Чтение онлайн

– Айме больна, а мама…

– Да, знаю, страдает от мигрени. И у моей матери будет мигрень несколько дней, пока Хуан в доме. А что касается болезни Айме, думаю, она преувеличивает, ведь ей тоже неприятен бедный Хуан.

– Она тебе сказала?

– Откровенно сказала. Я спросил ее и, как всегда, она искренна со мной, и за это я ей благодарен. Но мне хочется, чтобы она относилась к Хуану любезней и отзывчивей!

– Не думаю, что Хуан сочетается с духом этого дома. Ты и сам это понимаешь, Ренато. Он не выглядит довольным. Почему не позволишь ему уехать?

– Я позволю, что еще мне остается! Но как нелепа недоброжелательность к Хуану. Он мрачный и угрюмый, потому что много страдал. Это очень длинная и долгая история. Я расскажу тебе ее как-нибудь в другой раз, хотя по правде, в этой истории много темных пятен. У отца перед ним было огромное обязательство, но оставим папу, хотя он и связан с этим. Я хочу изменить рабочий режим в Кампо Реаль. Мы начали с самого срочного – больных, но приложить руку нужно ко всему. Само собой, для этого мне нужен старый Ноэль, и посмотри, какое совпадение. Я думал послать за ним на следующей неделе, и недавно мне передали, что он задержался на половине пути из-за сломанного колеса наемной повозки. И естественно, я послал за ним другую. Что с тобой? Ты так неспокойна.

– Со мной ничего не происходит. Столько всего, что…

– Мы все постепенно решим. Если ты не слишком устала, выйдем посмотреть, не приехал ли Ноэль. Боюсь, что и его присутствие не принесет радость маме.

– В таком случае?

– Ей не по нраву пойти против Баутисты, но я готов покончить с его злоупотреблением власти. Его присутствие здесь – зло, которое следует искоренить, и нужно действовать решительно. Слышишь? Кажется, подъезжает карета. Пойдем!

– Сеньор Ренато с сеньоритой Моникой вышли в сад, потому что подъехала повозка, но они ждали какого-то другого гостя. Такая большая карета, с заказами сеньориты Моники для больных, о которых она печется. Так что они занялись сумками и пакетами, – сообщила Ана, в соответствии с порученным заданием.

– А Хуан? С ними был Хуан?

– Как бы не так! Хуан поел и ушел из столовой, сказал, что ляжет спать. Но как бы не так. Он пошел узнавать, дали ли мальчику, которого он привез с собой, поужинать. И сказал Эстебану, чтобы того не отправляли в комнату для слуг, потому что Колибри, так зовут негритенка, должен спать с ним в той же комнате.

– И где он сейчас?

– Гуляет с мальчиком во втором дворике и молчит.

– Послушай, Ана. Позови этого ребенка, уведи его куда-нибудь, чтобы оставить Хуана одного.

– Для чего, хозяйка? – удивилась служанка.

– Не спрашивай; делай, что говорю. Посмотри, тебе нравится это кольцо? Возьми его. Оно твое. Для тебя. Но выполни мое поручение. Иди.

– Мой хозяин…

– Что такое, Колибри?

Хуан бродил с мальчиком по двору, но не смотрел на него и не разговаривал. Он погрузился в горькие мысли, и когда тот с ним заговорил, то словно пробудился ото сна, полного зловещих образов. Его немного успокоило маленькое и темное лицо друга.

– Мы останемся в этом доме, хозяин? На кухне говорили, что останемся навсегда, что вы будете управлять, и выгонят очень злого человека, который сейчас управляет. Но когда он пришел, все замолчали. Это очень скверный старик, капитан! Он пришел и молча ударил ногой кошку, которая пила молоко. Он правда очень нехороший, ведь кошка ничего ему не сделала. Это правда, что говорят, хозяин?

– Нет, Колибри, неправда. Завтра мы уедем из этого дома.

– И не увидим новую хозяйку? Не станем ее искать?

– Нет новой хозяйки, Колибри, – вздохнул Хуан с глубокой грустью. – Мы снова уедем на «Люцифере». Возьмем курс в море, и больше не вернемся на Мартинику.

– А как же большой дом, что вы хотели построить там, в горах? А все красивые вещи, о которых вы думали, хозяин?

– Всему пришел конец, Колибри. Уедем, и не вернемся больше!

– Пс… пс…! – тихо позвала служанка-метиска.

– Что такое? Что происходит? – рассердился Хуан.

– Я позвала мальчика, сеньор Хуан. Позвала, чтобы увести с собой. Вы поговорите наедине, – прошептала Ана таинственно. – С вами хотят поговорить, и чтобы никто не знал.

– Кто хочет поговорить?

– Не кричите. Нельзя, чтобы кто-то узнал. Ступайте в тот темный угол и не кричите. Говорите тише. Это секрет. Хозяйка не хочет, чтобы кто-то узнал.

– Хозяйка? Какая хозяйка? – спросил Хуан, но вскоре понял и воскликнул: – Айме!

– Пс… Не кричите… Не кричите… – умоляла Ана. И удаляясь, приказала: – Пойдем, мальчик.

Хуан оцепенел, потрясенный от удивления и гнева, а также дикой радости. Айме там, в нескольких шагах. Он угадывал ее очертания в темном углу, и приблизившись, увидел бледное лицо, дрожащие губы, умоляюще протянутые руки. Непроизвольно он понизил голос. Возможно, его душило биение сердца, которое бушевало, или необъяснимый озноб, пробежавший по спине:

– Ты! Ты!

– Убей меня, Хуан! Я пришла, чтобы ты убил меня.

– Я пришел убить тебя, Айме. Но все же не считаю, что у меня есть такое право.

– Не считаешь, что у тебя есть право? А разве оно тебе нужно, когда ты руками вырываешь у жизни то, в чем она тебе отказывала? Разве оно когда-нибудь было нужно тебе, Хуан?

Айме шагнула из полумрака и взглянула удивленно, даже со злостью. Она увидела холодное, невозмутимое, непроницаемое лицо – не такое лицо она желала видеть. Опережая его ярость, она одной фразой рискнула всем, а теперь чувствовала себя обманутой в болезненном желании. Хуан, ее Хуан Дьявол казался теперь другим в одеждах кабальеро. Казался другим, загадочным, с сатанинской вспышкой в глазах.

– Зачем мне убивать тебя? Ты не любишь мужа, благородного кабальеро Д'Отремон? Не счастлива, что стала хозяйкой Кампо Реаль? Не счастлива всем этим шелковым тряпкам, хламу бус и драгоценностям?

– Ты знаешь, что меня радует, и уж точно не эти вещи, Хуан.

– Я ничего не знаю. Что я могу знать о сеньоре Д'Отремон, супруге лучшего друга? Супруге Ренато Д'Отремона, такого благородного и внимательного ко мне, словно у нас одна кровь, столь озабоченному моим будущим, что не хочет отпускать меня в море; столь внимательному к моему благополучию, что лично хочет о нем побеспокоиться; столь уверенному и доверчивому, что предлагает мне место, на котором можно очень легко его разорить, да и опозорить.

– Ты с ума сошел?

– В любом случае, он такой. Хотя мои слова и прозвучали для тебя язвительно, но это чистейшая и суровая правда. Забавно, не так ли? Чрезвычайно забавно. И нет причины показывать свое отчаяние. Наоборот. Ты удачливая женщина, Айме, чрезвычайно удачливая. Чего ты еще хочешь?

– Хочу понять, искренен ли ты и почему так говоришь. И кроме того, ради чего приехал? Чего добиваешься? Как поступишь, в конце концов?

– Ради чего приехал, я уже сказал: убить тебя. Но кое-кто остановил мой первый порыв.