Чтение онлайн

Звягинцев уже почти собрался к Володенским, чтобы еще раз поддержать семью в их потере и заодно узнать, где проживает репортер Футиков и как он втерся на бал. Во-первых, могли у того оказаться фотографии, которые он придержал для себя, не отдал следствую. Во-вторых… у щелкопера ума бы хватило собственное расследование начать, ведь за сведения о котятах сумму посулили немалую. А когда дилетант в расследование лезет грязными лапами и тем более в газетенке своей его ход пропечатывает – сплошной урон следствию, а преступникам – радость. Они ж каждый чих сыщиков будут заранее знать. Да и сам Футиков мог пострадать: раз уж тати подняли руку на достояние империи, что им какой-то журналист. Не глядя смахнут.

Потому собирался Звягинцев с ним серьезно об этих вещах поговорить. Но не сразу. После визита твердо планировал направить стопы к штартанскому писателю фон Пальму в его шикарные апартаменты.

Одно забыл: хочешь Бога насмешить – расскажи о своих планах. А он-то сдуру Никите вчера все поведал. Ну и Бог не Тимошка, видит немножко.

Так и сталось.

Буквально на выходе перехватил Андрея клиент – обалдевший мужик в расстегнутом полушубке и валенках, потерявший где-то в сугробе одну из галош. Дело у гостя было, по его мнению, срочное, а по сути – ерундовое. Но тут уж обратная сторона рекламы свое сыграла: мужик был уверен, что без сыщика никак не обойтись. Потому что если соседка ведьма и выдаивает твою корову – сыщик обязан ее ловить. А если не соседка и не ведьма, то домовой шалит. Или кто еще. Но молока-то в доме и нет! И готов он звонкой монетой платить. Поскольку живет с продажи этого самого молока, а Буренка такая удойная была… В общем, без сыщика никак. Самому ему без подмоги с нечистью не сладить.

Напрасно Андрей пытался мужика увещевать и к волхвам отправлял – с ведьмами злонамеренными бороться они должны, а не сыщики. В итоге махнул рукой и пообещал прислать кого, чтобы корову постерегли, подумав о Костике и его приятелях. Выпроводил клиента и одной ногой уже был снаружи, когда появился ажитированный доктор Григгер. Пришлось возвращаться и поить его чайным сбором от хандры. А от нее нет ничего лучше, чем девять кусков рафинаду на стакан горячего сбора. Милейший доктор сам так прописал.

И начал жаловаться на штартанскую знаменитость. Тот и вправду оказался с душком. Поделился с доктором своими якобы идеями, а тот же человек образованный весьма, и не только по части медицины. Так вот, все сюжеты нахальной Пальмы были или классические древние, или штартанских, или аглитанских великих мастеров литературы.

– Он даже имена украл! Клеопатриса и Антиной! – доктор раскраснелся от чая, стучал ложечкой по столу и подскакивал возмущенным воробушком.

Андрей все прицеливался ловить падающую посуду, но Григгер, к его разочарованию, так ничего и не уронил.

– Впрочем, - выговорившись, успокоился милейший доктор, – может, имело место недопонимание? Я по-штартански не очень со словарем даже, – он вынул из нагрудного кармана книжицу в голубой мягкой обложке, довольно потертую от частого употребления. – Ну, в своем-то докторском деле поднаторел, журналы ихние научные все себе выписываю. На бытовые темы могу. Но тут же литература! – он воздел ложечку и пожал худыми плечами. – А этот тоже… в бельском не то чтобы совсем ни в зуб ногой, горничную позвать может или там полового. А вот о высоком поговорить… Разумеет и то с трудом, куда там дискуссию вести. Прислуге-то чаевые щедрые сильно помогают его понять. И чего его такого занесло в наш медвежий угол?

– Музей у нас краеведческий хороший, – вздохнул Андрей. – Опять же, люди знаменитостями не избалованы. Всяк хочет его залучить. Вон и вы, и библиотека, и жена нашего полицмейстера. Издательство наше может захотеть книги его перевести...

– О Клеопатрисе?!

– Ну не одному же Шакеспиеру о ней писать, – вспомнил что-то из гимназической программы Андрей. – Говорят, тот и сам воровством сюжетов не брезговал. Опять же, напишет штартанец пиесу – ее наш театр охотно поставит. А вы бы с ним могли поработать в соавторстве.

– Я?! – возмутился милейший доктор. – Он сказал, что детективы пишут ради потехи низких душ!

Тут Звягинцеву стала более понятна неприязнь Григгера к штартанцу. Это вечное сражение: что почитать низким, что высоким. А по нему, так все жанры были хороши, как сказал один из великих, ну, кроме скучного.

Сыщик посмотрел на часы, потом на дверь. Марина должна была принести уже какие-то сведения о книгах штартанца и его биографии, но что-то не торопилась. Милейший доктор неверно понял взгляд Андрея и стал суетливо собираться:

– Прошу прощения, что занял ваше время. Понимаю, расследование серьезное. Видел я, уже объявление вышло, весь город на ушах стоит, и все котят ищут, кто за вознаграждение, а кто и по велению души.

С тем и распрощался. А Звягинцев наконец пошел к Володенским.

Роза Фернандовна встретила его тепло, и адрес репортера, конечно же, предоставила. Вот только с удивлением узнал Андрей, что впервые за все время работы на княжича щелкопер взял отгулы на праздники. Вроде и не странно, все в это время отдохнуть хотят, с семьей время провести. Да только семьи у Футикова не было. А на квартире у репортера соседка – из тех, что все про всех знают – ему растерянно сообщила, что как ушел господин журналист вчерась, так до сих пор не появлялся. И вообще странно себя вел в последние два дня: не бегал за новостями, не фотографировал все подряд. Словно подменили человека.

Хотел было Андрей Сторинову телеграфировать обо всех этих странностях, да решил, что тот и читать не станет. Околоточный не считал, что Футиков может быть помехой следствию и скрывать улики ради собственной выгоды. И чтобы настоять на своем да Никиту носом ткнуть в это подозрительное исчезновение, лучше было в управу явиться лично. Отмахнется – тогда уж через Ланского давить.

Но сперва надо было закончить с фон Пальмом. И Звягинцев воротился в контору: надеялся, что Клюева уже пришла наконец-то или хотя бы записку оставила по вопросу о штартанской знаменитости. Но и тут ждало его разочарование: не появлялась Марина. И что остается думать? Словно святочные козлы палки в колеса суют.

А в ноги кот сунулся. Герострат собственной персоной. Когда только просочиться в дом успел! Андрей об него споткнулся, едва не упал. Сам-то удержался, зато свернул гитару, и та с недовольным звоном повалилась на пол. Кот шарахнулся и протек в приоткрытую форточку, махнув хвостом. Звягинцев поднял инструмент, бережно водрузил обратно в кресло и с тоской подумал, что не скоро ему для души такой вот ерундовиной, как игра на ней, заниматься доведется. Да и вообще, зря, наверное, повелся он на Маринину провокацию. Подала идею, а сама в кусты – не изволила вовремя даже по делу появиться.

«Хочешь, чтобы что-то сделано было хорошо и вовремя, сделай сам», - мрачно подумал Андрей, злясь на помощницу. Однако и времени на собственные изыскания у него не было, пришлось идти к фон Пальму неподготовленным. А там и того пуще: штартанец из гостиного дома съехал еще вчера. И Григгер, зараза такая, в ажитации своей не предупредил! И чего вот Пальме этой не сиделось? Дорого, что ли, показалось? Так знаменитость же, должны денежки водиться. Или шумно? Хотя вроде и постояльцев в той гостинице нет. Но писатель же!