Чтение онлайн

Все трое вошли в комнату - Зина, мальчик и за ними Леонид.

На полу, недалеко от окна, стоял раскрытый чемодан. Рядом валялись разобранные удочки, кожаная папка, журналы, книги, какие-то коробочки, несколько рулонов ватмана.

– Ну вот, — Леонид прикрыл за собой дверь.

Он посмотрел на ворох разбросанных вещей, взглянул на мальчика, заставил себя улыбнуться и почувствовал, что волнуется и что теперь, пожалуй, уверенности в нем еще меньше. Подошел к столу, вынул пачку сигарет, открутил красную полоску и снова взглянул на мальчика. Он не знал, что говорить.

Мальчик пришел как будто на минуту. Остановился у двери, возле стеллажа, облокотившись на полку, одной ногой наступив на гантель. И глаза у него были испуганные и недоверчивые. Зеленый совсем новый шерстяной костюмчик был немного велик для него, на коленях морщился. И шапочка тоже была велика. Помпон свисал набок.

Леонид наконец распечатал пачку, вынул сигарету.

– Садитесь на диван.

Зина стояла среди разбросанных вещей. Волосы у нее развились и теперь висели мокрые и прямые и, казалось, были совершенно черные. Они падали ей на плечи.

– Какой изумительный уголок! — проговорила она, глядя себе под ноги. — Свобода! По-моему, даже обои провоняли табаком.

Она перешагнула через чемодан, как через колючую проволоку, подошла к столу и тоже взяла сигарету.

– Ах, как все это мило! Ну просто чудесно! Куда уж дальше! — Как всегда, сломала несколько спичек, пока прикуривала, наконец затянулась, швырнула коробок на стол, села в кресло, закинув ногу на ногу, посмотрела вокруг. — Можно бросать все на пол, или ты дашь мне пепельницу, дорогой мой?

Леонид нашел пепельницу, протянул ей. Зина поставила пепельницу на ручку кресла и тут же погасила сигарету, смяв ее и скрутив. Леонид почувствовал, что начинает закипать. В нем вызывали какое-то бешенство эти перекрученные сигареты, которые она бросала, едва начав. Странно, она умела ходить как-то особенно. Даже в такой дождь чулки у нее были совершенно чистые.

С тех пор, как они вошли в комнату, сразу же разделив ее так, что у каждого был свой квадрат и даже свой воздух, едва ли прошло больше пяти минут. Но им уже было невозможно находиться вместе.

Мальчик поднял голову и разглядывал книги. Водил пальцем по корешкам. В окно барабанил дождь.

Зина устроилась удобнее, сев в кресло глубже, и ее ноги теперь были на весу. Леонид нагнулся, поднял рулон бумаги. Он решил, что лучше ни о чем не спрашивать, раз она пришла с чемоданом. И думал только о том, как сделать, чтобы она не ездила на вокзал. Впрочем, чемодан ничего не значил. Она еще могла передумать. Даже в последнюю минуту на перроне.

Так молча они посидели еще немного. Мальчик тоже молчал. Зина смотрела в окно.

– Ну и погодка!

– Да, — ответил Леонид.

– Хорошенькое дело, если все лето будет вот такое, — она поморщилась. — Наверное, зарядило на неделю. Да уж меньше, чем на неделю, у нас не бывает. Мне остается только завидовать тебе. По радио передавали, что там уже тепло. У меня теперь иногда бывает время, чтобы слушать радио. — Она произнесла это очень медленно, раздумывая о чем-то другом.

– Что? — переспросил Леонид. — Да, там в такое время погода уже хоть куда.

– Черт возьми, — мучительно-протяжно вырвалось у нее. — Что же мне делать?

Леонид заметил, что на ней новое платье и хорошие туфли, в которых не ходят каждый день и тем более в дождливую погоду. Она запрокинула голову и разглядывала потолок.

Так, подумал он. Сейчас. Погасил сигарету и тоже сел, приготовившись ко всему. Именно сейчас, когда все, кажется, уже решено и пора уезжать, это начнется. У нее так всегда.

– Да, — вдруг совсем отвлеченно сказала она, — я должна тебя поздравить. Ты что-то там изобрел, и про тебя писали в газете. Мелким шрифтом и где-то внизу. Я случайно заметила. Таким шрифтом пишут программу телевидения.

Леонид сдержался. Это было в ее стиле. Он сам знает, что это не слишком большое изобретение. Но все же это была его жизнь и его труд.

– Тебе дадут орден?

– Как тебе сказать, может быть два.

– Теперь дают сразу два?

– Ну, если тебе так хочется...

Здесь он замолчал, чувствуя, что это будет лучше.

Она вздохнула, выпрямилась, и на лице ее появилось выражение какой-то боли и муки, а может быть, это было выражение досады.

– Я не знаю, что мне делать. Что же мне делать? — проговорила сама себе.

Она до сих пор не могла согреться и то обнимала себя руками, то вздрагивала и еще сильнее прижималась к креслу.

Леонид перехватил взгляд, которым Зина посмотрела на мальчика. Оттянул рукав и показал ей часы. Она по-прежнему смотрела на мальчика.

– Не трогай эти книжки, — сказала она ему. — Лучше уж ты ничего здесь не трогай.

Леонид переменил позу и усмехнулся. Наконец, вздохнув, она встала. Подвинула ногой чемодан, шагнула к зеркалу и, повернувшись боком, посмотрела на себя. Коричневое платье плотно обтягивало ее. Все еще стройная, хотя уже и чуть тяжеловатая фигура, и совсем не изменившиеся длинные ровные ноги, шов на чулках, — она гордилась тем, что у нее это получается само собой, — как всегда, посередине. Теперь она повернулась к зеркалу спиной, прогнулась, еще раз взглянула на себя, потом подошла к столу и снова достала из пачки сигарету.

– Боже мой, как я продрогла. Мне не везет, как всегда. Только что здесь были спички. Неужели ты не можешь дать мне рюмку коньяку?

– Коньяку нет.

– Ну хоть чай у тебя можно получить?

Он промолчал и в который раз увидел, что волосы у нее мокрые и прямые, а лицо посиневшее.

– Да, теперь, конечно, у тебя нет для меня коньяку.

– Вообще нет.

– Да, ты стал очень трезвый. Положительный, дальше некуда.

Тяжело покатилась гантель.

– Я хочу в уборную, — прошептал мальчик, переминаясь с ноги на ногу, испуганно глядя на Зину.

Зина задула спичку, повернулась к Леониду.

– Он не достанет там до выключателя. Выполни хотя бы эту обязанность, что ли.

Леонид встал, протянул мальчику руку, и они вышли. Когда он вернулся, Зина стояла к двери спиной и, вся сжавшаяся, сутулая, смотрела в окно.

– Слушай, но неужели нельзя... Зачем ты куришь при нем? — не выдержал он. — Не нужно при нем курить. Ты понимаешь?

Она подняла плечи и засмеялась:

– Боже мой, какая глупость! Именно это для тебя сейчас самое главное?!