Чтение онлайн

Андрей слыхал, но пока самого Фролова вроде в городе не было и можно было отбросить лишнее. Жиголо! Но почему он тогда рядом с Мариной терся? Она не дворянка, не богатая, не вдова. На свеженькое личико купился? Ах, шалава! Шалав пола мужеска, как бывшая супружница изъяснялась. И тут Звягинцева осенило – что там те два и два сложить. Выспался бы, не перенервничал на балу – сам бы понял раньше еще. А наглец Сомов, сидящий тут же, – в холодную еще не свели – Андрееву догадку и подтвердил. Взвыл дурниной:

– А что? Бедами Альбиночки я проникся! Бросить красавицу жену ради какой-то мелкой провинциальной дряни! – тут Сторинов, обхвативший Андрея за торс и притиснувший его руки, помешал как следует дать негодяю по мордасам. – Милейшую женщину ради профурсетки гимназической! А ты еще и мстительным оказался, а Звягинцев? Обвинил меня в краже котят, которых я и в глаза-то не видел!

– Милейшая женщина? – пропел околоточный ядовито-сладко. – А денег ты сколько с нее взял? Ну и насчет котят еще не все так ясно.

– Он не врет, – разом успокаиваясь и стряхивая руки однокашника, вздохнул Андрей. – А сколько взял точно? И деньги ведь не Альбины, тестя-адвоката.

Может, и не врет… насчет котят, – кивнул Никита.
– Мы тут общий план всехних передвижений составили. Бальный зал Сомов не покидал, не до того ему было. И как не порвал сердчишко? Ведь у дам, буквально у каждой, был в танцевальную карточку вписан. Даже Цапкину не обошел.Так с чего бы ее обходить? – Андрей хмыкнул, глядя на Сомова уничижительно.
– Она у нас миллионщица, завидная партия будет. И деньги, в отличие от Альбины, у нее точно свои.

Околоточный зыркнул на жиголо исподлобья:

– Ну, князь литарийский, пока суд да дело да разбирательство идет, ты у меня в холодной посидишь. Все семьдесят два часа, как положено. Чтобы не путался под ногами и не отвлекал нашего Звягинцева от действительно серьезных дел.

И велел задержанного уводить. А Андрея приятельски похлопал по плечу.

Тот же поклялся себе, что сразу после допросов зайдет на почтамт и тестю молнирует, чтобы унял Альбину. С другой стороны… надо было прекращать историю с помолвкой, чтобы обезопасить Клюеву от дальнейших происков злопамятной бывшей. Но при одной мысли о разрыве сердце отчего-то стучало не в лад.

«Вот же дурак я! Сам сплетню возродил! Танцевать с ней вздумал! А теперь вот за грудиной тянет. Кофе надо меньше пить, - пенял себе Звягинцев сердито, - и спать ложиться вовремя. Не молоденький уже до утра на балах отплясывать”. И выпил еще чашку кофию, поднесенную одним из слуг.

Опрос гостей Осокина проходил ни шатко ни валко. Каждый в чем-то врал, каждый имел свой интерес. Но постепенно все больше присутствующих переводили полицейские в разряд свидетелей, а не вероятных похитителей котят. Хотя пользы со свидетелей, кои не видели ровным счетом ничего?

Выйдя передохнуть на лестницу, увидел сыщик в толпе внизу знакомое лицо. Узнал Футикова и озлился еще пуще. После всего, что натворил щелкопер, на балу его видеть было странно. Однако оказалось, Осокин лично пригласил писаку делать фотографии и статью для городской хроники, запечатлеть, так сказать, главный бал года. Ну и снимал тот, как выяснилось, не переставая. А фотографии отпечатал быстро и охотно предоставил полиции, чем сильно отделить свидетелей от подозреваемых помог. Вот только где хоронился, зараза с фотоаппаратом-то? И со вспышкой еще. Неужто на балконе с оркестром? Сам Звягинцев Футикова на балу не заметил и оттого еще пуще злился, только на себя уже.

Хотелось допросить пса брехливого с пристрастием и магией, только Сторинов не позволил. Сверив в последний раз фотокарточки с допросными листами, присутствующих начали отпускать одного за другим.

Андрей фотографии тоже просмотрел и в ужас пришел. Был он на их и с Любавой Котлубицкой под руку и в полонезе, и подле Забавы, и даже с незнакомой какой-то дамой (уж и вспомнить не мог, что танцевал с ней). Но больше всего снимал его наглый Футиков с Мариной. И такие провокационные фотографии вышли, что поднялось в Звягинцеве подспудное желание журналюгу удавить. Ну хотя бы на дуэль вызвать. Это ж представить страшно, что подобное в прессе пропечатать могли!

Сам же Футиков, с печатью фотографий покончив, разливался соловьем, рассказывая, как много делает для ухарской прессы и как счастлив следствию подсобить. Ланского, что терся рядом, в разговор втягивал, да и всех, кто слушать был готов. Для себя же Андрей из речей его вынес лишь один важный факт: оказывается, посол Шинчжурии очень интересовался боевым котом, о котором много писали осенью в прессе как о спасителе старушки. Герострат-то и впрямь стал знаменитостью.

Но пока сыщик опрашивал последних гостей бала, пройдоха Футиков исчез. Так и не смог Звягинцев его допросить по горячим следам, но мысль эту не оставил. Ничего, не уйти от него писаке.

Андрей потянулся и потер глаза. Надо было возвращаться домой и поспать хоть пару часов. Голова была чугунной. А градоначальник с полицмейстером сговорились и назначили на час дня в полицейском присутствии совещание, на которое все причастные к расследованию обязаны были явиться. Но все же заехал Андрей на почтамт. Не столько даже чтобы бывшему тестю на Альбину нажаловаться – усталость всю злость сожгла давно, сколько затем, чтобы Костика Максимова призвать телеграммой.

Осенью Костик со товарищи влез в пустую квартиру Ланской, но Звягинцев не то что не заявил на него в полицию – наоборот, нашел мальчишке занятие и примирил того с отцом. С тех пор Максимов с приятелями стали его верными помощниками. Вот и утром, проснувшись, увидел его Звягинцев у себя на крыльце. Пацан аж приплясывал, горя желанием помочь в поисках котят. Уже весь Ухарск знал о беспрецедентной краже.

– Задание вам простое, - Андрей высыпал в ладонь мальчишке горсть монет. – Ходите вдоль домов по всему городу и слушайте, где мяукает. Конечно, окна по зиме закрыты, но у вас слух молодой, справитесь. Если легко котят увидеть, то и ладно, уж импер-кунов с дворовыми крысоловками не спутаете. Но если спрятаны пискуны, не лезьте, мне сообщите. Хоть телеграммой, хоть записку вот в конторе оставьте. Меня сейчас непросто дома застать будет.

Костик покивал и умчался, гордый доверием. А сам Звягинцев направил стопы к Володенским – поговорить перед совещанием с детьми и с отцом семейства. На балу не вышло его магией прощупать – больше с Осокиным крутился, да с полицмейстером. Как-то и невместно оно было.

В доме княжича царило уныние. Всхлипывали горничные, мрачно и молча скользили по своим делам слуги-мужчины, Роза Фернандовна пила капли, а младшие дети просто ревели. И Дуська орала, ища котят.

– Все это так ужасно, – сказала бледная кастанка Андрею, и тот подумал, что этой ночью она так и не ложилась.

Детей Роза к Звягинцеву вывела, кроме старшего – тот обретался невесть где. Похоже, сбежал от давящей атмосферы в доме. Впрочем, Андрея он и не интересовал – успел вчера сыщик задать парню нужные вопросы и был уверен, что тот непричастен.