Чтение онлайн

– Ну что, сразу прибьем или сначала медом напоим?
– кисло улыбнувшись, покосился на Бустю.

– Сразу прибьем, - недрогнувшим голосом ответил подросток.

– Угу, - сказал Данила, и в этот момент лазутчица открыла глаза. Серо-голубые с темным ободком, как у волчонка. Четыре секунды прямо смотрела на Данилу, не моргая - только быстро облизала сизые от естественного грима губы. Потом прикрыла веки и - сладко потянулась, изогнувшись полуобнаженным телом по лавке, развела руки за голову и покрутила в воздухе кулачками. Чуть поморщилась - от боли в предплечье. Снова подняла ресницы на Данилу - и вдруг вздрогнула, замерла.

– Тихо, тихо!
– на всякий случай сказал Данька.
– Не надо резких движений.

Бустя - отважный ребенок - поспешно подступила на шаг, сжимая в руке кочергу. А Даниле стало страшно - почудилось, что в глазах измазанного рыжего волчонка пугливо мелькнула и скрылась, снова скользнула горячей звездой и замерцала... любовь. "Что за наваждение! Я же давно избавился от Метанкиных браслетов, зашвырнул на самую середину глубокого озера!" подумал Данька и вдруг понял, куда устремлен серый взгляд лазутчицы. Повыше Данькиных глаз в русых волосах девушка разглядела светлый ремешок с вышивкой вручную - заветный подарок Михайлы Потыка.

Не отводя влюбленных глаз, она медленно поднесла ладошки к перепачканной мордочке и приподняла светлое золото прически над лицом пальцы утонули в густой рыжеватой челке. Из-под огненных прядей вынырнула точно такая же тесемка, тесной лентой перехватывавшая белоснежный лоб под волосами девушки. Через мгновение тонкие ручки уже обвили Данькину шею, и лазутчица повисла на нем, тихо визжа от радости, ерзая локтями и тыкая кулачками в спину.

Нельзя сказать, что Данила растерялся окончательно. Он даже успел сделать самое необходимое в этой непростой ситуации: коротким жестом остановил подскочившую сбоку Бустю с занесенной в воздух дымящейся кочергой.

– Братец, любимый братец...
– различил Данька птичье воркование рыжей лазутчицы у самого уха.
– Нашла тебя, нашла-пренашла наконец! Как чудесно-расчудесно!

"Девчонка - сестра Михайлы. Значит, и моя тоже, - пронеслось в голове, и Данила с облегчением выдохнул, мягко обнял лапами узкую спинку сестры.
– Напрасно Потык не рассказал о родственниках. Впрочем, в любом случае - неплохо. По крайней мере эта лазутчица теперь не захочет всадить мне нож в спину". Кстати, рукоять ножа Данила отчетливо ощущал нижней частью живота - девушка прильнула к нему искренне, позабыв о спрятанном кинжале за поясом.

– Братец! Уходи скорее, здесь опасно!
– Она резко отпрянула, вскочила на ноги, дернула за рукав: - Берегись! Дворянин Белая Палица уже совсем близко! Он послал меня, он приказал мне разведать, не здесь ли прячется крещеный славянин... и вот, ха-ха, я нашла этого славянина! Это - мой любимый братец! Теперь... они придут и убьют! Бежим! В лесу моя лошадь!

– Хвала, хвала Мокоше! Как же я рада-радешенька!
– снова сильные ручки стиснули плечи, и девка с лету запрыгнула на опешившего Даньку - с ногами, обнимая коленями за бедра, шумно чмокая перемазанным ртом в небритые щеки: - Теперь нас двое, братец! Бежим, в гробу я видела этого Белого Палицу! Ты крещеный, братец?
– хорошо, я тоже покрещусь, коли велишь! Только - скорее-скорее прочь отсюда...

Она вдруг хлопнула себя по рту ладошкой, блеснула глазами:

– Тихо! Ты слышал? Крик сойки...

Данила едва уловил среди лесного шороха снаружи далекий всхлип птицы. Рыжая лазутчица сурово насупила тонкие брови:

– Это условный клич. Меня зовут в лагерь - Белая Палица скликает разведчиков на допрос... Надобно мне возвращаться, иначе заподозрит неладное. Он страшно хитрый-прехитрый! Бежим живей... где твой доспех? Прямо за рощей в овраге моя лошадь. Скачи прямо до Зоряни, там я найду тебя, любезненький мой братец... Беги!

– Я не могу бежать, - улыбнулся Данька.
– Нужно остаться здесь и дождаться греческого гостя с подарками.

– Ждать?
– Разведчица всплеснула гибкими руками.
– Ты дождешься только Белой Палицы с отрядом в двенадцать дружинников из отборной сотни боярина Кречета. Ха-ха, это не смешно! С ними еще полсотни ушкуйников и триста вооруженных дубровичей из соседних сел - они вот-вот оцепят лес в округе! Скоро-наскоро будут здесь! Братец... умоляю тебя: забудь о греческих подарках. Пожалей меня... беги! Я так рада найти тебя... так устала быть одна!

Она быстро отвернулась к стене, но Данька успел заметить соленые брызги в светлых глазах девушки - настоящие слезы.

– Я не пропаду. Обещаю тебе.
– Он подошел сзади, неловко погладил ладонью по плазменному хвосту волос.
– Ступай теперь, сестричка... Спасибо тебе. Мы обязательно увидимся в Зоряни. Я буду ждать.

– Тебе правда никак нельзя бежать?
– Она обернула чумазое личико с умоляющими глазами: смешной контраст нарисованных шрамов на щеке и ослепительно белых зубов за детскими губками, припухшими от слез.

– Меня не так просто прикончить, сестрица. Под моим началом - боевой медведь и Бустя с кочергой. Вашему Белому Палицу не поздоровится.

– Если они осилят тебя, не бойся. Я буду рядом и помогу!
– быстро выдохнула она, прильнув к Данькиной щеке. Крепко чмокнула в висок и, одернув на груди лохмотья, выскочила прочь из дому.

Даниле особенно понравилось, как она это сделала. Не вышла или выбежала, а именно выскочила - причем не в дверь, а почему-то в окно. Привычно толкнувшись ногами об пол, легкой сизой щучкой мелькнула через стол - головой вперед, мягкое сальто в полный оборот - и ногами в хлипкую оконную раму. Выбила пузырь и исчезла снаружи, блеснув на прощание рдяно-золотым хвостиком волос - грязный парик второпях забыла на скамье.

– Правда, что прокаженная...
– утвердительно кивнул Данила. Определенно забрела с болота.

– Противная девка!
– процедила сквозь зубки Бустя, недовольно скрестив руки на груди.
– Просто диво, что они с дядькой Потыком - одна кровь! Он такой добрый и спокойный, а сестрица - полоумная и скачет...

– Ты думаешь - она действительно сестра?

– Дядька Потык сказывал, будто трое их было. Кроме него еще младший брат Зверко и сестрица Рута - только неизвестно где. Родители у них померли, и детей разобрали по розным семьям приемные родичи...

Как любимую сказку Бустя не спеша пересказала Даньке поведанную Михайлой легенду о его детстве. Кровных родителей Потык не помнил известно лишь, что были они знатны, богаты угодьями, слугами и - врагами. Когда Потыку было шесть лет, эти враги пришли и разорили их огромный дом в городе Властове - высоченные терема и солнечные горницы отчего двора Михайло смутно помнил до сих пор... Отец и мать Потыка погибли, успев передать добрым людям троих малолетних детей - двух пацанят и девочку-младенца. Сирот разобрали по трем разным городам - сам Потык вырос в честном граде Ростко, в семье первых христиан. Маленький Зверко попал в опеку знатного жреца из святилища Траяна, после чего, по слухам, был усыновлен чуть ли не кем-то из языческих богов! А нежную Руту, унаследовавшую от матери огненные волосы и серебряный голос, богатые и достославные купцы увезли с собой в Престол, главный русский город... Когда-нибудь, говорил Михайло, все они встретятся втроем и узнают друг друга по обрезку отцовского кушака, которым каждого из ребятишек повязала нянька Матоха. Как бы пометила перед самым бегством из обреченного на разграбление родительского дома во Властове - на память о погибшем отце.