Чтение онлайн

Данька недолго свыкался с этим ощущением чужеродной тяжести в руке словно к пальцам привязали струну, на конце которой ходит из стороны в сторону тяжелый воздушный змей или сильная морская рыба. Рута побледнела и отступила на шаг, серые глаза ее восторженно заблестели, когда разбуженная, ожившая птица, в очередной раз пробив дощатый пол - на этот раз на подъеме снизу вверх, - тяжело вырвалась из пыльного подполья и, мягко распластав убийственные крылья, закружилась под потолком, с лету сбривая растянутые бельевые веревки. Данька стиснул зубы, с усилием, изогнувшись всем телом, крутанул локтем и усадил железного ворона на стол - птица опустилась на дальний край, прочертив по столешнице глубокие борозды от когтей, мгновенно разметав со стола на пол какие-то горшки и чарки.

– Я думаю, сегодня я обойдусь без меча и без топора.
– Данька посмотрел на Руту и улыбнулся.

Рута моргнула еще раз и прикрыла рот. Наконец весело тряхнула солнечной челкой, выбившейся из-под парика, и прыгнула к окну:

– Надо спешить-улетать, братец, ножки уносить! Я подгоню коней к дому, к самой стене. А тебе придется прыгать в седло прямо с подоконника! Ха-ха, сумеешь?. Гляди не промахнись!

"Господи, ведь существуют же двери", - весело покачал головой Данька, когда легкое тело стрелой просвистело над столом и, распахнув ногами ставни, вылетело наружу. Он снова покосился на свою правую кисть, на черный перстень - неровный камень словно покрылся легким налетом нервных голубоватых искр... Данила помахал в воздухе расслабленными пальцами - железный ворон на столе не шевельнулся, хотя Данька отчетливо ощутил несколько мерных толчков, передавшихся в руку через кольцо - словно серия ударов стального сердца. Он осторожно сжал кулак - и снова закружилась голова: рука неудержимо поползла вперед, жутко удлиняясь! Стремительно вытянулась чуть не до самого стола - вот можно вцепиться ногтями в шероховатую столешницу... да, так и есть! Ворон уже скребет по доскам черной лапой, высекая искрами занозистую древесную пыль! Данила разжал кулак. Отлепился повлажневшей спиной от бревенчатой стены, тяжеловато шагнул к окну. Глянул вниз - от земли-то высоко: подполье можно считать за первый этаж, а окошко горницы и вовсе метрах в пяти от мутно шевелящихся кустов под стеной.

– Ну прыгай же, братец! Ну-ну... сигай сюда, сюда!
– торопливо и задорно зашептал вдруг кто-то из темноты внизу: да ведь это лошадь вьется там, у забора, вертит невидимым в темноте крупом - только седло мутно сереет да поблескивают во мраке острые глазки рыжего волчонка.

– Рута, это ты?
– глухо спросил Данька: его мутило от колодезно-черной высоты за окном.

– Не, не я! Это леший в ступе!
– сострила девка, едва удерживаясь на танцующей лошади.
– Да ну прыгай же, братец! Ведь заметят нас...

– Гей, Рута! Бисова кукла, куда ж ты коней увела, а?!
– вдруг заорал кто-то басом - как показалось Даньке, совсем рядом. Он высунулся из окна по пояс и последний раз глянул вниз - прямо под окном приплясывала тень рыжей всадницы, а чуть сбоку неподвижно стояла еще одна лошадь, совсем черная и невидимая - без седока. Данька закрыл глаза и, перекатившись по покатому деревянному карнизу, упал вниз.

К счастью, он угодил прямо на спину лошади, только - немного боком. Красивого прыжка в ковбойском стиле не получилось: Данька упал в седло не задом, а как-то грудью - с размаха ткнувшись лицом во влажную гриву на конской шее, крепко ударившись о костлявый круп низом живота. Сразу задохнулся от боли в промежности - успел только вцепиться в луку седла и немного подтянуть тело вперед... Рута кратко взвизгнула и жарко стеганула Данькину лошадь по ребрам - под ним все сразу заходило ходуном, зашаталось и захрипело: обиженный и перепуганный жеребец прыгнул через низкий забор в самый центр двора к костру - и, шарахаясь от огня, заплясал среди забегавших дружинников.

– Рута!.. Кони!.. Держи!..
– заревело и загикало ото всех сторон; Данька мотнул ногой, вырывая колено из чьих-то жестких пальцев - рывком втащил задницу в седло, судорожно елозя руками в гриве, стал нащупывать узду... Слева будто ударило рыжей молнией - Рута на гнедом мерине опередила Данилу, бешено стегая плетью направо и налево - ее худенькое тело безумно подпрыгивает в седле!

– За мной, за мной, братец!
– заорала она, дико блеснув зубами и мотая рыжим хвостом.
– За околицу, к лесу!

Прямо у Данькиного бедра возникла чья-то лысая голова с мокрым чубом-оселедцем, прилипшим ко лбу, - незнакомец визжал и, цепляясь за подпруги, пытался залезть на коня за спиной у Данилы. Данька коротко и довольно жестоко ударил его локтем между глаз и тут же отвернулся, сдавил жеребца пятками - желтое облако света вокруг костра померкло за спиной, и лошадь бросилась передними ногами в густой мрак безлунной ночи... Нащупав-таки поводья, Данила повернул коня туда, где снова завизжала из темноты сумасшедшая сестрица - она уже обернулась и увидела, что брат цел и невредим - только вот крутится, как слепой, во мраке, понапрасну пугая и мучая жеребца.

Жеребец, кстати, был не кто иной, как несчастный Волчик - Данька понял это, когда глаз привык к темноте: позади седла разглядел знакомый ворох седельных сумок с привязанным круглым щитом и любимым боевым цепом... Бедный и голодный Волчик так и простоял полдня под горячим солнышком, будучи привязан к тыну возле сарая - когда боярин Кречет посадил часть своих дружинников в седла и увел в погоню за Одинок-ханом, в починке и остались-то лишь две лошади: вороной Данькин Волчик и медно-гнедой мерин Руты (черную кобылу Белой Палицы незадолго до этого в знак протеста задрал заглянувший на минутку из лесу дядька Сильвестр). "Они не догонят нас, ха-ха! Лошадей нету!" - расхохоталась Рута, и Данька согласился. Расслабился в седле, вытер влажный лоб рукой и тут же вздрогнул - черное кольцо на пальце оцарапало кожу повыше переносицы. Ворон... он остался в починке.

Нет. В сжатом кулаке жарко забился чужой пульс - и Данила понял, что тяжелый летательный аппарат, этот небывалый воздушный змий сразу ожил и загулял на дальнем конце невидимой струны: стальная птица рванулась навстречу! Данила почти увидел: крылатая ракета рывком стартовала со столешницы в горнице, легко пробила брешь в стене дома, низко пронеслась над костром - посреди двора, над головами бегающих дружинников - и, со свистом распиливая воздух, на бреющем ушла за околицу, вослед новому хозяину... И вот - этот свист приблизился! Блестящий полумесяц отточенных перьев, закладывая тугой вираж над перелеском, снизился... ворон взмахивает крылами все тяжелее и мягче, замедляясь над Данькиной лошадью... Данила обернулся и почти ткнул стиснутым кулаком позади седла - хрипло крикнув, железная птица плавно опустилась на лошадиный круп, с лету и намертво впилась когтями в окованный жестью обод щита, притороченного сзади к седлу... Закачалась, постепенно складывая страшные крылья... Замерла - даже зеленоватый блик в маленьких глазах, казалось, сонно померк - это Данила разжал свой кулак и на всякий случай повернул перстень на пальце камнем внутрь.

– Ух... жуткая птица!
– содрогнулась Рута и тут же расхохоталась: Ну, вперед, миленький братец! Я знаю путь до твоей баньки - вкруг озера по гатям, здесь близенько!

Через полчаса они уже мчались по гребню оврага, в котором давеча Потап собирал малину, а рыжая лазутчица потом прятала своего коня, отправляясь по заданию Палицы в разведку. Снова сжалось Данькино сердце: как весело было тут еще недавно - парились с братом в баньке, лечились медом... Он тряхнул головой и впервые ударил Волчика плетью: скорее, скорее! Дождаться этого проклятого Колокира, забрать Стати и спасти брата от азиатского заклятия!

Ужаленный плетью Волчик прыгнул было вперед, намереваясь обогнать медного мерина с рыжей девкой в седле, - но вдруг захрипел, заплакал и дернулся вбок, испуганно мотая головой! Данька подскочил в седле, натягивая поводья, - сбоку бешеный конь под Рутой тоже кратко и жалобно завизжал, завертелся на месте...

"Нечисть!" - быстро подумал Данила и увидел волка. Зверь стоял в полуста шагах впереди - черное горбатое пятно выскользнуло из жестких кустов и теперь застыло на серой ленте лесной тропинки. Стоял боком, неподвижно и странно - по-человечьи высоко и прямо выставив узкую акулью морду. "Ух, тварь..." - скрипнул зубами Данька, заметив, как изжелта в зелень блеснули, переливаясь, хищные глазки. Огромный, матерый и хладнокровный. Проклятие... Каких-то триста шагов не доехали до лесной избушки - вдали взгляд, казалось, уже различал знакомые очертания покосившейся баньки под соломенной крышей... А зверь-то словно поджидал их на тропинке - обернул голову... вдруг рывком тронулся с места и холодным сгустком хищной энергии скользнул ближе, в движении почти растворяясь во мраке.

– Ах, братец!
– только и сумела выдохнуть Рута.

– Назад! Поворачивай назад!
– прохрипел Данька, нащупывая холодный перстень на пальце.
– Сейчас я его...

Снова парно блеснули мелкие злые глаза на серебристо-черной морде, волк сделал еще несколько шагов - и вдруг...

Данила понял, что с каждым шагом зверь все выше задирает голову, неестественно прогибаясь в спине... шерсть на загривке заходила седой волной, поднялась горбом - мягко подгибая передние лапы, зверь присел на собственный хвост, немыслимо раздуваясь в ребрах, в груди... Господи, он уже движется только на задних лапах, он вырастает в человечий рост.,.