Чтение онлайн

Она смотрела на него долго. Он ждал — не нетерпеливо, а так, как ждёт человек, который умеет ждать, но это ему стоит усилий.

— Мне нужно время, — сказала она наконец.

— Сколько?

— Не знаю.

— У меня есть неделя, — сказал он. — Потом мне нужно возвращаться.

— Это не мои ограничения.

— Нет, — согласился он. — Но они есть.

— Хорошо, — сказала она. — Неделя.

Она пошла к дому. У входа оглянулась — он стоял у яблони и смотрел ей вслед.

— Граф, — сказала она.

— Да?

— Если за эту неделю вы ещё раз скажете что-нибудь про незаконченные дела, — сказала она, — я пересмотрю своё мнение о пощёчинах как крайней мере.

Он молчал секунду.

— Справедливо, — сказал он и почти улыбнулся.

Неделя прошла странно.

Элара думала, что будет тяжело — что присутствие человека, с которым она не хотела иметь дела, будет давить на неё, как давит погода перед грозой. Но давления не было. Было что-то другое, значительно более неудобное: привыкание.

Он не преследовал её. Он не добивался. Он просто был — за завтраком, за ужином, иногда в библиотеке, один раз в саду, где помог ей с тяжёлым ящиком посадочного материала, который она тащила от сарая к клумбе. Она сказала: не надо. Он взял ящик и поставил туда, куда она показала, и ушёл, не прибавив ничего лишнего — ни улыбки, ни замечания, ни взгляда, который говорил бы: видите, какой я хороший.

Это было труднее всего.

С человеком, который старается понравиться, легко — видишь усилие, видишь расчёт, держишь дистанцию. С человеком, который просто есть рядом и не притворяется, — значительно сложнее.

Она ездила к озеру каждое утро.

Один раз, на третий день, вернулась позже обычного — задержалась, наблюдая, как по воде идёт рябь от ветра, и не думала ни о чём конкретном. У ворот поместья стоял конюх и смотрел на дорогу с видом человека, которого попросили смотреть.

— Госпожа Вессен, — сказал конюх, — граф спрашивал, не случилось ли чего.

Она остановилась.

— Граф спрашивал обо мне?

— Да, госпожа. Вы задержались, и он два раза подходил и выяснял, бывало ли такое ранее.

— Я взрослый человек, — сказала Элара. — И езжу к озеру каждый день.

— Я передам, — сказал конюх с облегчением.

Она поставила Тоше в конюшню и пошла в дом. На лестнице столкнулась с графом — он спускался, она поднималась, и несколько ступеней между ними сделали их почти одного роста, что было неожиданно.

— Вы беспокоились, не стоило, — сказала она.

— Задержались.

— Я взрослый человек и езжу к озеру каждый день, — повторила она то, что говорила конюху.

— Я знаю, — сказал он. — Простите.

Пауза.

— Вы не должны были беспокоиться, — сказала она.

— Наверное, — согласился он. — И всё же. Ведь я встретил вас тогда. Мог и другой.

Она посмотрела на него. Он смотрел на неё — прямо, без извинений за то, что смотрит, без попытки сделать выражение лица менее читаемым. На лице у него было написано именно то, что было: беспокоился. Не притворялся, что нет.

— Ладно, — сказала она.

Это не было согласием. Это было просто ладно.

Она прошла мимо него по лестнице.

На пятый день они разговаривали про магию.

Это вышло случайно — она возвращалась с огорода, где проверяла молодые яблони на предмет болезни листьев, и он спросил, что она делала. Она объяснила. Он спросил — неожиданно конкретно, как спрашивает человек, который понимает предмет, — о том, как именно она определяет болезнь по листу. Она объяснила, потому что вопрос был настоящим. Он задал следующий. Она ответила. Это продолжалось полчаса, и в конце она поняла, что они стоят у забора огорода и разговаривают про магию растений с увлечённостью людей, которым это интересно обоим.

— У вас огонь и металл, — сказала она. — Растительная магия, наверное, кажется вам мелочью.

— Нет, — сказал он. — Она кажется мне сложнее. Огонь — прямой. Он идёт туда, куда ты его направляешь. Растения думают сами.

— Они не думают, — сказала Элара. — Они чувствуют.

— Какая разница?

— Огромная. — Она провела рукой по деревянному забору, почувствовала под пальцами старое дерево — мёртвое, но ещё помнящее, что было живым. — Растение не принимает решений. Но оно знает, что ему нужно. Вода, свет, тепло, почва. Если ты умеешь слышать это — можешь помочь. Если не умеешь — мешаешь, даже когда думаешь, что помогаешь.

— Как люди, — сказал он.

Она посмотрела на него.

— Иногда, — сказала она осторожно.

Он чуть улыбнулся — не краем рта, чуть шире, и это было другое лицо, не то, что она видела раньше.

— Покажете? — спросил он. — Если не сложно.

Она подумала секунду. Потом подошла к молодой яблоне у забора — маленькой, в первый год, ещё неуверенной в себе — и положила ладонь на ствол.

Магия пришла тихо — как всегда, без усилий здесь, в саду, где земля знала её уже два года. Она почувствовала дерево: корни в сухой земле — надо будет полить, — первые признаки здорового роста на нижних ветвях, слабость в одном месте на стволе — там, где был удар, может быть морозом, может быть ветром.

Она пустила тепло — осторожно, не форсируя. Попросила. Дерево отозвалось.

На тонкой ветке появилась почка. Маленькая, плотная, живая — за несколько секунд, которые в другое время заняли бы неделю.

Она убрала руку.

Посмотрела на графа.

Он смотрел на почку.

— Это, — сказал он медленно, — красивее, чем огонь.

— Огонь тоже красивый, — сказала она. — Просто другой.

— Другой, — согласился он. — Огонь разрушает, прежде чем создаёт. Это всегда сначала потеря.

— Зато быстро, — сказала Элара.

— Зато быстро, — повторил он. — Это его главное достоинство и главный недостаток.

Они стояли у яблони, и между ними было пространство, которое уже не было тем же, что в начале недели. Она это чувствовала и злилась на себя за то, что чувствует.

— Граф, — сказала она.

— Да?