Чтение онлайн

...Прежде чем открыть глаза, Данька беззвучно выплюнул набившийся в рот мусор и пошевелил стянутыми за спину руками, определяя, насколько тесно они скручены веревками. Он лежал на полу лицом вниз, ощущая, как в поясницу упирается чья-то жесткая ступня с квадратным каблуком: приподняв голову, Данька различил рядом на полу неподвижную тушу медведя. Еще несколько черных теней с обнаженными мечами в руках сновали вокруг, изредка спотыкаясь о Данькины ноги.

– Твоя правда! Данэил заслужил жестокую казнь. Надобно скорее прикончить коганого пса, - услышал он знакомый девичий смех: рыжая сестрица сидела на скамье рядом с Белой Палицей, бережно вытирая полотенцем его влажное лицо.
– Однако не будем торопиться: ведь нужно сперва допросить его, правда? Ведь правда?

"Действительно, не будем торопиться", - согласился про себя Данька. Стараясь не шевелиться, он скосил глаза в противоположный угол: там рослый дружинник едва сдерживал в холодных кольчужных объятьях визжащую от злости Бустю: мотая зареванным красным личиком, девчонка царапалась и кусалась как звереныш. "У ребенка сильный характер", - Данька даже улыбнулся треснувшими кровоточащими губами.

– Что ж... рад видеть тебя в наших краях, любезный Колокир!
– донесся слегка раздраженный голос Белой Палицы. Дворянин поднялся с лавки - теперь он был обнажен по пояс, с мокрых штанов на пол стекала озерная влага. Сделав шаг в направлении неподвижного странника, он картинно поклонился ему в землю, брякнув по полу костяшками пальцев на руке.

Горбатая фигура карлика в дорожном плаще у дальней стены даже не шевельнулась в ответ.

– Пришло время посмотреть, что за гостинцы ты принес из Царьграда...
– усмехнулся Палица и, нагнувшись, поднял с пола узелок со Статями. Царский Жезл имперского Орла и Держава Креста... Весьма прелюбопытно взглянуть на ваши заморские сокровища. Мы, лесные варвары, очень любим подобные погремушки!

Небольшие пальцы дворянина вцепились в узел на драгоценной торбе, мгновенно распутали завязь, и - Данька не сразу понял, что произошло. Палица дернул широким плечом и замер, глядя в темное нутро переметной сумы. Данила увидел, как быстро краснеют у него уши и темнеет от сильного чувства толстая бугристая шея.

– Проклятие!
– взревел Палица, с размаху расшибая об пол берестяной кузовок с земляникой: алые брызги сока тучей ударили Даньке в лицо! Крупные, отборные ягоды покатились по дощатому полу под ноги оцепеневшим дружинникам! Рыжая лазутчица от неожиданности подскочила на лавке - совсем рядом ударился о стену поддетый сапогом туесок с потемневшим от душистого сока донцем - единственное, что Белой Палице удалось обнаружить в страннической торбе.

– Разрази Перун! Подделка, ловушка... ах, твари греческие! простонал Палица, отчетливо скрипнув белыми зубами.
– Всех передавлю... гады!

– Эк ведь бежображники! Всю жемлянику по полу рашшыпали!
– вдруг прозвучало у дальней стены, и Данька не поверил своим ушам.
– Я тут с утречка раннего на коленках ползаю, по ягодке шобираю - лишь бы шобы людям приятное шделать... а они ея об пол швыряють, говнюки-гумноеды!

Выпростав из непомерного страннического капюшона лысую плешь, дед Посух неодобрительно покачал головой, пожевал губами и добавил еще что-то - на этот раз лично в адрес дворянина Белой Палицы. Данька уже не слышал. Он не мог. Впервые с начала русской игры Каширин расхохотался; точнее - заржал как большой и мохнатый жеребец. Так, что стало больно в животе - в голос, весело и совершенно невоздержанно.

XVII

Ангел-хранитель,

Где ж ты мотался?

Сядь на плечо.

"ДДТ"

Его смех был прерван еще более жестоким ударом - тупым концом копья по затылку. Контуженый череп, казалось, расседался от боли - Данила открыл мутные глаза в темноту... Сверху сквозь щели в потолке пробивался свет и приглушенный шум: кто-то вполголоса переговаривался, изредка постукивал по доскам каблуками сапог.

– Бустя?!
– шепотом позвал Данила, пытаясь различить невнятные контуры неподвижной тени в двух шагах.

– Тут я...
– пробормотала тень и шмыгнула носом.

– С пробужденьицем!
– в тот же миг почти весело прошепелявили сбоку: дедушка Посух заелозил задом по земляному полу, перебираясь к Даньке поближе: - Не скоро же ты очухался, добрый молодец! Мы с Буштенькой тута уже недобитый час сидим... Бежображие! Пожилого, штарого человека веревками запутали, руки-ноги повяжали! Ни шрама, ни шовешти, а ишшо дворяне! Я им жемлянику принес, а оне - в подвал кинули, охальники!

– Да, дедушка... не вовремя ты со своей клубникой!
– Данила ухмыльнулся в темноте.
– Видишь, какие страсти кипят. Обманул ты все ожидания. Белая Палица тебя аж за самого греческого посланника принял, думал, ты ему Стати императоров принес - а тут земляника! Обидно получилось.

– Тьху ты, а я думаю: чегой-то за мной какие-то мужуки по куштам ползают, лажутчики подглядывают да провожают? А енто оне меня за иножемца приняли, дурашки! Хе-хе. Хреново получается. Теперича однако в подвал посадили. Ох, горюшко... аль моя плешь - наковальня, што всяк по ней вдарить норовит?

– А Потап где?
– вздрогнул Данька.

– Да уж небось дома сидит - или у дядьки Сильвестра!
– вздохнула Бустя.
– Они его отпустили. Потому как боязно медведя убивать - Велес осерчает, да все лесные хозяева нипочем не простят, начнут на дорогах подстерегать...

– Уф-ф. Я уж испугался: думал. Палица будет мстить Потапу за бросок в озеро. Слава Богу.

– Это ж какому богу-то?
– живо переспросил Посух, поворачиваясь во мраке на бок.

– Да уж небось не Стрибогу! В избушке видал образок на стене? Вот Ему и слава.

– Так, слушай сюда, - после минутного молчания изменившимся голосом произнес дед, почти перестав шепелявить.
– Ты извини, добрый молодец. Я по дряхлости ума не сразу разобрал, кто будешь таков. Тебя, что ли, Михайло оставил Стати принимать?

– К сожалению, да. Я предпочел бы... не оставаться, а поехать с ним в Калин.

– Это зачем же?

– Над Михайлой какое-то заклятие сгустилось - из-за меня. Словно черти душу крутят - заставляют его с погибшей женой заживо в могилу лечь.

– Да неужто?!
– Старик вдруг охнул каким-то молодым голосом. Неужто случилось-таки? Обручи эти поганые, волшебные... и что, Михайло тебя в избушке оставил, а сам - с мертвым телом в Калин, в ханскую гробницу? Ох, беда...

Он снова затих. Стало слышно, как негромко захлюпала носом Бустя вспомнила про бедного дядьку Потыка. Сверху сквозь потолок донеслись обрывки разговора - кажется, звонкий смех рыжей лазутчицы прозвенел среди низкого рокота мужских голосов.

– Надо выручать Михайлу, - сказал Посух.

– А есть надежда? Есть способы?
– Данила повернул голову и тут же почувствовал, как горлом пошла кровь - закашлялся, сплевывая солоноватую слюну.

– А то нет!
– Старик тоже молодецки сплюнул.
– А Стати на что?! Колокир-то их не зазря привез! В них же вся сила крестовой Империи! Они любое поганое волшебство как огнем выжигают - нужно только догнать Михайлу и коснуться его царским жезлом... Авось и нашенские чудеса на свете бывают - отхлынет от него проклятие.