Чтение онлайн

— Ой, неужели это та самая малышка Аврора?

— Время беспощадно, — произнес Астер, про себя подумав: «Боже, ну и чушь я несу», но все равно улыбнулся.

У Блэквуда существовало два вида «рабочей» улыбки. Первая — очаровательная, когда он слегка наклонял голову, прислушиваясь к чужой речи и позволяя собеседнику поверить, что заинтересован в его словах, словно заставляя присоединиться к его маленькой игре. Потом он едва заметно тянул вверх уголок рта, обнажая острый клык и рисуя ямочку на щеке. Обычно от этой улыбки сходили с ума все девушки. Астер называл ее «Протокол номер один».

Вторая была фальшиво-постановочная — ею он пользовался исключительно в присутствии отца или в попытках избежать очередного наказания в школе. Называлась она «Протокол номер два».

Была еще третья, когда он, запрокинув голову, смеялся громко и заливисто, почти до слез. Но ее видели только Логан и Джейк. Это была улыбка без «Протоколов».

— Готов покорять Лигу плюща? Уверена, они будут рады такому студенту.

— Разумеется. — Вряд ли в измерении Блэквудов мог существовать иной ответ.

«Протокол номер один».

— Хороший мальчик. — Миссис Солтберри похлопала его пухлой рукой по щеке и, подхватив бокал с шампанским, растворилась в толпе.

— Меня она даже не спросила, — с раздражением выдохнула Аврора, глядя ей вслед, — хотя я выбрала международную политику для поступления! И это, между прочим, гарвардский курс!

— А отцу ты уже сказала?

В ответ сестра только закатила глаза и насупилась:

— Скажу. Почти решилась.

— Ну, раз почти решилась, встретитесь, когда заменишь ее в кресле сенатора, — хмыкнул Астер.

Парадокс: если от него требовали всего и сразу — и не важно, хотел он того или нет, — то от Авроры не ожидали совсем ничего. «Не болеет, и ладно», — частенько повторял отец, на что она лишь сильнее злилась.

— А Логан уже подал документы? — вдруг спросил Астер.

— Я откуда знаю? — едва не поперхнувшись воздухом, ответила Аврора. — При чем тут вообще Логан?

— Он ведь тоже собирается в Гарвард. Я думал, раз вы с ним вчера виделись, может, обсуждали.

— Делать мне нечего, как с ним это обсуждать.

— А я думал, он тебе нравится. К тому же у вас много общего.

— С чего это он должен мне нравиться?

— Потому что он нравится мне. А нам с тобой всегда нравилось одно и то же, — рассмеялся Астер.

— Вот уж нет. — И, цокая по паркету тонкими каблуками, она сбежала.

Астер покачал головой. Интересно, сколько еще пройдет времени, прежде чем сестра наконец признается, что запала на малыша Ло? По крайней мере, в ее комнате была целая коллекция как будто случайных безделушек, которые она прятала под кровать. Пару дней назад Астер заметил, как тайник сестры пополнился драной шапкой. Он хорошо ее знал, потому что много раз видел в ней Логана на лесопилке. Погрызенная Горгоной и с наполовину оторванной эмблемой, теперь она тоже удостоилась чести быть сокрытой под матрасом семьи Блэквуд.

Астер вытащил из кармана телефон, глянул время. Гости наконец набрались до такой степени, что его исчезновение могло остаться незамеченным. Он тихо покинул гостиную, ускользнув в оранжерею — зимний сад и уселся на лавку под раскидистым родо­дендроном.

Открыв переписку с Логаном, Блэквуд невольно засмотрелся на последнее присланное другом фото. На нем Джейк что-то говорил Энджел, находясь слишком близко. Ближе, чем позволяли правила их спора. Тонкая прядь волос выбилась из собранного пучка, и девушка как раз заправляла ее за ухо. И не было в этом жесте чего-то особенного, возбуждающего или сексуального, но Астер вдруг почувствовал неприятную дрожь. Захотелось ворваться внутрь момента и разрушить его, он и сам не понимал почему. Он хотел по привычке набрать Логану, чтобы пожаловаться, но не стал. А Джейк с ним и сам не разговаривал.

Астер никогда не задумывался прежде, как на самом деле любил каждого из них. Он знал их жесты и шаги, шутки, мог заранее предугадать, что тот или иной скажет. Они — короли Алтиора — проросли друг в друга так глубоко, что не вырезать. И впервые эта дружба дала трещину.

Так не должно было случиться.

* * *

Отец Джейка звонил редко, но каждый раз вся семья собиралась перед компьютером. Девочки лапали камеру, стучали по экрану, били пальцами по клавиатуре. В общем, делали что угодно, лишь бы на экране как можно скорее появилось любимое лицо папы Эванса.

— Мои солнышки! — Он всегда очень звонко приветствовал своих девочек и, кивая, добавлял: — Джейки.

Это «Джейки» грело больше, чем любые слова о любви, — столько отцовского тепла скрывалось в детском прозвище.

Нынче Джейку пришлось потереть глаза, чтобы скрыть слезы. Да, мальчики не плачут. Особенно капитаны команд по американскому футболу ростом с небоскреб в Нью-Йорке. Они трут глаза и пытаются изо всех сил скрыть свои истинные эмоции. А эмоция была одна: Джейк скучал по отцу. Возможно, он не был до конца откровенен с собой, но все же скучал по ощущению твердого плеча и осознанию, что он тоже ребенок. Однако папа Эванс понимал его даже больше, чем сам Джейкоб. Старший в семье, вечно несущий ответственность за других, он прекрасно знал, с чем сталкивается сын.

— Джейки, ты как? Как тренировки? — Отец внимательно изучал лицо сына, стараясь не упустить ни малейшую деталь.

Сестры переглянулись. Папа редко обращался к Джейку первым. Обычно старший ждал, пока младшие члены семьи расскажут обо всех повстречавшихся им жуках, обо всех козявках, прилепленных к столу нерадивыми одноклассниками, и о том, как очередная мисс похвалила их рисунки, которыми сестры одна за другой будут тыкать в камеру. Девочки тихо уселись в кресло старшего брата. Они хоть и были маленькими, сумасбродными, но чуткость в них мама Эванс вырастила благодаря воскресным походам в церковь.

— Все хорошо, — прохрипел Джейк. — Тренировки как тренировки.

«Только плечо меня подводит…» — это предложение осталось неозвученным.

Отец чувствовал, что сын о чем-то умалчивает, но давить не стал:

— Как мелкие? Слушаются? — Строгость в его голосе была солдатской, в семье к ней уже привыкли.

Лица девочек потемнели. Придя домой с ярмарки, Джейк провел воспитательную беседу. Они извинились. Все. Даже малышка Сьюзен, которую обокрали. Джейкоб испытал облегчение, поняв, что она абсолютно не осознавала опасности, которой подверглась.

— Слушаются, — грустно улыбнулся Джейк.

Папа Эванс поджал губы.

— Даже спрашивать не буду, что вы втроем натворили, но напомню, что за старшего у нас Джейки. Пока меня нет, его слово — закон, — прогремел зычный голос отца.

Джейку было интересно: со временем его голос так же проржавеет и огрубеет? Говоря обычные вещи, он тоже будет звучать так, что начнут содрогаться стены? Или это солдатское, а вовсе не эвансовское?

— Па, все отлично, — соврал Эванс как можно более убедительно.