я поняла, — сказала она. — Нет.

Пауза.

— Это не вопрос, — сказал он.

— Я знаю. Поэтому мой ответ тоже не ответ на вопрос. Это просто ответ.

Он повернулся к ней. Смотрел несколько секунд.

— Почему? — спросил он наконец.

— Потому что я не хочу замуж, — сказала Элара. — Особенно за человека, которого я знаю двадцать четыре часа, из которых половина была неудачной.

— Это можно исправить.

— Двадцать четыре часа?