Чтение онлайн

Но сначала нужно было еще Григгера осчастливить, а сыщик так устал, что добрался к Клюевым со своей просьбой лишь совсем уж вечером. Ангелина Всеславна уже почивать изволила. Пришлось Марину заданием нагрузить. Впрочем, помощница была только рада, отчего на сердце стало немного теплее.

Марина любила коньки, любила носиться по льду с бешеной скоростью, даже танцевать на нем. Ее батюшка учить еще лет в пять начал. Не танцевать, конечно, равновесию. Это потом уже, когда в гимназии уроки начались, она сама пытаться стала: увидела ребят каких-то, которые и прыгали, и па едва ли не балетные исполняли, и тоже так захотела. Особенно не вышло, конечно, но кое-что получалось.

А вот Мигелито с Наташей подобным похвастаться не могли. Княжич-то ладно, он уверенно держался, не падал, скользил ровно. Он и на земле двигался пластично. Нечаева тоже… держалась. Но видно было, что лед она не чувствует, себя пересиливает, чтобы не грохнуться, боится этого. А еще, наверное, стесняется. Вот и получилось, что пока Клюева десяток кругов по катку наматывала, эти двое скользили степенно, взявшись за руки. Конечно, разве ж Мигелито бросил бы девушку, нуждающуюся в помощи!

Ветер в лицо бил, свистел в ушах, вышибал слезы. Хорошо!

А когда, накатавшись по льду, снова вышли в парк, Клюева предложила провести собственное расследование: отчего это продавец игрушек Наташе вдруг отказал. И вообще, может, еще удастся ту куклу у него выцарапать.

Мигелито идею одобрил, но настоял, что сначала надо перекусить.

Ресторация… Да нет, какая там ресторация! Обычный кабачок, каких много, им приглянулся на полпути к магазину игрушек. Как уж княжич его усмотрел – непонятно. По запаху, наверное. Неприметный подвальчик ни вывеской яркой, ни дверью широкой похвастаться не мог. А вот пахло там и впрямь одуряюще: дымом, мясом, пряностями каким-то нездешними. Марина сразу почувствовала, что зверски голодна.

Внутри в просторном зале стояли основательные, накрытые белыми скатертями дубовые столы. Стулья были им под стать – тяжелые, с прямыми спинками и оббитыми серым бархатом сиденьями. На стенах висели старинное оружие и картины в восточном стиле. А еще в углу примостился небольшой кабинетный рояль, и худой мужчина наигрывал на нем непритязательную мелодию.

Мигелито усадил девушек, и услужливый половой сразу же принес меню. Тапер обернулся и вперился взглядом в их компанию. Выглядел он странно: на выбеленном лице черным карандашом были прорисованы ровными треугольниками брови, а под глазами – слезинки, не подчеркнутый гримом рот казался узкой щелью, на голове красовалась точно такая же шляпа, как у Забавы Генриховны – с идеально ровной, словно обрезанной поверху тульей. Марине стало зябко под его взором.

Тапер, поймав ее взгляд, резко отвернулся и ударил по клавишам. Рваная, но оттого не менее завораживающая мелодия прокатилась по залу. Княжич с любопытством обернулся. А тапер запел.

Пока кружит метель, и зимняя дремота

Окутывает мир и гонит солнце прочь,

Вам снится этот сон. В нем запах бергамота

И южная пронзительная ночь.

В нем нет для вас преград, сомнений и барьеров,

Достойны вы всего – и веры и любви.

Лишь пальцем поманить, и юный кабальеро –

На эту ночь ваш знойный визави!

Бурный проигрыш промчался по клавишам, сбивая и без того неровный ритм, который вдруг сменился совсем не похожим на основной, зазвучал ласковым и в то же время повелительным припевом.

Но, детка,

Ваш сон пройдет, и лишь горчинка –

Как бергамот на языке.

Ах, детка,

Вы белозерская снежинка,

Не вам кружиться у моря на песке.

И снова переход, снова слова с надрывом и манящей мечтой. Марина не вслушивалась в них, воспринимала как единое целое с музыкой, а та звала к чему-то дальнему и прекрасному, вместе с певцом рассказывала о невозможном.

Когда отзвучали последние аккорды, тапер резко встал и вышел из зала через дверь в подсобное помещение. Мигелито шумно выдохнул.

– С ума сойти! – произнес и потряс головой. – Никогда бы не подумал, что танго можно спеть на бельском.

– Что? – не поняла Марина.

– Танго. Это кастанийский танец. Очень страстный. И красивый. Здесь его не танцуют – невместно.

– Почему? – спросила Наташа.

– Да у нас и вальс считается почти неприличным, что уж про танго говорить. Хотя в Китеже есть несколько отчаянных голов, которые смогли научиться и теперь устраивают вечера танго в одном миленьком салоне.

– Ты бывал в Китеже?! – восторженно выдохнула Нечаева.

– Я там живу, - растерянно ответил княжич. – Сюда только на каникулы приезжаю. И то не всегда, как дед отпустит.

– К-как живешь?! – кажется, для Натали это стало откровением.

Может, Мигелито и пустился бы в объяснения, но тут начали подавать на стол, а все были голодны. Ели молча. Марина не знала, о чем думали остальные, но сама все еще плыла в неясных экзотических образах, навеянных песней странного тапера. Даже само название – танго – звучало призывом в невиданные страны, полные особой магией неизведанного. И очень хотелось хотя бы увидеть этот танец. А может, и станцевать? Но эта мысль отчего-то вызывала жар, как от пощечин, разливавшийся по лицу.

Общее настроение так и осталось молчаливо-задумчивым, пока они шли к магазину игрушек. Марина жалела, что тапер так больше и не вышел в зал, не спел еще что-нибудь. Может, какая-то другая его песня смогла бы что-то изменить, или приоткрыть завесу тайны несбыточного. А еще ей очень хотелось понять, о чем думает княжич, время от времени поглядывавший то на одну, то на другую девушку. Но спросить Клюева постеснялась.

До нужного магазина дошли быстро, вот только тот оказался закрыт, и сколько ни стучали, а отклика молодые люди не получили.

– Ну чего вы шумите? – распахнула настежь окно в мороз женщина из дома напротив. – Не видите – закрыто! Нечего в праздничный день хулиганить!

– Добрый день, госпожа, - выступил вперед Мигелито, и, едва взглянув на него, скандальная тетка расплылась в улыбке.
– Нам очень нужно поговорить с хозяином лавки. Не подскажете, где его можно найти?

– До середины января, скорее всего, в Крувине. Уехал он, к сестре.

– Как уехал? Город же закрыт, - изумилась Марина.

– Так он сегодня закрыт, а Гаврик еще третьего дня отбыл.

– Да быть не может, - нахмурилась Наташа. – Третьего дня я сама в эту лавку заходила.

– Так ты, барышня, днем, наверное, была, а Гавриил Сигизмундович с вечерним поездом уехал. Попрощался еще со мной – чин по чину, да и сел в пролетку наемную. Тут-то близко до вокзала-то, но у него ж багаж несметный. Он каждый год перед Рождеством племянникам гору подарков везет.

– Наташ, так может, у него ту куклу племянница попросила, вот тебе и не отдал? – произнесла Клюева негромко, но соседка торговца услышала.