Достояние империи
Шрифт:
– В его восемнадцать лет? Безусловно! – хохотнул Ланской. – Для него это впечатления новые, потому и дорогие, захватывающие. Вы, Мариночка, можете не волноваться, дурного вам Михаил Владимирович не сделает, не так воспитан. Дружите спокойно, глядишь, когда-нибудь оно вам и пригодится. Не влюбляйтесь в него только, а то ведь разочаруется молодой человек.
– Да ну! – отмахнулась девушка. – Не собираюсь я в него влюбляться. Как-то он чересчур хорош для меня.
– А Андрей Звягинцев, стало быть, не чересчур? – хитро покосился на нее Сергей.
– А он тут причем? – Марина с трудом заставила голос не дрогнуть, но почувствовала, как кровь прилила к щекам.
– Ай, Мариночка, лукавите! – засмеялся мужчина. – Можно подумать, я вас на балу не видел.
– Ну вот! И вы тоже! – в сердцах воскликнула Клюева.
– И я тоже – что? – очень заинтересовался Ланской.
– Вот и Мигелито… выводы сделал, - пробурчала обиженно. – Видел он, как мы танцевали. Прям вот только друг для друга и были тогда.
– Какой наблюдательный юноша! – восхитился фельдъегерь. – И ведь как верно все подметил.
– Бросьте, Сергей Александрович, - девушка вздохнула. – Не дразните. Думаете, не понимаю, что Андрею Ильичу я не интересна совсем? Сегодня вон, вместо спасибо, накричал и на меня, и на княжича. Будто мы что-то плохое сделали, а не его поручение выполнили.
– Какая прелесть! – непонятно чему обрадовался Сергей. – Вы на него не обижайтесь, Мариночка. Мы, мужчины, знаете ли, иногда такими тугодумами бываем, того, что под самым носом, не замечаем, себя не понимаем. Да и загружен сейчас Андрей сверх меры. Кому ж приятно знать, что пока работаешь, как каторжный, твоя помощница с красавцем-княжичем по праздничному городу гуляет да еще и ценные сведения добывать умудряется.
– Вы так говорите, будто ему дело есть до того, где и с кем я гуляю. Ладно, Сережа, пришли мы уже, а я замерзла. Спасибо, что проводили.
С тем не слишком тактично сбежала она от настырного Ланского. Вот еще выдумал! Только открыто не сказал, что Звягинцев ее к Мигелито приревновал. Глупость какая!
Домой Марина влетела раздраженная. Собиралась сразу проскочить в свою комнату, да только Ванька на пути попался. И тут девушку осенило. Братец-то у нее предприимчивый, нос совать повсюду любит, в деле Елизаветы Львовны без чьей-то помощи все про Бурлакова вызнал. Вдвоем они с Мегилото искать незнакомую бедную девчушку по всему городу до морковкиного заговения могут, а вот если подписать под это Ваньку и его дружков-лоботрясов… А что? Звягинцев так и делает, на него целая ватага мальчишек работает.
Так что Марина зазвала к себе брата и рассказала ему об их с Мигелито расследовании. Ванька, кстати, на Звягинцева был сильно обижен из-за того, что тот других мальчишек к расследованию привлек, а его – нет. Так что в предложенную сестрой авантюру ввязался с радостью, еще и друзей позвать обещал. Договорились завтра днем встретиться, портреты поделить. Те, увы, остались у княжича, так что сразу показать искомую девчонку не получилось. Но Ванька не сомневался: уж они-то точно ее найдут!
«Сговорились они, что ли? – писала Марина позже в дневнике. – Что они там увидеть-то могли? Будто не понимают главного: не существует для Андрея девушки Марины Клюевой. Помощница есть, да только проблем от нее больше, чем пользы. Оттого он и злится. А что рычит, так, видно, и впрямь устает сильно. Дело-то у него нынче серьезное, государственное. И в частных заказах Звягинцев себя не жалеет, а тут – импер-куны!
Только все равно обидно до слез. Неужели хоть одной улыбки не заслужила я за то, что все утро старалась найти ему запрошенную информацию? Моя ли вина, что ничего в библиотеке не было? Да и быть-то не могло, как оказалось. И сейчас чувствую себя я так, словно не от дела важного Андрей меня отстранил, а от персоны своей. Получается, теперь его и не увижу вовсе, пока котят не найдут. И так грустно становится, так тоскливо…»
Глава 10
Заводчика Селянинова искать полицмейстер выделил лучших людей. Точнее, приказал околоточным выделить и самим отрывать афедроны от стульев и искать. Но что могли эти лучшие, если заводчик пропал напрочь, растворился, как сахар в чае? А ничего. Только разводили руками и вздыхали тяжко. Им самим котят жалко было до ужаса, из жил рвались, чтобы найти.
Из города Селянинов точно не выезжал – патрули Осокина бдили. Да их сам градоправитель проверял их чуть ли не ежечасно. Каждому солдатику выдали по тулупу, по башлыку и теплым валенкам, позволили закутаться не по уставу: только бди, родненький, не пропусти супостата! Достояние империи похищено! Государыня-императрица лично найти требует.
И старались солдатики не за страх, а за совесть. У самих вон у многих дома жили хвостатые. Хоть и не импер-кунской крови – а свои, родные, таких нельзя в обиду давать.
Осокину даже унимать иных караульщиков требовалось, чтобы не грозили похитителям лютым мордобитием, когда их поймают. Да, тоже не по уставу, но по-человечески понятно даже очень.
Вот и выходило, что не мог заводчик просто взять и сбежать, особливо, ежели с котятами. Да и если один уходил, запомнили бы и прописали. Разве только что усыпил котят и огородами, огородами… Один из околоточных попробовал провести следственный эксперимент, так его подчиненный был пойман и даже слегка помят. Стало быть, нет, не покидал Селянинов Ухарск, затихарился где-то. Разве что прямо вот сейчас роет под болотами подземный ход до Властинца ковшом для киселя.
Искали и свидетелей – не пешком же заводчик от Володенских ушел и не улетел на воздусях. Так их, свидетелей тех, набралось воз и тележка, только все больше чтобы нос в расследование сунуть и раньше прочих узнать, что с котятами, а не оттого, что и впрямь знали что-то. Пришлось Звягинцеву к допросам подключаться. И не зря. Одна из горничных Володенских, Марья, видела, оказывается, как Ярослав Борисович, искомый Селянинов, извозчика взял – как раз половики на снежку вытряхивала да и заметила. А что, мужчина видный, да заводчик еще, профессия надежная.
– Самое оно для половиков по снежку-то, – трещала бабенка, но пришлось ее остановить и от хозяйственных и матримониальных дел отвлечь.
– Так я ж и говорю! – возмутилась она. – Выходил гость-то. Задумчивый такой весь из себя, ни здрасьте, ни до свидания. Князь ужо на что голубых кровей, а завсегда доброе слово скажет. А этот, как сыч. Неприятности, видать, у него.
Тут Андрей опять прервал деваху, не позволяя вдаваться в подробности. Обычно он, наоборот, давал подследственному или свидетелю выговориться, глядишь, тот и сам все нужное выболтает для себя незаметно. Но тут Звягинцев то ли зол был, то ли слишком устал, сказывался накопившийся недосып, и вот уже прервал свидетельницу дважды и, считай, потерял.
Он постарался одернуть себя и дальше слушать внимательно, отсеивая важное от всякой замеченной Марьей ерунды.
На номер саней она не обратила внимания, а извозчик… извозчик как извозчик. В желтом тулупе, валенках и с окладистой бородой.
– Накладной?! – вцепился в эту бороду Никита, прерывая свидетельницу уже третьим разом. Звягинцев только по лбу себя хлопнул: вот же, не хватило Сторинову шпионских страстей.
Скорее всего, обычный лихач это был. А не какой-нибудь шинчжурский разведчик, у шинджурцев бороды плохо росли, вот и пришлось бы накладывать по-белозерски окладистую, чтоб замаскироваться. Для романов Григгера сойдет, или для графомана Пальма.