Чтение онлайн

Однако представляется, что уже в мезолите (с появлением "домов" бога (храмов)) все-сожжение (либо сожжение частей животного) связывалось также и с трапезой (кормлением) божества, поскольку боги поглощали "душу" пищи, а сожжение объекта (тела жертвы) высвобождало эту "душу" (известно, что так полагали, к примеру, индоарии и несколько позднее кельты при кремации, см. ниже).

У шумеров бытовало представление, что когда ел человек, то это же вкушали ("душу" пищи) его личные бог и богиня. "Грешен тот ("Шурпу"), кто... скверное [ритуально нечис-тое] для бога или богини своих (личных) ел" (кормление великих богов осуществлялось в их храмах). У хеттов же "та ритуально чистая еда, которая (предназначена) богу моему, (-) мне запрещена, и её я никогда не ел)" (молитва царя Кантуцили, среднехеттский период). Заметим, что у хеттов личный бог (бог Грозы) был только у царя.

Артефакты свидетельствуют, что уже на начальном этапе практики подношений жертвы (и дары) принципиально разделялись, как минимум, по половой культовой принадлежности (в соответствии с ипостасями Единого бога), если не приносились как дар собственно Двуединому божеству, в едином акте. Разбиение образа Единого бога на ипостаси по половому признаку (ещё в "ашель"), а затем и персонификация эпифаний этих ипостасей (генезис многобожия, особенно интенсивный с развитием земледелия и скотоводства) обусловили развитие (и модификацию) многообразных форм культовой обрядности (в т.ч. и количество причин, побуждающих совершать приношения в различной форме), возникновение новых мифов и дополнительных ритуалов ("ритуал - это стереотипная последовательность действий, которые охватывают жесты, слова и объекты и исполняются на специально подготовленном месте" (V.W. Turner. "Символ и ритуал". 1983)).

Распад образа изначально единого и единственного божества Неба и Земли на мужскую и женскую ипостаси ("мать-отец") и их персонификация, привел (помимо появления новых культов, обрядов и ритуалов) также и к идентификации сакральной символики по половой ("он-она") принадлежности (к примеру, делению года на "женскую" и "мужскую" полови-ны; соотнесению левой и правой сторон с женским и мужским началом (соответственно); разчленению образа единого "Мирового дерева" на женское "Древо жизни" и мужское "Древо познания" (см. "Отцы Авраама") и т.п.).

Единобразное (сходное) воззрение не только на необходимость (назначение, цель), но и на культовый характер (тип, вид) подношений, а также и сходная практика в их проведении, обнаруживаемая у различных народов Древнего мира, выявляет общие палеолитические ис-токи этого обряда (как, к примеру, и коллективных жертвенных (и поминальных в русле культа предков) трапез). Характерно, что у различных этносов происходило сожжение, в основном, одного и того же набора животных либо их частей (быков и коров, овец и баранов, козлов, различных агнцев и т.п.); возлияния водой, молоком, маслом, кровью, вином или ячменным пивом; принесение сходных по культовой природе получателя даров (птица, мучные изделия (часто посыпались солью), фрукты, цветы, семена растений).

Так, Пианхи I, царь Напатского царства ("Страна Куш"), временно овладевший Египом (ок. 750 года до н.э.), омыв лицо в священном источнике у храма Ра в Гелиополе, проследо-вал к гелиопольскому холму и там "принёс великое жертвоприношение пред лицом восхо-дящего утреннего Солнца; и жертва [подношение] состояла из белых быков (Ра - бог Неба), молока, бальзама, ладана и других благоухающих деревьев" (по культовой характерности (адресату) каждая компонента этого приношения - дар исключительно Великой богине). Примечательно (сила устоявшейся традиции безмерна!), что на Кавказе и в Латвии (Эстлян-дия) еще в XIX веке н.э. обвешивали кроны некоторых деревьев гирляндами из лоскутков, а на их корни периодически совершали возлияние.

Столь значительное единообразие приношений разъясняет (общепринятая) точка зре-ния, согласно которой, в частности, та или иная живая тварь приносится в жертву (умерщвляется и поедается) в честь какого-либо мифического существа (бога, идола, духа, тотема) лишь в том случае, если первое (тварь) является воплощением образа второго (бога, духа) или мыслится как его символ. Заметим однако, что в древности всякое животное (рыба, птица, насекомое) соотносилось с каким-либо божеством, но не все из них приносились в жертву (например, львы, орлы или скорпионы и бабочки)). Так, в Древнем Египте существовал локальный (региональный) запрет на поедание, к примеру, барана как эмблемы некоторых местных богов (то же относилось и к другим видам животных); в Индии же запрещалось даже беспокоить коров или змей. Таким образом, "общепринятая" точка зрения верна лишь отчасти (вместе с тем, единообразие приношений говорит и о единых истоках этого обряда).

Характерно, что и способ принесения в жертву даже идентичных объектов нередко зависел от вида функциональности ("рода занятий") божества-получателя дара. Так, у кельтов (Лукан "Фарсалия", I в. н.э.), у которых широко практиковались человеческие жертвоприношения, жертва богу растительности Эзусу (изображен на алтаре в Париже рубящим дерево, см. ниже) вешалась на дереве; при жертвоприношении Тевтату, небесному (солярному) божеству, "человека погружали головой вперед в полную [дождевой воды] кадку, так что он задыхался"; жертва громовержцу Таранису (владыке небесного огня) сжигалась (по-видимому, использовался огонь, зажжённый молнией) в деревянном чане (корзине из прутьев).

О характере жертвоприношений в Египте существует достаточно достоверных свиде-тельств. Так, надпись царя Ханну (ХI династия) рассказывает: "И я совершил великое жерт-воприношение быков, коров и коз". В ознаменование закладки города Ахет-Атона (эхнато-низм на начальной стадии) "его величество [Аменхотеп IV, ХVIII династия] принёс боль-шую жертву [жертвенный набор] Атону, состоящую из хлеба, пива, рогатых быков, безрогих волов, зверей, птиц, вина, фимиама, ладана и всех благоуханных трав" (надпись на одной из пограничных стел (плит) города). Заметим, что в эпоху Эхнатона солярный Атон обрёл статус (за некоторыми исключениями) Единого (и почти единственого) бога. Во времена ХIХ династии в Мемфисе, в храме Птаха (здесь как бога-отца), были принесены в жертву во всесожжение тельцы (быки) и "запах тука их доходит до неба". Так, Геродот пи-сал: "Чистых быков и телят египтяне приносят в жертву повсюду"; а в Фиванском номе, например, "не едят баранины [так, баран - эмблема Амона (в Фивах), бога Херишефа (в Гераклеополе) а также воплощение бога Хнума], но приносят в жертву коз... Напротив, египтяне, принадлежащие к храмовому округу Мендеса, не употребляют в пищу козьего мяса, но приносят в жертву овец" (в Мендесе священный баран (и божество) носил название "Ба-неб-джед" - "Душа ("Ба") Владыки Джед" (т.е. Мендеса)). В жертву Осирису и Исиде (как и в Сиппаре Шамашу) приносились (чёрные) свиньи.

Судя по жертвоприношениям в храме Иерусалима, описанным в Библии, набор жертвенных животных у древних евреев тоже был не слишком разнообразен и варьировался лишь количественно, по цвету (окрасу) и половой принадлежности (агнцы, овцы и бараны; тельцы и коровы; козлы, а также птица (к примеру, голуби или цыплята)).

Характерно, что при выборе животного для подношения (соблюдался жёсткий регламент отбора), помимо отсутствия каких-либо физических дефектов ("без порока"), непременно принимался во внимание и его окрас (выбор цвета зависел от предназначения жертвы): особи белого цвета соотносились с небесными божествами, а чёрного, красного или рыжего - с божествами земли и её недр (как известно, в жертву Осирису и божествам преисподней островных кельтов приносились чёрные свиньи, в жертву Аиду - чёрные быки и козлы, Сетху же были посвящены все красные и рыжие животные; богу Ану (в празднование Акиту) и кельтским божествам Неба (в частности, при ритуальном сборе омелы) жертвовали белого быка, при этом жертвенному животному запрокидывали голову так, чтобы перерезаемое горло было обращено к небу). Как известно (Чис.19.2), у библейских евреев сожжение "рыжей телицы без порока" совершалось ради получения пепла, окропление которым "освящает оскверненных, дабы чисто было тело" (Евр. 9.13). Обычно жертвенное животное готовили к акту принесения в дар божеству: особым образом кормили, содержали и непосредственно перед жертвоприношением подвергали ритуальному очищению от скверны (в частности, путём осыпания солью): "...всякая жертва солью осолится" (Мк.9.49) или "Всякое приношение твое хлебное соли солью... при всяком приношении твоем приноси соль" (Лев.2.13). Подвергался очищению и алтарь: он также посыпался (белой) солью. Непосредственно перед закланием животного следовало получить его согласие быть принесённым в жертву.

Следует отметить, что в шумеро-аккадских текстах (различного характера) много вни-мания уделено выбору и принесению в жертву ритуально чистого, непорочного козлёнка (у шумеров - главным образом дар богу-"козлу" убейдскому Энки, богу Великой шум. триады). Примечательно, что и вотивная золотая статэтка (ок. XIV в. до н.э.) из Акрополя Суз (найдена возле зиккурата бога Иншушинака, покровителя Суз (имя "Ин-Шушан-(ак)" и означает "Властитель Шушан (Суз)") изображает мужскую фигуру с диадемой на голове, в длинном одеянии с бахромой внизу (видимо, царь Элама), держащую в руках приношение - козлёнка (видимо, дар Иншушинаку как владыке царства мёртвых).

Позднее представление о ритуальной чистое плоти "агнца" (либо козлёнка, либо ягнёнка (Мишна)) было переосмыслено в Библии и обрело статус духовности: понятие "агнец (божий)" сделалось обозначением непорочности, душевной чистоты и целомудрия (некой святости), а также кротости, непротивления и смирения человека. Древние греки тоже называли агнца "святым", так как дитя-агнец обладает "священной чистотой" ("Этимологии или Начала").

Итак, перечень (набор) жертвенных животных ветхозаветных евреев (типичный для народов Древнего Востока) особенно подробно описан в Книге "Левит" и, как представля-ется, может быть условно разбит на три группы.