Чтение онлайн

– Ну и славно. А сейчас, молодежь, я вас вынужден покинуть. Как раз скоро совещание у полицмейстера начнется, мне нужно присутствовать, а до того еще и в божеский вид себя привести. Надеюсь, все спецы уже отоспались после тяжелой ночи и готовы работать.

На том Ланской подхватил козлиную голову подмышку и откланялся.

– Ну, раз я не работаю, пошли гулять и веселиться, - вскочила Марина после непродолжительной паузы.

Очень уж ей не понравился печальный вид Мигелито. Ну нельзя, чтобы на этом симпатичном личике было такое выражение!

– Пойдем, - юный Володенский улыбнулся хоть и через силу, но искренне.

Снова накатавшись на горках, где княжич наконец окончательно обрел бодрость духа, пошли они на каток.

В раздевалке, где можно было оставить пальто и шубы и надеть взятые напрокат коньки, Марина увидела свою одноклассницу, Наташу Нечаеву. Не сказать, что они дружили, но ладили. Хоть была Натали из старой дворянской семьи, но из небогатой, и происхождением своим никогда не кичилась, как та же Брюммер. Может, в другой раз и ограничилась бы Клюева простым приветствием и поздравлением с праздником, однако сейчас трудно было не догадаться, что Нечаева недавно плакала. И сразу мысль закралась: кто обидел, что случилось, уж не преступление ли? Вот что значит быть помощницей сыщика!

Еще удивилась она, что вообще видит Нечаеву в этой раздевалке: кататься та умела не слишком хорошо и коньки не любила.

– Привет, Наташа, - Марина подсела к приятельнице. – С Рождеством. Только я смотрю, оно у тебя не радостное. Может, помощь какая нужна?

Нечаева слабо улыбнулась и покачала головой.

– Ерунда все. Обидно просто. Ну вот что я Карауловой сделала, что они с Брюммер надо мной насмехаться начали? – воскликнула в сердцах.
– Ну расстроилась я, что мне кукла не досталась. Спросили – сказала. Так это же не повод обзываться и говорить, что я в семнадцать лет такая же глупая, как детишки в пять, - она всхлипнула. – Что бы они понимали! Это же не игрушки вовсе, коллекционные они. Мастеров во всем миру – по пальцам пересчитать. А тут – кукла от Штейнера. Это же уникальная вещь! Вот и прячусь сейчас от них…

– Постой, постой! – перебила Марина. – Во-первых, я тебя могу развеселить немного. Аннушка с Настасьей оттого такие злые были, что им самим досталось.

– Как? – удивилась Наталья. – От кого?

Тут Клюева заметила, что к ним идет княжич с коньками через плечо – тоже переобуться.

– А во-вторых, вон у нас какой защитник. Сейчас мы ему нажалуемся!

Наташа голову подняла, и рот у нее приоткрылся от изумления. Ну да, Мигелито такой – красивый до обморока. Но не то заставило Марину губу прикусить, чтобы не захихикать. Княжич на Нечаеву посмотрел и едва не споткнулся. А что? Она тоже не второй сорт какой: черты лица тонкие, глаза серые, глубокие – грозовые, а из-под шапочки прядь волос цвета красного дерева выбилась, сползает по щеке мазком засохшей крови.

– Дамы, - произнес парень сдавленно вместо приветствия.

– Вот, Натали, знакомься, Михаил Владимирович Володенский, старший сын нашей Розы Фернандовны. А это одноклассница моя, Наталья Тарасовна Нечаева.

– Весьма рад знакомству, - поклонился Мигелито.

– И я, - эхом отозвалась девушка, не отводя взгляда от княжича.

– Так что у вас случилось? – взял тот себя в руки. – Вроде я тебя только что оставил, а тут, смотрю, уже расстройство какое-то.

– Да вот, Наташу обидели. Те девушки, что и меня пытались. Только со мной Сергей был, не позволил, а за нее некому было заступиться, - провокационно заметила Клюева и снова едва не рассмеялась, когда Мигелито расправил плечи и грозно нахмурился.

Наташа рассказала. Кукол она собирала давно. Не абы каких – фарфоровых, ручной работы. Каждая – произведение искусства. В небогатой семье на дорогое увлечение средств не было, но Нечаева каждую копейку из карманных денег откладывала, чтобы хоть раз в год себя побаловать пополнением коллекции. Вот и эту игрушку она давно заприметила, уж и задаток продавцу отдала, договорилась, что всю сумму к Рождеству принесет. А как пришла с деньгами, тот ей задаток вернул и заявил, что куклу отдал человеку, которому отказать не смог. До слез обидно. Вот и довели ее барышни, Ланским в снегу повалянные, насмешками, что девочка плачет, куколку не купила.

Потом Натали потребовала рассказать, от кого и как досталось Брюммер с Карауловой. Мигелито тоже интересно было, он-то подошел, когда все уже закончилось. Ну, Марина и рассказала. В лицах. Ох и хохотали же они! Нечаева и забыла, что плакать собиралась. И княжич оттаял. Перестал быть эдаким идеальным кавалером, а на Наташу смотрел уже не с восторгом, а с теплом. Почти так же, как на саму Марину. Почти. Чуть-чуть иначе все же. И слава богу!

Клюева и не поняла, когда эти двое на «ты» перешли. Как в детстве. Вот с одноклассницами она со всеми так, знакомы они лет с двенадцати, как в гимназии учиться стали. Тогда даже странно было друг к другу на «вы» обращаться. Теперь вот наоборот. Тому же Ланскому или Звягинцеву ей и в голову не придет «тыкать», а с Мигелито как-то само собой вышло, через пару минут знакомства, еще в танце. Вот только что был аристократ, гордый, надменный даже, а в следующее мгновение он уже свой, будто сто лет знакомы. Как это у него получается?..

Ужасно недовольный собой, возвращался Звягинцев в особняк Осокина. Стоило лазить на второй этаж, допрашивать слуг, чтобы так ничего и не выяснить. Похоже, ни зацепки ловкий вор ему не оставил. В полицейской своей работе Андрей привык к такому, но сегодня от бесполезной рутины было как-то по особенному обидно. И неловко. Даже не столько перед Розой Володенской, сколько перед Геростратом. Импер-кун сильно помог Звягинцеву в расследовании, сделавшем сыщика знаменитым. И он чувствовал себя обязанным. Да, перед котом. А коты умнее некоторых людей. И совестливее.

С детьми вот Звягинцев не поговорил. А дети шустрые и многое замечают. Но это утром - он же не зверь какой будить малолетних среди ночи и сообщать жуткое известие, да еще, возможно, и подозревать…

Подумалось мельком, что надо непременно Костика Максимова к делу подключить. Эта компания огольцов если не собственно котят сыщет, то уж точно дознается, что ночью на улице подозрительного происходило.

Андрей зевнул. И пошел назад в дом градоначальника – раз уж обещался Сторинову проверить гостей на правдивость, то непременно все сделает, лишь бы это к котятам привело.

Обстановка у Осокина накалялась. Никита, едва увидев вошедшего Звягинцева, замахал руками пуще ветряной мельницы. Сыщик подошел.

– Ты знаешь, кто он, – сдержанно прорычал Сторинов, косясь на недовольное благородное собрание, – этот твой заарестованный? Тот, что девицу в уголок поволок? Так вот, никакой он не Марио и не граф. Я телеграфировал во Властинец! Приятель мой на дежурстве оказался и по-дружески в картотеку заглянул.

Тут Андрей изобразил невероятное внимание, и подстегнутый этим Никита радостно выплюнул:

– Жиголо он, как есть! Евграф Сомов его зовут, по нашим картотекам числится как обиратель вдовушек, то графом прикинется, то князем, а то агентом секретной службы. Последнему проще всего с деньгами слинять, и на тайну мадамы ведутся, и после искать не пробуют того, кто по получению самой, – воздел палец околоточный, – матушки государыни, жизнию рискуя, тайные ея поручения исполняют. Бурная биография, чутка дурных болезней, лечен был ртутью и остепенился, на службу к купцу Фролову поступил. Тот тоже штучка еще та, из новых денег пустозвон. Слыхал о “Табакерках”? Ну лотошные, где всяк товар по гривеннику?