Чтение онлайн

Докурив до картонки, Пашка потыкал окурком о кривой сбитый каблук и вдруг

оживился.

— Слушай, а давай Петухову деньги не отдавать.

— Давай, — одобрил Дуплистов, — не знаю, чего ты, — и, задумчиво

разбирая ширинку, пошел за трансформаторную будку.

Когда он с благодатью на лице воротился, банка была пуста и, как

показалось Дуплистову, совершенно суха.

— А где пиво-то? — не понял Дуплистов.

— Какое пиво? — небрежно спросил Пашка и выплюнул рыбий хвостик.

— Ну, тут еще полбанки пива оставалось, — глупо заглядывая под лавку,

жалобно сказал Дуплистов.

— Не помню, — сказал Пашка и, положа руки на живот, удовлетворенно

вытянул ноги.

Дуплистов стал вспоминать, встречались ли ему еще в жизни такие

отпетые мерзавцы, как Пашка, но так и не вспомнил.

КЛЕВО

Решил я тут как-то после Первомая жениться. Весна - красна, видимо,

подействовала и оживление в природе. Прихожу к другу Клюкину, он в этих делах

дока - три раза был женат и всегда очень удачно.

– Так, мол, и так, - говорю, - друг Клюкин, - умнее других быть не

хочу. Приспела мне пора жениться. Ячейка общества, полнокровная жизнь, в

смысле регулярности, след на земле, ну, ты сам понимаешь.

А Клюкин посмотрел на меня грустно так, по-осеннему, и, не вставая с

дивана, говорит:

– Жениться, брат, глупо, а не жениться еще глупей. Это один англичанин

сказал по фамилии Шоу.

Чувствую, врет.

– Сам, что ли, слышал? — спрашиваю.

– Нет, отрицает Клюкин, — в отрывном календаре за 1976 год читал. Но

дело даже и не в этом.

– А в чем же? — интересуюсь.

Долго Клюкин крутил вокруг да около. Но потом посоветовал.

– Знаешь что, сходи-ка ты, брат, на танцы. Там невест море, глядишь,

что и выгорит у тебя. И будь попроще. В таких делах дуракам везет.

Хорошо, отскреб бритвой рожу, надеваю «бананы», кроссовки на резиновом

ходу, беру полтинник на билет, рубль для представительства и, как дурак

трезвый, пошел.

Не соврал друг Клюкин — невест там хоть пруд пруди. И вообще,

нормально, музыка, свет. Закурил я «Курортные», встал у оградки, кандидатку

для возникновения семьи подбираю. А тут каких только нет! И блондинки семи

оттенков, и черненькие, и половинка - наполовинку — спереди сивая, а на

затылке, ну как есть, форменная брюнетка. И прически у большинства под один

мотивчик — «взрыв на макаронной фабрике» называется. Все тоже смолят

сигаретки с фильтрацией и ждут, когда музыка заиграет.

Стою я, значит, культурно отдыхаю, и тут подходит к микрофону какой-

то чудак с гитарой и гирькой горпищеторговской на шее, здоровый такой дядя,

и кричит объявление:

— Белый танец! Приглашают девушки!

Стою дальше, папиросу притоптал, жду, может, какая дура подойдет, а у

меня руки заняты. И что вы думаете, останавливается около меня одна

представительница шнурки на ботинках завязать и в меня глазом целит.

Интересуется, значит. Так, ничего потрясающего, но когда спиной стоит, что-то

в ней проявляется такое. Шарм пикантный какой-то, если не сказать большего.

Ну вот, стоим мы с ней, топчемся, танцуем, выходит. Я ей, конечно, гули

– гули, как вас зовут, и все такое. А она: «Оля... Да... Нет... Нештяк... Ха-

ха... Клево». И больше ни гугу, спросила только, почем я «бананы» брал. Одним

словом, познакомились изрядно. Проводил я ее, а живет она у черта на

куличках, аж за новой психбольницей, как по «двойке» ехать. И стали мы с ней

после зтого морально дружить и физически общаться в ресторанах, кино и в

планетарии. В зоопарке были. Мне, помню, больше всего медведи понравились. А

ей не знаю что. Молчит потому что. Спросишь ее, бывалочи, после сеанса:

— Ну, как тебе «Танцор диско»? Здорово он того по башке!

А она:

— Нештяк, ха-ха, клево.

Вот и вся беседа.

Но ухаживал я за ней, как за призовым рысаком. Холил и лелеял по

дурости, общался строго под ручку, купил духи «Елена», цветы. А ей все едино.

— Нештяк, ха-ха, клево, — и опять резцы скалит. Ну, а потом все, как по-

писаному. Ее что-то на солененькое потянуло. Известно дело — доигрались.

Хрустит огурцами молосольными и радуется:

— Ха-ха, клево.

Не зря она радовалась, пришлось мне с ней в загс пилить. Тем более, братья

у Оли уж очень физически здоровые. Любого горбатым сделают.

Вот такая требуха жизни образовалась. Такая вот ортодоксальность, черт

возьми.

А через месячишко встретил я друга Клюкина. Он как раз от третьей жены к

четвертой вещички перевозил. С «дипломатом» в автобусе едет.

– Ну, как, — спрашивает, — семейная жизнь? — и ухмыляется еще, гадина.

Хотел я ему морду набить, чтобы дебильных советов не давал, но потом мне

его почему-то жалко стало. Ладно, я с одной женой, а он, бедняга, четыре

испытал.

– Ха-ха, — говорю, — клево. — И больше ничего не сказал.

Да и что говорить-то?

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЛИЧНОСТИ

Я прохаживался по остановке в ожидании автобуса. Вдруг кто-то

наотмашь ударил меня по плечу и счастливо закричал:

– Васька! Лошадев! Братан! Черт бы побрал этого Ваську! — досадливо

поморщился я. — Опять меня с ним спутали».

Я сделал вежливое лицо.

– Извините, но вы ошибаетесь...

– Да ты что! Из-за этого червонца? Брось, нет сейчас, потом отдашь, не

к спеху. Ну, рассказывай, как оно ничего?

Я понял, что от него не отвязаться.

– Да так, ничего оно, — говорю.

— Молодец, — обрадовался незнакомец. — Ты всегда шустрым был. Как дома,