Дороги Малого Льва
Шрифт:
что будет завтра и даже в следующую минуту?
В следующую минуту он пустился в пляс, потом отобрал яблоки у жонглера и показал,
как это надо делать. Эеее смеялась, и это вдохновляло. Потом он выпил еще полковша.
Потом ему захотелось заполучить главный приз - расшитые золотом красные башмачки для
своей дамы.
– Не надо, Аггерцед, - попыталась она его оттащить, - вы уже достаточно выпили.
– Ну и что?
– он не сомневался в успехе, - все равно главный приз будет наш!
– Вы даже не расслышали, в чем заключается конкурс.
– Да какая мне разница? А в чем?
– Кто больше выпьет.
– Хо!
Он думал, что ему придется бороться или залезать на шест, а оказалось, что это проще
простого, одно удовольствие.
– Ваше величество... вино очень крепкое.
– Не крепче газированного спирта?
Она посмотрела почти с ужасом. Герц похлопал ее по плечу.
– Я скоро, дорогая! Жди меня с победой!
И пристроился в шеренгу претендентов. Желающих напиться до потери пульса было
достаточно. В основном их отличали выдающиеся животы.
– Ты приезжий?
– как-то сразу определил виночерпий, разглядывая Герца.
– 460 -
Его охотничий костюм из кожаных штанов и меховой безрукавки был универсален, но
бледное лицо с голубыми глазами и пшенично-рыжая шевелюра выдавали в нем инородца.
– Точно, - кивнул Герц.
– А откуда ты?
– Из Аркемера.
– Это, наверно, далеко. Я даже не слышал.
– Да, далековато.
– А как твое имя?
– Аггерцед Арктур.
– Наш пятнадцатый участник, - выкрикнул виночерпий, - Аггерцед Арктур из Аркемера!
Потом набралось еще с десяток участников и пара сотен зрителей. Под общий хохот и
напутственные выкрики конкурсанты выпивали ковш за ковшом, а потом их задачей было
пройти по ровной дороже и попасть точно в ворота между двух шестов. Что они и делали,
поочередно отползая. Оказалось, это не так просто. Герц не сомневался в своих
возможностях, он только видел в толпе яркое, смеющееся лицо Эеее, и это его подогревало
не хуже вина.
Победа, в общем, была легкой. Когда последний конкурент не попал пузом в ворота,
Герц вышел на середину дорожки и выпил еще один ковшик просто так, на показ, под визги
восхищенной публики. Он был горд неимоверно.
– Даже в «Корке апельсина» не было никого, кто бы мог меня перепить, - заявил он
самодовольно, но вряд ли они что-нибудь слышали про «Корку апельсина».
Под общий гул ему вручили башмачки, а он вручил их своей даме, точнее, посадил ее на
стол и тут же их примерил. Ее изящная ножка так и осталась в его руках.
– Не малы?
Она улыбалась, качая головой, и смотрела совершенно влюбленными глазами.
– Вы еще и пьяница?
– И не только, - сказал он, мягко гладя ее щиколотку.
– Ну... это я давно поняла.
– И что? Я не заслужил даже поцелуя?
– Вы пьяны, - посерьезнела Эеее, спрыгивая со стола, - чересчур пьяны. И забыли, где вы
находитесь и когда. Да и я с вами обо всем забыла. Это непростительно.
– Я помню, - сказал он, тут же мрачнея, - прекрасно помню. Я только не понимаю, что
мы нарушаем? О каком будущем вы так беспокоитесь, профессор? Его нет! Его просто нет. .
ни для этой планеты, ни для вас, черт возьми!
Он был пьян. Он ошалел от праздника, от золотого блеска, от барабанных ритмов, от
необычной красоты этой огненноволосой женщины с вишневыми глазами. Он совершенно
не мог быть сдержанным и тактичным.
– Это только предположение, - сказала она бледнея.
– Какое там предположение! Планету уже трясет! Я могу вам сказать, во что превратится
этот золотой город, хотите?!
– Аггерцед!
– Здесь будут леса! Огромные деревья, которые выдерживают натиск бешеных ветров. И
жители, которые прячутся по дуплам. Вот так!
– Замолчите! Я не должна ничего об этом знать! Это информация из будущего!
– Почему не должна? От этого и твоя жизнь зависит!
– Какая жизнь?! Если мне суждено погибнуть, я погибну вместе со всеми. Вот и всё.
Замолчите, ради бога!
***********************************************
Он замолчал. И надолго. Они вышли из шумного города назад к реке. На берегу было
тихо и тепло, коричневые волны темнели под теплыми, оранжевыми лучами заката. Всю
дорогу он думал о том, как ему быть? Что делать?!
– 461 -
Смерти нет. Это не конец. Даже если ей суждено тут погибнуть, он не может забрать ее
отсюда, ничего не нарушая. У нее своя дорога, которая случайно пересеклась с его дорогой.
Вот и всё. Она умерла давно, давным-давно, десять тысяч лет назад! А дома жена, дети и
прочая родня. Там тоже ничего нарушать нельзя. Ни шага в сторону. . Значит, что? Просто
наплевать на всё и отправиться домой? И гори тут все синем пламенем?
– Ну что? Протрезвели?
– спросила Эеее, присаживаясь на пригорок.
Огненные волосы были в цвет заката. Она встряхнула ими и опустила голову. Она
казалась совершенством. Он всё знал наперед, но какой-то ребенок внутри него никак не мог
понять: почему эта красивая игрушка должна разбиться? Почему вообще всё не так, как он
хочет?
– Нет, - ответил он подавленно, - надо умыться.
Разделся по пояс, разулся, вошел по колено в мутные волны. Теплая вода совсем не
освежала. Он заставлял себя думать о том, что все это исчезло бездну времени назад: и эта
река, и эти берега, и эти капли, что стекают с пальцев, и эта женщина, и ее голос, и ее
красные в золоте башмачки, и ее огненные волосы, и ее глаза, восхищенные и строгие...