Чтение онлайн

Школа спала. Охрана несла пост, но она была в курсе, что у Блэквуда есть запасной ключ, в том числе от черного хода. Тем не менее он все же старался не попадаться лишний раз на глаза.

— Так, Белл, идем, — потянул он девушку из машины, подхватив под руки.

Астеру приходилось ее буквально тащить. Первое, о чем он подумал, — она весит неприлично мало. Девчонка была невысокой и худой, как воробей, видимо поэтому ее так подкосило.

— Какой же ты все-таки засранец, — не поднимая головы, пробормотала она.

— Ага, аккуратнее только, тут ступеньки.

Он оглянулся по сторонам в поисках охранника. Вроде тихо.

— Жулик! — выплюнула снова с раздражением.

— Кто угодно, ангел мой. Только громко не кричи, а то нас услышат, и тогда уже в полицейском участке придется продолжение рассказывать.

— Охрана! — крикнула она, но Астер вовремя зажал ей ладонью рот. Она что-то еще промычала в его руку, но все-таки угомонилась.

— Цыц! — строго приказал он ей, ставя к стене, пока сам возился с ключами от чердака.

— Меня украли, — печально и как-то обреченно произнесла Энджел, медленно сползая вниз.

— Куда! — подхватил Астер девушку на руки, потому что стоять она явно была не в состоянии. — Никто тебя не украл.

— А жаль.

Он снова рассмеялся, толкнул дверь и вошел внутрь, пригнувшись, чтобы не задеть макушкой скошенный потолок.

Первое, что бросилось бы в глаза тому, кто здесь случайно оказался, — бардак. Множество книг, сложенных стопками возле стен. Журналы по ремонту машин и гораздо более пикантные — все это было свалено грудами и засыпано пылью. Огромное окно, под которым стояла импровизированная скамья, а на ней — недоигранная шахматная партия. Ковер из закромов фамильной резиденции Блэквудов и диван, углы которого были безжалостно изгрызены лабрадорами Эванса. Именно на него Астер и усадил Энджел, а сам упал рядом. Устало откинул на спинку голову и закрыл глаза.

Но не тут-то было.

— Мне плохо, — прохрипела девушка, опустив голову.

«Уже? Быстро же ты алкоголь перерабатываешь», — подумал Астер, перепугавшись не на шутку. Развернулся к ней, взяв за плечи, чтобы придержать:

— Сильно плохо? Тошнит?

Энджел посмотрела на него мутным взглядом.

— Разве что от тебя, — заключила она. — Потому что ты, — ткнула в его грудь пальцем, зажмурилась, как будто долго не могла вспомнить слово, и выдохнула: — Ты тетрадный жулик.

«Здравствуй, дружище Логан», — подумал Астер.

А потом она обхватила его лицо ладонями и, глядя прямо в глаза, произнесла:

— Все в этой глупой школе мечтают о тебе! Можешь поверить? Абсолютно все! Но не я! — Энджел нахмурилась, вглядываясь в острые черты лица Блэквуда, покачала головой и вдруг расстроенно прошептала, как будто сражаясь сама с собой: — Ну почему? Почему ты такой красивый снаружи и такой гнилой внутри? — А потом прижалась к его рубашке щекой, явно решив, что время откровений закончено и стоит хорошенько выспаться.

Астер замер. Энджел затихла. Он и сам не знал ответа на ее вопрос.

А потом она вдруг тихо заскулила:

— От тебя так вкусно пахнет! А от меня несет козой.

Блэквуд хмыкнул.

— Ничего, — похлопал он ее по спине. — Я люблю, когда несет козой.

— Правда? — прошептала с надеждой девушка.

— Нет, — ответил он и добавил, обняв ее одной рукой: — Спи уже, а?

Глава 5,

в которой Логан находит формулу стервы, Астер - девушку на своих коленях, а Джейкоб объявляет войну

Восемь лет назад

Логан и Энни сидели на лавочке в ожидании родителей. Сегодня их обоих выписывали, и Энни прожужжала все уши, как много ей нужно сделать дома. Она пробыла в больнице намного дольше Логана и истосковалась по нормальной еде, хоть ее и предупредили о диете. Логан соскучиться не успел. Отец и дед готовили не то чтобы вкуснее, чем в больнице. В их доме зимой и летом бывали ребрышки, салаты, нарубленные такими кусками, что проще уж просто съесть помидор, посыпав солью, и все виды готовых завтраков, доступных в отделе с уценкой.

— А ты поедешь в лагерь? Ну, тот, лечебный, не помню, как он там, — спросила Энни.

— Реабилитационный? Не думаю. А ты?

— Поеду, наверное. Папа говорил.

— Мы встретимся тут через месяц?

— Да. Давай запомним дату.

Энни достала ручку и написала у Логана на руке «21.11», он написал то же самое на ее руке.

— Запомним… — тихо сказала она и всхлипнула.

За пару недель дружбы они прожили маленькую больничную жизнь, но у Энни такое было не впервые, и ей казалось, что Логан испарится, как испарялись все друзья до него. Она рассказала об этом Логану минувшим вечером, когда они сидели в «их туалете». Он уверял, что это невозможно, и правда в это верил. Он не мог представить, что Энни исчезнет из его жизни. Она была удивительной. Она заставляла верить, что все будет хорошо.

— Ты самый умный человек из всех, кого я знала, — тихо сказала она, шмыгнув носом. — Когда ты рядом, я так хочу стать лучше, что иногда даже в это верю.

— Ты и так луч…

— Ой, брось. Я посредственная и, слава богу, хорошенькая. Это я всегда слышу от старших…

— Неправда. Ты самая… — Он не знал, как собрать все ее качества в одно. — Ты удивительная. И сильная.

Она подняла на него полный недоумения взгляд, потом самодовольно улыбнулась, но Логан уже разгадал, что это было притворством. Не со зла, просто Энни была такой. Логан знал, что это от страха, он видел его в ее глазах. Она не верила друзьям — их было в ее жизни слишком много, и все ненадолго. Она не верила в его комплименты почти никогда, и ему очень хотелось доказать, что в них нет ни капли лжи. Пару раз даже показалось, что это удалось.

— Только никого больше не называй красивой. Помнишь? Ты обещал, — шепнула она в который раз минувшей ночью и прижалась своим лбом к его.

Логан стянул с нее ужасный колючий парик.

— Так лучше, — улыбнулся он.

Теперь она была в том рыжеватом парике, который носила в день знакомства. В выглаженной одежде, в красивом коричневом пальто и берете. На ней были начищенные ботинки. Свои Логан старался не держать на виду, подогнув ноги под лавку, — они достались ему от какой-то семьи, в которой работал дед, и их явно носило несколько поколений мальчишек.

Родители Энни и отец Логана появились одно­временно, вышли из разных кабинетов. Логан не видел прежде маму и папу Энни, но примерно так их и представлял. Оба высокие, красивые, во всем чистом — это важное уточнение, когда сам живешь на лесопилке, — но слишком уж ледяные у них были лица.

— Это твой папа? — тихо спросила Энни.

— Да.

В старом костюме, осунувшийся и постаревший гораздо быстрее, чем должен был. Логану всегда становилось тоскливо, когда он смотрел на отца. Он хотел чаще давать понять, что с ним все хорошо. Это же ерунда. Вон у Энни живот пустой с одной стороны, а он всего-то без почки — ерунда же. Но отец почему-то не верил и часто грустил, чаще, чем хотелось Логану.