Чтение онлайн

От ужаса в глазах потемнело.

Звягинцев поднялся и начал орать. Тихо, но грозно. Он умел. Марина аж сжалась вся. Однако княжич перебил, успокоив, что к таксидермисту они не совались. Но это же сейчас. А что им завтра в голову взбредет? Дети же, страха не знают. А если похитителя спугнут? Как, вот как их заставить в это дело не лезть?! И он еще сетовал, что ему Марины не хватает?! Идиот старый! В отпуск девчонку, в отпуск! Пока не вляпалась во что-то пострашнее чучельника.

От его тихого ора Клюева совсем с лица спала, а Михаил Владимирович зло глазами сверкнул, подхватил ее под руку и прочь поволок. Хотелось бы надеяться, что до конца расследования.

От лучшего в Ухарске борща в желудке давно ничего не осталось, а приятное чаепитие с пряниками откладывалось на неопределенный срок. Извозчика в такое время не поймаешь, самоходка по ночному морозу не заведется, так что придется пешком пилить до полицейской управы, чтобы Сторинову это чучелко вручить и обсудить дальнейший ход расследования. Вообще-то стоило детей поблагодарить, но Андрей слишком устал и испугался за этих молодых идиотов.

Завернул мышь в газету и вышел на Каменистую. Юная парочка обнималась под фонарем. Не далеко убежали. А ведь когда-то Марина по этой самой улице неслась к нему, прижимая к груди кота, насквозь промокшая и доверчивая. И никакого княжича меж ними не было…

Скрипнул зубами Андрей и пошел на выход с заднего двора. Лучше крюк сделать, чем снова с ними столкнуться.

Что началось в управе, когда Звягинцев принес туда мышь, и представить нельзя было. А вроде бы полицейские не писатели, не отличаются буйным воображением. Но версия с чучельником, посмевшим покуситься на котят импер-куна, привела всех в амок.

В этот раз Марина встала в семь утра уж точно не случайно. На девять была назначена генеральная репетиция праздничного шествия Ухарского Исторического общества. Действо это должно было состояться уже через два дня в полдень, так что сегодня репетиция ожидалась особенно ответственной, а Забава Генриховна – особо придирчивой и на слова недоброй.

Впрочем, Клюева была уверена, что уж ей-то не должно достаться. На достоверности своего костюма она выложилась – еще в ноябре сидела в библиотеке, выискивала прижизненные изображения императрицы Светолики, информацию о платьях тех времен. Все сделала как надо! Теперь только Елизавете Львовне показать, уж она заметит, если где что неправильно.

Сама роль тоже была несложной – всего несколько слов, которыми Светолика мирила между собой волхва и Венедикта Первозванного. Роли эти поделили между собой Димочка Карский и Леля Степанеева. Ну что поделать, если в Историческом обществе парней всего двое, и один из них – Петр Силин. Был он большим, как медведь, ростом уже и батюшку Марининого превзошел, так что на его фоне и мелкий Карский, и сама Клюева просто потерялись бы. Оттого в пару к Димочке вызвалась встать Леля. Она, конечно, для девушки тоже крупновата, но в качестве Венедикта в сценке в самый раз будет.

Петру же отводилась роль богатыря Силы Любомировича, того самого, что встретил на границе царицу Шемаханскую, когда пришла та воевать земли белозерские. Да так по сердцу ей пришелся, что осталась на семь лет с ним красавица иноземная, дочку родила, казалось бы, живи да радуйся. Ан нет, захотелось царице Шемаханской власти, вздумала она императрицу Светолику со свету сжить и самой на ее место сеть. Сила Любомирович прознал про то да и выгнал изменницу из империи Белозерской вместе с кровиночкой ее. А сам жену взял другую – красавицу Веселину.

Понятно, что на роль Шемаханской царицы больше всего подходила Сусанна Ошмян, девушка и впрямь красивая по-южному. Дашеньке Шевцовой досталась роль Веселины, а мелкой невзрачной Анюте Крещенской – дочери Силы и царицы. А больше в юношеском отделении Исторического общества никого и не было.

Правда, госпожа Петрофф договорилась в музыкальной школе и приставила к представлению пятерых учеников оттуда. Инструменты у них были – с ельника по сосенке: губная гармошка и окарина, гитара (ах, как красиво, оказывается, может она звучать в умелых руках!) и гусли, а еще – бубен, с ним задорно управлялась единственная девушка в этой компании. Но, что удивительно, ребята быстро сыгрались, подобрали мелодии подходящие и к сценкам, и к проходу шествия. А скоморошьим костюмам под старину и вовсе обрадовались.

И теперь вот надо было от начала до конца все шествие сыграть в костюмах да на морозе, поскольку и демонстрировать его предстояло в парке на свежем воздухе. Для этого выбран был задний двор здания, где Историческое общество располагалось. Был он, конечно же, намного короче той аллеи в парке, где послезавтра идти надо будет, зато шире, и Забава Генриховна собиралась их по этому двору кругами водить, как по прямой.

А вот там их ждал сюрприз. У дальнего забора чинно объедал пучок подвешенной к жерди соломы конь. Вроде бы обычный, если не присматриваться, красивый, пятнистый такой, белогривый. Но чуть подойдя ближе, Марина вдруг поняла, что даже макушкой не достает не то что до его спины, а даже до стремени, наверное, и каждое копыто этой зверюги побольше ее головы будет.

– Лошадка! – радостно воскликнула Дашенька Шевцова и, сбросив накинутый на плечи полушубок, побежала знакомиться.

Силин запнулся, встал столбом и побледнел.

Тут вышла из здания госпожа Петрофф, окинула взором молодежь, нахмурилась.

– Дашенька, ну-ка подите сюда! – и, не понижая голоса, не дожидаясь, пока Шевцова отлипнет от копытного чудовища и придет на зов, продолжила: - Я, конечно, понимаю, что вы гордитесь своим мастерством кружевницы, но во времена императрицы Светолики выставлять напоказ нижнее белье было еще не принято, а на платья эдакую красоту не цепляли. Сейчас спрячьте как-нибудь этот анахронизм и до послезавтра спорите аккуратненько.

Даша сунула коню какую-то подачку и принялась прятать кружева под манжеты и воротник. Марина заметила, что Петр начал медленно отползать за спины ребят-музыкантов.

– Что это он? – тихо спросила у Лели Степанеевой.

– Лошадей боится, - так же тихо ответила та. – Но вроде обещал поучиться ездить верхом.

– Силин! – словно услышав их, гаркнула Забава Генриховна. – Вам в другую сторону. Конь – там, - и перстом указала.

На Петра было страшно смотреть, но, тряхнув головой, он двинулся в сторону монстра. Прыткий мужичок, который до того околачивался там же, у забора, а потом о чем-то оживленно беседовал с Дашей, обернулся к нему и радостно просиял. Надо сказать, в богатырском обмундировании выглядел Силин и впрямь внушительно. Под стать коню.

– Живка, ты глянь только, какой всадник тебе достался! – заголосил мужичок. – Всем всадникам всадник! Красавец! Иди, паря, сюда, иди! Покажу, как на эту скотинку взбираться. Ты не бойся, он смирный.

Кажется, ничего худшего сообщиться Петру он не мог.

И начался процесс восхождения Силина на Живку. На удивление, мужичок, похоже, и вправду знал, как справляться с вот такими вот неопытными наездниками. Всего минут через пятнадцать парень сидел на широкой спине коня, прямой, как палка, бледный, с испариной на лбу, но ни упасть, ни сбежать не пытался. Теперь оставалось закрепить на этой скульптурной композиции бутафорское богатырское оружие, но сам Петр сделать это явно был не способен, вместо него старались Даша и Карский.