Чтение онлайн

рублей пятьсот сэкономим.

Мне тут обидно стало, занозил гад. Моя Верка и впрямь не очень так уж

насчет красоты. А когда привыкнешь, то вроде и ничего. Но что ради искусства

не сделаешь, тем более, что этот режиссер задаток сует.

Так вот и стала моя Верка артисткой. Мы потом всей бригадой в кино на

десять утра ходили. А там пивная наискосок. Крепко посидели. А Васька

Копчиков мне на прощанье сказал: «Везет тебе, Федька, как дураку. Это в том

смысле, что режиссер мою жену не встретил. А то бы не видать твоей Верке

кина как своих ушей».

Но я не стал спорить, ему, конечно, виднее...

ТРАКТАТ О ЛЮБВИ

О любви сложена уйма песен и волнующих сердце стихов. Это тем более

удивительно, что никто, кого ни спроси, толком и не знает, что, собственно

говоря, такое— эта самая любовь. Попробуем разобраться. И пойдем своим

путем.

А что мы, вообще, знаем о любви? Ну, во-первых, отхлебнем из

живительного родника народного фольклора. Опуская похабные частушки и

фильтруя эпос, выходим на квинтэссенцию: любовь — не картошка. И еще штрихи:

она зла, может нечаянно нагрянуть, когда ее совсем не ждешь, и что любовь —

не вздохи на скамейке. Что значит «не вздохи на скамейке?» Выходит, что если

вздохи не на скамейке, то это уже любовь? А если на стуле? Или, если на

скамейке, но не вздохи? Да мало ли что бывает на скамейке. И что значит «не

картошка»? Мне вот, например, очень нравится жареная баранина, особенно с

лучком. Следите за мыслью. Баранина явно не картошка. Она и дороже, и нигде

ее нет, а картошка еще встречается. С этим спорить, думаю, никто не будет.

Так что же получается. Что баранина — это может быть любовь? По другим

компонентам баранина тоже отвечает. Она не картошка, не вздохи на скамейке и

приходит в магазины всегда неожиданно, когда ее совсем не ждешь. Прибегаешь в

магазин, а тебе в лицо смеются и говорят, что уже кончилась и еще в подсобке.

Выходит, любовь — это баранина? Еще одно тому подтверждение — стихи

замечательного певца революции поэта Маяковского (1893—1930). Дословно там

что-то вроде: любовь — это ночью грачьей рубить и рубить топором, силой своей

играючи. Даже в рифму. Удивительно точное и емкое определение баранины. По

всему видно, автор знал в этом деле толк. Действительно, рубить днем баранину

— чистое безумие. Сразу куда надо донесут, начнут спрашивать, откуда взял,

давно ли ворованное мясо покупаешь... Так что баранину следует рубить

исключительно ночью и еще лучше грачьей, чтобы из-за грачей слышно не

было, как ты топором дукаешь.

Итого мы c вами пришли к неоспоримому выводу, что любовь - это

баранина. Я уже слышу подлый голосок, что, мол, от любви случаются

наслаждение и дети. Так вот отвечаю и контраргументирую фактически. Вы ели

когда-нибудь шашлычок из молодого барашка? И что, вам плохо было? То-то. А

про детей и говорить, нечего. Без баранины с нашей остальной пищи типа

картошки, детей не настругаешь. Даже желания такого не проклюнется. Так что,

баранина — это жизнь, это дети. Любите баранину — нашу надежду и опору...

(Далее смотрите у И. С. Тургенева).

Все.

ИЗ ЖИЗНИ ШАХМАТИСТОВ

Шахматная партия длилась второй час. Белые методично наступали и

теснили. И шахматист Фальцгобель — блондин в очках с неподвижным, как у

слепого, лицом довольно потирал под столом руки. Его оппонент — шахматист

Лущан был не в форме. Превозмогая остаточное опьянение и сдерживая крупную

лошадиную дрожь, идущую откуда-то изнутри, он энергично шевелил густыми, как

у Бармалея, бровями и мучительно размышлял: меняться ему конем за офицера или

погодить. Наконец, осторожность взяла верх — Лущан двинул вперед спичечный

коробок па фланге, заменявший недостающую пешку, и уточнил:

— А мы пешечкой.

— Шах, — беспристрастно сообщил Фальцгобель, подло действуя тем самым

офицером, которого пожалел Лущан.

Лущан, прозрев, застонал от обиды, подробно выругался и, бережно

обхватив отваливающуюся голову, сплюнул под стол горькую слюну.

— Ты здесь не харкай, — предупредил Фальцгобель. — А то расхаркался,

понимаешь.

— А в чем дело? Че такое? — сделал бессовестные глаза Лущан.

— А ни хрена, ни че, — ответил побледневший Фальцгобель и снял очки,

— Че, че? — привстал потрясенный услышанным Лущан и вонюче задышал. — Ты

это, падла очкастая, кому сказал? Я щас из тебя по этой стене барельеф

сделаю. Ты мне сичас свой скелет подаришь. Ах ты, рыбий глаз! Над тружеником

полей издеваться!

— Не люблю шакалов, — признался Фальцгобель и, взяв в кулак лущанскую

пешку — спичечный коробок, выверенно и точно ударил соперника в межглазье.

Лущан, сметая стулья, быстро заперебирал ногами, не поспевая за

падающим туловищем, и распластался на полу, демонстрируя дырявые подошвы

валенок.

Очухался он к вечерней дойке. Когда в голове перестали звенеть

колокольчики и две лампочки соединились в одну, Лущан, взмыкивая от боли и

унижения, ощупал пострадавшие места, отряхнул с фуфайки сор и пошел домой.

А через неделю в «Советском спорте» он прочитал в одной заметке:

«Большое значение в шахматных поединках имеет физическая подготовка

соперников» и поразился верности наблюдения.

ПРОИСШЕСТВИЕ

Начальнику районного отдела милиции

майору ПОЖАРСКОМУ С. С.

от гражданина Казимирчика Р.М.

Заявление

Я, Казимирчик Руслан Матвеевич, 2-го ноября сего года, будучи в трезвом

уме и ясной памяти, проходил по Огнеупорной улице, преследуя цель посадки на