Чтение онлайн

– Агата?

– А-а?

Стэнка проникновенно вздохнула:

– Я ведь не настаиваю. Знаю, у каждого свой путь и свой суд. И...

– Да ладно тебе. К чему сейчас то? Я ведь согласилась. Но...

– Что, "но"?
– колыхнулась она.

– У меня условие: я должна знать, за что страдаю.

– А ты "страдать" будешь?

Ну так... еще как:

– Поживем - увидим. Что за первый "закон Божий"?

– Первый?
– задумалась она.
– Отказ от роскоши.

– То есть?
– открыла я рот.

Дух согласно кивнул:

– Ага. Про еду. Больше то роскоши ты себе не позволяешь.

– О-о... Про еду?

– Совершенно точно. Заодно и попостишься. Скоро ж Пасха. А сейчас как раз - Великий пост.

– "Великий пост", - с расстановкой повторила я.
– Ты мне, дорогая, о-очень подробно будешь рассказывать.

– Так я согласна, - расплылась Стэнка в улыбке.
– Только, меня видеть будешь лишь ты. И слышать. Так что...

– Ну, меня давно за адекватную не держат и...
– заерзала я в кресле.
– А, пошли в кухню. Заодно и позавтракаю... постно. Или еще можно...

– Агата?!

– Ну, как скажешь... И свалилась же на мою голову.

– Я спустилась.

– О-о, это кардинально меняет дело... А масло на булку...

– Нет...

______________________________________

19 марта.

В общем, писать эти "истории" буду здесь, в своем дневнике. Зачем? Пока не знаю. Но, раз господин Блинов рекомендовал (это моя вам, уважаемый, месть если вы, все же, решитесь увековечить мою многогранную личность в своем научном труде. Однако, чучело свое завещаю мужу).

А началась самая первая с деревенской свадьбы в замечательной, не побоюсь этого слова, стране под названием Бередня. Потому что главная героиня там жила и творила... думать о светлом... думать о светлом.

Ну, так вот...

Шум над длинными столами стоял такой, что, кажись, бабка Ясна с лавки рухни со своим десятком пудов(1), никто и глазом не моргнет. Разве что она собой лавку надвое расколет. Да и следом скатерть цапанёт со стряпней, бутылями и гусем на блюде. А с другого края утянет тощего Горана с вилкой и ножом в том самом сочном гусе. А Горан прихватит трубача, что уже на изготовке и ждет лишь закуси на вилке... Нет. И тогда, едва ль. Потому как, свадьба. Свадьба в Стожках. Горластая да развеселая по традиции, хоть и со всех других сторон - внеурочна.

Стэнка на эту свадьбу опоздала. Пришла, когда гости уже сидели за столами во дворе. Широком дворе корчмаря, что своим красным напыженным видом был схож с их же корчмовым клопом. Стэнка сама тех "кровопивцев" не видала, а вот Петр, раза три ночевавший в "гостеприимных номерах", вещал: водятся отборные. Она, в общем, из-за него и опоздала. Не из-за клопа, конечно, да не из-за важного отца жениха. Петр стал тому причиной. С ним по перине и катались, разбавляя тишину в садике за окном звонким смехом и стонами. Только жаль, что ненадолго. Да и всего раз в месячину... Стэнка глянула на сидящего поодаль мрачного старосту и усмехнулась: ведь зачасти сюда ее усач с отрядом, первым взвоет он. А за старостой подтянутся и все Стожки. Петр ее - сборщик княжеских налогов. Со всех, кроме своей "жаркой крали"... Две уж годины как. Да ей какое дело до других? Ей о себе думать надо, ибо больше некому. Стэнка - сирота. Хотя сироток в Стожках любят и жалеют, да вот Стэнка еще и травница. Хорошая, в пятом колене, а значит, ведьма. А уж таких здесь "любят" как цепных собак: если надобность созрела, бросят смачный кус, а нет ее, обходят дальней стороной. Так к чему Стэнке хвостом всем вилять? На ее век "кусков смачных" хватит - сами принесут. И девушка вновь прошлась карими глазами по галдящим землякам. Остановила их лишь на одном... Жених, длинный смуглый Гргур, сделал вид, будто у него в глазу сорина... Ха!

– А ты чего припозднилась?

– Ась?
– отвела Стэнка оскал от Гргура.
– Я тебя не слы...

– Почему поздно?!
– проорала ей в ухо златовласая дева.

Ну, как "проорала"? Не в нраве Солены голос свой тужить зря. Для нее он ценен. Солена - плакальщица на похоронах. И тоже - лучшая (хоть в Стожках, как и Стэнка - единственна). Они и сошлись вначале лишь на этой полосе. Долго пялились друг на друга издали и с интересом, а потом сошлись.

– Были у меня дела!

– А-а, - открыла Солена свой пухлогубый рот.
– Дела... Венчание ладно прошло.

Стэнка в ответ наморщила нос:

– Что ты мне опять?! Я ничегошеньки не слышу! Ор, как в преиспод...

На этом месте музыка с переливом прервалась. Стэнка заозиралась, но из-за стола медленно поднялся стожковый староста:

– Добрые люди!
– оторвал он от зажатой в руке рюмки взгляд.
– Добрые люди!.. Что я хотел вам всем сказать?

– Так скажи уж, - пьяненько крякнул с места щуплый дядька Прохор.

Староста, скосясь на него, потянул длинным носом:

– А и скажу! Жизнь, она полна и добрых дней и смурных. Вот, еще седмицу взад схоронили мы нашего мельника, нашего доброго Житомира Пича, - на этом месте издала кряк уже Солена сбоку, староста тряхнул головой.
– А сегодня с вами свадьбу гуляем!
– и развернулся к молодым.
– Дорогие вы наши мла...мла...
– теперь "крякнула" половина из гостей, бабка же Ясна замерла (вдруг, то лавка под ней?).
– Младенчики наши!
– быком взревел оратор.
– Живите в мире да добре многие годины! Не знайте лиха да съурока! Э-эх! На небе Бог - на земле свадьба! Горько!!!
– и опрокинул в горло рюмку.

Весь двор радостно его подхватил:

– Го-рько! Го-рько!

"Младенчики", переглянувшись, встали...

Немного погодя начались долгожданные на любом гулянье танцы. Музыканты устроились на высоком крыльце дома. Ребятня облепила собою заборы и хихикала теперь с них на отбивающих бешеный праздничный ритм гостей. Стэнка же с Соленой юркнули под высоченную ветлу в углу двора. И оттуда, как из темной норки, обозревали теперь все гулянье в свете.

– А молодуха то не танцует, - зевая, пропела подружка травницы.

Та зло хмыкнула:

– Оттанцевалась. Месячина и рожать. Вон какой живот.

– Это точно... Стэнка, а чего вы с Гргуром бычитесь друг на друга? Он к тебе солому стелил, а ты его...

– Чего?
– скривила Стэнка рот. Еще не хватало: с этим...
– Не мужик он, - сказала, как скосила.

– А кто?

– Смердяй и трус. А бычится, потому что я ему отказала. Ой, да не как девка мужику, а отвар один сварить.

– Стэнка, а что ж за "отвар" то такой?

– Из жерухи(2), - выдохнула и округлила на подружку глаза.
– Вот так-то.

– О-о-о, - понимающе протянула та.

– Ого. А пусть теперь и живет с тем, что заслужил. Стерпится - слюбится.

– Так ты - назло?
– удивилась Солена.

Стэнка дернула плечом:

– А что?

– А я думала, из-за греха на душу... Стэнка?

– Ты о душе моей больше меня не пекись, - вскинулась та на подругу.
– Не дала травку Гргуру и всё. И какая теперь разница: почему?.. Давай больше не будем о "младенчиках"?

– Давай, - глядя на Стэнку, вздохнула Солена.
– Да и какие они "младенчики"? У них уж свой... на подходе, - и, еще раз выдув носом, развернулась к танцам на дворе.
– А венчанье все ж, ладно прошло.