Чтение онлайн

– Я за стол не сяду, - тут же уперлась каблуками в землю Стэнка.

Подружка ее закатила к небу глаза:

– О-о... А тучи то разошлись, - и закатила их по новой.
– О-о, ты опять за свое?

– Было бы тут "свое", села бы, - скрестила та руки на груди.
– А ты иди. А то и здесь все места позаймут.

– Ага, - басом отозвалась ей Солена.
– А сама где в это время? Домой опять убежишь? А, ну, пошли, - и неожиданно сильно подхватила подружку под локоть.

Стэнка от такого напора даже упираться на время позабыла. Так они и "добежали" сплоченно до самого крайнего на площади стола. А вот тут уже встала во второй раз:

– Да я ж тебе говорю...
– и, смолкнув, открыла рот: мимо, в окружении четырех важных старост, медленно шел отец Зоил...
– А волосы у него... рыжие.

– Ты о чем?
– непонимающе скривилась сбоку Солена. Отец Зоил обернулся. Стэнка, пригнувшись, рухнула на ближайшую скамью.
– Вот и разумница, - довольно изрекла, глядя на нее, подруга.
– Только ты, того...

– Чего?
– тихо выдохнула Стэнка.

– К столу то развернись передом. А то вкушать будет дюже неудобно...

О-ох, "вкушать"... Да то, что наготовили, состязаясь меж собой стожковые хозяйки, "вкушать" можно и зависнув над столом вниз головой. Тут вам и румяные голубцы, и сочные плескавицы(4), и гуляши в кольцах перца с луком, и горы из колбасок. А какие пироги?.. М-м. А какая ракия? Стожки - единственная в округе деревня, где есть дом с котлами для ее общей варки и единственный на всю округу "выдающийся рецепт" - ракия на сушеной сливе. Поэтому и готова она раньше, чем в остальных деревнях. А почему "выдающийся"? Выдает натуру с подноготной. Не хуже Стэнкиной угар-травы.

Стэнка все это вкусила по чуть-чуть, ведя в собственной душе борьбу меж двух грехов: чревоугодия и зависти... Судя по гире в животе, победу одержал первый. Второй на время затаился где-то в районе...

– Мне бы отойти, - выдула она шумно, проведя рукой по животу.

Двое парней из заозерной Зеленчуйки, упорно ухаживающих за Стэнкой и Соленой (скорее, за второй, первая лишь кривилась на их шутки и потуги), вмиг взбодрились:

– А может, проводить?

– А может, не надо?.. Да чтоб тебя, - прошипела, втянув шею в плечи.

Ну и зачем вообще сюда пришла?.. Господин Новик, по городской моде, под ручку с женой их старосты, проследовал мимо крайнего стола. На мгновенье их взгляды встретились. Мужчина в ответ и бровью не повел:

– С праздником, со Святым Днем Петра и Павла.

– И вас, господин Новик и госпожа Дула!
– вежливо огласилась им вслед Солена.

– Так проводить тебя?
– приподнялся один из ухажеров.

– Спасибо. Посижу еще, - зло буркнула ему через стол Стэнка.

Однако вскоре все ж пришлось оттуда вставать: народ дружно двинул на поляну за деревней для игровой части Дня. Сбежать по пути не получилось и сейчас - Солена вцепилась в легкий рукав блузки Стэнки:

– Не прощу ни в жизнь. Чего мне одной с ними двумя делать?

– Да чтоб... тебя, - страдальчески закатила к небу глаза травница. Конечно, были у нее "варианты" на эту тему, но даже намекать на оные набожной Солене у нее язык не повернулся б. Да и сами парни... Вряд ли. Вот, если б с кем другим? С кеми другими... Тфу! Это в Святой то день! Кстати, о святости... Золотисто рыжую макушку отца Зоила в галдящей и румяной от ракии толпе, она не разглядела.
– Ладно, пошли...

Огромная поляна, упирающаяся в предгорный бор, была заблаговременно поделена на... слово городское... точно, зоны. Зона с карусельным столбом и качелями, зона с широким помостом для спектакля, для вечерних танцев, где уже вовсю играли трубы, тамбурицы и свирели. А еще была игровая зона. То - для детей, хотя они везде успеют. Народ сейчас, как пестрой рекой остров, обволок собой помост и шустро расселся в скошенную (тоже заблаговременно) траву.

– Ой, что сегодня будет, ума не приложу, - устраиваясь сбоку, покачала головой Солена.

Ухажер ее зеленчуйский живо откликнулся:

– А разве не то, что и каждую годину? Олени с нимбами?

Солена удивленно прищурилась:

– Не-ет.

– Нимб отпал?
– внес предположение второй, протягивая Стэнке семечки в ладошке.

– Да какие еще нимбы?
– развернулась к нему Солена.
– Кузнец наш, Тверд, что оленя всегда изображает, руку себе три дня взад сломал. Вон он сидит, насупленный, - вытянула она шею направо к помосту.
– И теперь вместо него - Уйка.

– Это, который...
– напрягла память Стэнка.

– Ага, - качнула подружка головой, да еще и рот открыла.
– И теперь, что будет...

Впрочем, то осталось для всех пока отложенной загадкой, потому как на помост вскарабкался староста Стожков и, прокашлявшись в кулак, заорал:

– Добрые люди! Со Святым Днем вас и... в общем, мы гостям всегда рады и угодить и развлечь! И сейчас вы увидите божественную историю про Святого нашего Петра, ключника Рая, и его старшего брата, Святого Павла, управителя громами и молниями! А происходит она...

– В стародавние времена!

– В предтечном мире!

– Да мы уж знаем всё!
– завыкрикивали из гомонящей толпы. На что староста насупился, с душой махнул рукой и с помоста свалил.

Вместо него туда шустро взобрались пятеро стожковых дев и, выстроившись в углу полукругом, радостно запели:

– Хвала вам небеса за реки и леса!

За нивы и стада! Хвала! Хвала всегда!..

И дальше в том же ритме с тем же текстом. Пока следом на помост не залез в простыне-тоге важный старикан, поправил свой нимб (вот у него нимб был) из соломы и бороду, и воздел к толпе свои худые руки:

– Я - Святой Петр!
– заявлено было со всей серьезностью.
– Я стерегу Райский сад и земных своих чад! Да только много грехов на них нынче! Не так ли, брат мой?!

Божественный его брат, явно припозднившись, выскочил следом и с ходу проорал:

– О, да! Ибо жить они стали не по законам Отца нашего, а...

– Вот дядька Прохор с Гораном дают, - хмыкнула себе под нос Стэнка. Хоровые девы меж тем заголосили:

– За грехи! За грехи!

Лишены Отца руки!

Благодати лишены!

Те грехи покажем мы!

А дальше пошло самое традиционно интересное и на помост, один за другим начали вылазить воплощения семи смертных грехов, среди коих, традиционным же признанием наградили "блуд" в исполнении наливной дочери кузнеца, Марыли. Да и та исполняла свою роль с душой, и даже каялась перед Святыми братьями, оголив блузкой плечико. Стэнке, глядя на это, закралась крамольная мысль. И она зашарила глазами поверх людских голов... но, макушку отца Зоила среди них опять не нашла. Тем временем, действо на помосте перетекло в свой апофеоз. И туда живо выволокли большущий пустой котел, начищенный до мутной зеркальности. Святые братья, торжественно качнув друг другу соломенными бородами, расступились по сторонам: