Чтение онлайн

Заметим (Катон, ок. 160 г. до н.э.), что у римлян существовал италийский обычай поднесения Юпитеру Дапалию чаши вина. При этом следовало произнести: "Юпитер Дапалий... надлежит и подобает, чтобы чаша вина была поднесена тебе в моем доме моей семьей на твой священный праздник; поэтому будь почтён этим праздником, тебе посвящаемым". Трапеза в честь Юпитера состояла из жареного мяса и кувшина вина.

Очевидно что при возлиянии любая жидкость могла быть излита на алтарь, на землю, в особый сосуд (в т.ч. и в нутро человека), на жертвенное животное или на священное дерево (растение). Представляется, что в общем случае возлияние, если оно (помимо особых случа-ев) не поглощалось землёй, а, оставаясь на алтаре, испарялось или сжигалось (т.е. целена-правленно посылалось (переправлялось) в небо), по-видимому, служило приношением (да-ром) божеству Неба. Так, возлияние молоком несомненно совершалось в честь богини-матери; вода же при возлияниях, вероятно, строго разделялась на небесную, дождевую, и прочую земную пресную (о возлияниях морской водой неизвестно).

Как утверждает Ганс Бидерманн "молочные жертвоприношения [возлияния] в древних культах часто рассматривались как обряды очищения" (т.е. скверна снималась богиней-матерью). Но тогда можно предположить, что при возлиянии крови, аналогично помазанию кровью, скверна также снималась (ритуально очищал бог-отец (его проявления)).

Когда приносились "кровавые" жертвы Великой богине, то не одна капля крови не должна была упасть на землю (см. выше), - кровь собиралась в особые чаши (как и изобра-жено на алтаре аббатства Фонтевро), а затем сжигалась или испарялась (подносилась Небу). Так, в одном ритуале хатто-хурритского происхождения (KUB Х, 63) царица хеттов принес-ла в жертву хурритской Шавушке/Иштар одну корову и одного ягнёнка, а богиням Нинатте и Куллите - одну овцу. Что характерно здесь: когда резали этих животных (корову, овцу или ягнёнка), кровь собирали в сосуды (чаши), которые затем ставились на землю перед хур. богинями Умарапси и Аапи (считается, то "Аапи" - обоготворённая и персонифицированная "жертвенная яма"), где они (чаши), вероятно, стояли, пока кровь испарялась. Известно и то, что на важном ежегодном празднестве индейцев Калифорнии совершался некий обряд с птицей, которую затем убивали, при этом стремясь не пролить и капли крови на землю. Показательно что в Месопотамии, в частности, казнить женщину можно было только без пролития крови (на землю).

В ведийской мифологии (PB VII 16, 8; X 70, 8) фигурирует богиня жертвенного возлия-ния (и молитвы при этом) "Ила" (синонимы: "маслянорукая", "масляноногая"); как считает-ся, - персонификация жертвы молоком и маслом, а также и растительной пищи. Поскольку "Ila (Ила)" богата детьми и коровами, и она (49.) - мать стад (крупного рогатого скота), то наименование Ила (что означает (просто) "богиня") вполне могло являться синонимом к на-званию др.-инд. богини "Сурабхи" - матери коров.

Отметим также и то, что у евреев при праздновании "Лаг-ба-омер" разводятся костры (на высотах), на которых сжигаются оливковое масло (ритуал, заимствованный у ханаанеев, т.е. здесь елей приносится богине Неба путём сожжения возлияния), а также платочки ("тканные" жертвы Великой богине).

Зачастую встречается суждение (в частности, Ариэль Голан (57.)) о том, что яблоко - эмблема (приношение), соотносимая с мужским началом. Однако, к примеру, Ганс Бидер-манн считает, что яблоки "эротически ассоциируются с женскими грудями". "Улыбающаяся Афродита из валлийской легенды... ассоциируется с дикой яблоней" (Р. Грейвс "Белая Боги-ня").

Вместе с тем, примеры использования образа "яблоко" ясно указывают на его символи-ческую связь с женским началом. Яблоко (как и гранат (49.) - эмблема плодовитости) - плод "женского", порождающего жизнь (жизненную субстанцию) Древа Жизни (не "мужского" Древа Познания ( "Отцы Авраама")). Яблоко (яблоня) соотносится и с рождением ("Под яб-лоней... родила тебя мать твоя" (Песн.8.5)), и со смертью (например, в русской сказке "О мёртвой царевне..."). Известно, что др.-греч. мать-земля Гея подарила Гере в день её брако-сочетания с Зевсом яблоко, - как символ плодовитости в супружестве. В Афинах существо-вал обычай, согласно которому молодожёны, войдя в брачные покои, съедали разделённое на две части яблоко. У греков хранителями золотых яблок считались геспериды, дочери Но-чи (Никты), Великой богини. В славянской мифологии яблоко (как и цветущие ветви ябло-ни) являлось символом плодородия, любви, красоты и эмблемой брачного союза, здорового потомства. Известны и "молодильные" (возрождающие) ялочки (у греков, кельтов, русских). "Яблоко раздора" (греч. миф "Суд Париса" о трёх великих богинях), ставшее причиной Троянской войны, явлено богиней раздора Эридой. Ассоциировалось "Яблоко раздора" и с италийской богиней Церерой, насылающей на людей безумие (49.). Соотносится яблоко и с символом царской власти (прерогатива Великой богини (как владелицы соответствующих сутей "МЕ")) - с "державой", - регалией левой руки ("женская" сторона).

Ещё палеолитические традиции отправления культа Двуединого божества тысячелетия-ми требовали одновременно "кадить" богине-матери и богу-отцу в едином контексте празд-ничного действа (к примеру, охотники эпохи собирательства в знак благодарности Единому богу подвешивали (в дар) рога и/или шкуры добытых ими зверей не только на особые стол-бы, имеющие форму булавы (т.е. фаллоса), но и на деревья (^E. Meuli. 1967). Однако с неко-торых пор (возможно, на заре земледелия) возникло представление о греховности смеши-вания (по культовой принадлежности) даров богу-отцу и богине-матери при отправлении культа одного из них, а также упоминания (при таком богослужении) иной ипостаси Единого бога при вознесении просьб-молений о покровительстве и защите в один, конкретный, адрес, - традиционно сохранялись и нашли отражение, к примеру, в обрядах хеттов. Так, если царь пребывал в помещении храма, где находились статуи (кумиры) и мужских, и женских божеств, то "царь... кланялся богу Грозы и богу Уасецилли ("цилли" - "тень"),... (но) не кланялся богине Солнца (города Аринна) и богине Мецулле" (KUB XXX. 19-22; В.Г. Ардзинба). Предостерегает и Книга Левит (19.19): "в одежду из разнородных нитей, из шерсти (продукт животноводства - бог-отец) и льна (богиня-мать), не одевайся". В том же контексте находится и древнееврейский обычай (вероятно, шумерский по происхождению, поскольку шапочки-шумерки, сходные с еврейскими "киппа", носили и "черноголовые"): при входе в Храм (или синагогу), при молитве или чтении Священного писания всегда покрывать голову (надевая киппу, закрывать волосы); ибо не должно обра-щаться (взывать) и к Великой богине (открывая и показывая свои волосы (волосы соотносились с богиней Неба, - со струями дождя) в акте поклонения единому и единственному Йаhуе (Цаваот), Богу-отцу, в его доме.

Как выяснилось, ветхозаветный Всевышний (Господь Бог), в образе которого объединились (суперпозировали), помимо древнеегипетских ("Исход евреев из Египта") и ханаанейских ("Земля Ханаанейская"), также и месопотамские религиозные представления (в Месопотамии до прихода шумеров процветала раннеземледельческая культура убейдцев ("Отцы Авраама")), уже не приемлет (Ветхий Завет) "даров Каина" (подношения в виде плодов земли (земледелия), ранее угодного Двуединому божеству убейдцев). И тогда известный инцидент, возникший между Каином и Авелем в результате того, что Бог (Всевышний) отверг приношение земледельца Каина (продукты растительного мира), но охотно принял дар пастуха Авеля (жертвенное животное, видимо, агнца), может быть понят в свете намерения братьев совершить подношение Всевышнему в некий переходный период, при адаптации древними шумерами (патриархальная культура) местных богов (когда в качестве Всевышнего в Нижней Месопотамии почитались и убейдское Двуединое божество (возможно, Кур или Энки), и протошумерский скотоводческо-кочевой бог (шум. Энлиль (шум.-акк. Эль-Шаддай) или акк. Абба).

Дар Каина - плоды растительного плодородия, - приношение Великой богине (по классификации); и Всевышний "черноголовых", потомков номадов-скотоводов, такой дар Каина, естественно, категорически не приемлет. И тогда непомерно перепуганный Каин ("и поникло лицо его"), совершивший столь пагубную оплошность, дабы задобрить Всевышнего и вымолить у того прощение, приносит ему в жертву великий дар, - самое дорогое из того, что есть у него, - убивает своего брата и возливает его кровь на Землю, - на естественный раннеземледельчекий "алтарь" бога-отца.

О сакральной значимости учёта пола жертвенного животного свидетельствует архаич-ный обряд "кипорот", совершаемый у евреев в Иомкипур (в Судный день): над головой мужчины вращают петуха, а женщины - курицу по часовой стрелке (обряд "кипорот" гово-рит и том, что мужское население Ойкумены "курировал" бог-отец, а женщин - Великая бо-гиня). В Древней Греции, где довольно быстро осев и ассимилировавшись, праарии воспри-няли и адаптировали земледельческий культ богини-матери (см. по тексту), "самыми рас-пространенными жертвенными животными греков были овца, корова, коза и свинья" (В. Буркерт "Греческая религия". 1977), т.е. греки особо почитали своих богинь. Так, на одном микенском золотом кольце изображён человек, молитвенно возносящий руки перед священ-ным деревом (предположительно смоковница, которая, как известно, считалась священным деревом др.-егип. Великой богини Нут). Этот богомолец привёл с собой жертвенную козу, у которой из спины выросла ветвь, подобная ветвям священного дерева (Спиридон Марина-тос; А. Хирмер). На Кипре, и особенно в святилищах Энкоми, найдено множество коровьих черепов, что говорит о преимущественном почитании там женских божеств. Примечатель-но, что в дворцовом архиве Пилоса найден перечень даров богам, в котором Зевсу полагался мужчина, а Гере - женщина. Известно, что у здания Совета Олимпийских игр (Булевтерион) стояла статуя Зевса-Горкия (хранителя клятв), возле которой над кусками жертвенного кабана атлеты, их отцы и братья, а также тренеры приносили клятву верности законам состязаний (клялись преисподней). Приведём состав хеттского жертвоприношения (в котором ощутимо влияние ранеземледельческой культуры хатти) богине Солнца (Вурусеме) и богу Телепину в едином акте (Телепину - сын и архаическое мужское проявление раннеземледельческой Великой богини Вурусемы (параллель к протохан. паре: бог-рапаит Балу - Анат); заметим, что слово хатт. "ину" в имени "Телеп-ину" означает "сын"). Итак, некто (KUB IV,47) жертвует богине-матери овцу, а богу Телепину - козла, его жертвенное животное (поскольку Телепину - "умирающий" бог, регулярно пребываюший в преисподней (и, вероятно, - один из судей потустороннего мира)). По мимо этого (сходные) наборы, состоящие из хлеба, ячменного пива и мёда (Телепину - бог растительности), были принесены в дар обоим божествам (поставлены на их жертвенные столы). В храме же бога Грозы (громовика) хет. города Ципланы в жертву всесожжения были принесены бык и баран (В.Г. Ардзинба. 1982).

В исконно земледельческом Ханаане (как и в Египте), даже в постнеолитический период были весьма сильны культовые ранееземледельческие традиции. В частности, интересен состав (жертвенный набор) подношения ханаанского правителя Карату, "слуги" (жреца) бога Илу, в дар последнему и богу Балу (т.е. двум богам в едином акте): козлёнок, ягнёнок, птица "жертвенная" голубь, мёд из золотого кубка и вино - из серебряного, - принесены в жертву на башне городской "верхней стены". Заметим, что действо, описанное в "Поэме о Карату", происходит, видимо, в сер. II тыс. до н.э., в пору, когда бог-рапаит Балу - уже могучий Баал- Хаддад, бог-громовержец, царь богов Ханаана (а "старик" Илу, в прошлом бог Неба, отец и глава пантеона, - совершенно пассивен). Однако приношение, как представляется, совершено в архаичном раннеземледельческом контексте.

Итак, в данном акте козлёнок (эмблема подземного огня) и (красное) вино (эквивалент крови бога-отца) в серебряном кубке (цвет серебра адекватен свету Луны) принесены в дар богу Илу/Элу как изначально общесемитскому богу-отцу, демиургу и владыке мира (хан. Муту - его сын, т.е. проявление). Ягнёнок (как и во времена неолита рогатый баран (рога - ветвистые побеги) считался даром богине-матери, а в Ханаане - и рапаиту Балу как эпифании Анат, богу. ответственному за растительное плодородие, за функцию, сохранённую за Баалом и в период его возвышения (когда он, заместив богиню Неба, сделался владыкой небесных вод (росы и дождя)). Золотистый мёд (пчела - проявление Великой богини) в золотом кубке (цвет (сияние) золота подобно солнечному свету (баск. название золота - "urre" ([-r-])) и адекватно цвету солярной Шапаш - раннеземледельческой дочери богини Неба) и белый голубь принесены (по традиции) в дар Великой богине Анат, представленной здесь её мужской эпифанией - богом Балу, её сыном. По-видимому, и место приношения - башня, как эквивалент высоты ("бома"), тоже, по устоявшейся традиции, связана с Анат, как с богиней Неба.

В.Г. Ардзинба (KUB VII и далее) описывает древнехеттский обряд, в котором царь и ца-рица вместе "курили фимиам" богу Грозы. Они совместно "отбивали" поклоны, молились и совершали иные ритуальные дейсва. Однако, когда наступила пора совершить возлияние (разновидность жертвоприношения), то "царь... совершал ритуальное возлияние в чашу, а царица... не совершала". Следовательно, одновременное, в едином ритуальном акте, совме-стное (мужчиной и женщиной) жертвоприношение любому божеству не дозволялось.