Чтение онлайн

Поскольку леопард, лев, бык и конь - эмблемы бога-отца, мужской ипостаси Двуединого божества (в "Атхарваведе", в частности, оплодотворяющая сила Индры выражена через образ быка), можно полагать, что символика: "богиня-мать на льве (леопарде), быке или коне", - того же свойства (священный брак), что и ранняя, - "богиня-мать на зубре" (в то время как изображение выезда на рассвете из небесного диска (небосвода) хаттской богини Вурусемы, стоящей на спине "солнечного" оленя (у хеттов она - богиня Солнца города Арина), - символика совершенно иного свойства (астрального)). О том, что она - богиня Неба, следует и из мифа о падении бога Луны на землю, где есть такие строки: "Камрусепа (Вурусема) посмотрела с Неба вниз (на Землю) и увидела, что упало" (т.е. место обитания Камрусепы - Небо).

Одна из часто изображаемых стадий обряда священного брака (прелюдия) показана на настенном полотнище, найденном в Пазырыкском кургане 5 (картина (ок. 1 м в длину) вы-полнена в виде аппликации из разноцветного войлока на белом фоне и обрамлена каймой в виде рамки). Рассмотрим описание этого замечательного произведения, содержащееся в книге Тамары Райс "Скифы" (2002).

Итак, справа (на "мужской" стороне) на когтистых львиных лапах стоит получеловек-полулев (с бледно-голубым телом льва, усыпанным коричневыми розетками), с черными усами на лице [божество связано с небом и землёй]. От середины спины человекольва под-нимается крыло [вероятно, плотно сложенные крылья], боковые перья которого [которых] образуют S-образные окончания [в данном случае эти (см. выше) S-образные окончания должны символизировать небесных, огненных змей (молнии бога-отца)]. Длинный "хвост" человекольва "изящно просунут между его ног и поднимается до уровня его груди, заканчи-ваясь [кисточка на конце хвоста] гроздью похожих на листья отростков" [очевидно, что это - эрегированный (поднялся до груди), многочленный фаллос, готовый к акту соития].

Над головой человекольва изображены рога [по-видимому, бычьи], что уверенно связы-вает его с образом архаичного бога-отца как бога земли (Митра первоначально - мужская ипостась Единого бога, см. ниже). Как известно (см. выше), тенденция соотнесения плодоносящей силы образа бога-отца с фигурой льва (отца - главы прайда) проявилась уже в верхнем палеолите (к примеру, статуэтка человекольва с мужским достоинством (20/30 тыс. лет до н.э.) из пещеры "Полые скалы"). Изображение (рельеф, ХI-Х тыс. до н.э.) стоящей вертикально человекольвицы (голова львицы) открыто в Гёбекли-Тепе.

Далее Т. Райс, описывая картину на войлочном полотнище, повествует, что руки человекольва "вытянуты вперед и направлены к нападающей на него (плохо сохранившейся) фигуре, похожей на птицу с лицом... напоминающим человеческое. Голову... фигуры увенчивают то ли рога, то ли большой гребень (петуха)" [видимо, рога лося; заметим, что скифы изображали (к примеру, на конской сбруе) головы птиц с пе-тушиными гребнями, однако человеческие головы с гребнями пока не встречались].

Очевидно, что представленное на левой, "женской", стороне картины существо с телом птицы, человеческим лицом и головой, увенчанной рогами (как у синкретического существа из пещеры Lascaux), представляет собой один из архаичных вариантов видения образа Великой богини (но не матери-земли праариев). Фабула же сцены повествует о том, как возбуждённая богиня в нетерпении страсти устремилась к супругу, готовому заключить её в объятия.

По-видимому, иногда возникали обстоятельства, когда для достижения какой-либо са-кральной цели обычного (простого) обряда священного брака (где участвовала сакральная пара) считалось недостаточно. Так, ради воспроизводства человеческой жизни (а о плодоро-дии и урожае речь тогда идти ещё не могла) члены верхнепалеолитического рода/племени, вероятно, обезлюдевшего по какой-то причине (либо страшащиеся неминуемой смерти), устраивали целенаправленные коллективные богослужения (моления) в виде групповых сексуальных оргий (продуцирующий обряд). В частности, в пещере Кюссак (Cussac), западная Франция, обнаружены петроглифы (более 100) различной тематики (возраст - не менее 28-32 тыс. лет), среди которых особенно уникальны рисунки обнаженных женщин "в весьма откровенных позах" и "пикантные эротические сценки". Один из рисунков запечатлел группу из сорока человек, занимающихся групповым сексом.

Позднее проведение оргий обычно практиковалось в русле отправления культа плодородия. Так, во время праздников урожая в Индии, Месопотамии, Ханаане, Древней Центральной и Южной Европе устраивались бурные оргии.

В Древней Месопотамии (и Ханаане), по-видимому, как одна из вариаций совершения обряда священного брака, бытовал атавистический ритуал сочетания богини-матери с богом-отцом в виде акта соединения (сочетания) жрицы с корнями священного ("мужского") древа. К примеру, в Ветхом Завете (Иер. 3.9) неоднократно порицается "прелюбодейство" женщин со священными деревьями. По всей вероятности, такой травмоопасный вид "богослужения" был, в основном, обусловлен горькой необходимостью. Несчастная бездетная женщина, изверившаяся в действенности остальных средств, "прелюбодействуя" с деревом (сочетаясь с его корнем), молила палеолитического бога-отца о даровании плодородия своему чреву, о способности к детородству (в храмах Индии шивалингам играл сходную роль), ибо бог земли и её недр, Великий отец (Змей), владыка животного плодородия, считался подателем и покровителем зачатия (57.). "Пока желание иметь детей будет руководящей" нормой поведения индусов, "почитание змеи или каменных идолов змей (змеиных камней) останется популярным культом" в Индии: женщины молят бога (змея или идола змея) о даровании плодородия чрева. (А.Е. Снесарев "Этнографическая Индия" М. 1981).

Характерно (В.Хинц "Государство Элам". 1977), что в протодравидийском Древнем Эламе две переплетённые (как спаривающиеся в брачный период) змеи служили символом зачатия (животного плодородия). Примечательно, что спустя тысячелетия в современной Индии бездетные супруги возносят моление о даровании детей перед подобной символикой, сохранившей своё сакральное значение эмблемы Единого бога (слитности его обеих амбивалентных ипостасей). Так, эмблемой убейдского культового центра бога Энки (Энки - убейдское Двуединое божество, см. ниже) в Эриду(ге) тоже были две переплетённые змеи.

Животворящая связь мужского и женского начал выражалась и через единение "мужского" и "женского" деревьев. Так (Э.Б. Тейлор), в дравидийском обряде "Свадьба деревьев" муж и жена, не имеющие детей, в астрально благоприятный момент, совершив предварительные предписания ритуала, сажают (вблизи источника): жена - молодое фиговое дерево ("женское"), а муж - дерево манго ("мужское"). Затем жена прикрепляет (плотно привязывает) ствол "женского" дерева к стволу "мужского" и поливает их (деревья нередко огораживают). После чего оба совершают обход деревьев по часовой стрелке 27 или 108 раз (в обоих случаях сумма цифр - 9), т.е. взывают к Великой небесной матери. Вблизи таких соединенных стволов нередко кладут, вырезанное на камне изображение двух переплетенных в брачный период кобр.

Несомненно, что действенность (насущная необходимость) священного брака Великих отца и матери ещё в палеодите глубоко проникла в сознание древнего человека. Характерно, что неувядаемая вера в перманентную созидающую связь Неба и Земли нашла выражение и в такой известной эмблеме, как т.н. "Мировое древо". Так, в шумерском мифе "В предвечные дни, в бесконечные дни" (32.), при описании древнейшего из известных (VI/III тыс. до н.э.) "Мировых"деревьев - дерева "хулуппу" (речная ива, - зелёная листва её ветвей растёт на прутках красного цвета, и это также символизируют (цветом) единение ипостасей), отчётливо выражено представление о "вечном" порождающем единении ипо-стасей Единого бога (здесь крона дерева - облако, туча; а корни дерева - земля и её недра (параллель к шумерской "Горе неба и земли")): "В корнях его (дерева "хулуппу") змея... в ветвях его Анзу(д)-птица (орёл))". И коль скоро Великая мать, богиня Неба, ассоциируется с (облачным) небом, а также птицей в небесах, то с корнями дерева и змеем - Великий бог-отец (ствол же здесь видится как эмблема оплодотворяющего фаллоса (субстанция (средство) единения), но в таком случае крона - также и лоно, скрытое в листве (волосах). Важно отметить, что в этом же духе высказался и Мирча Элиаде ("Мефистофель и андрогин"): "Космическое древо" символизирует тайну беспрерывно обновляющегося Мира... Соединение [символики] Змеи (или другого [подобного] символа) и Орла (символа... света, [Неба]) выражает в иконографии и в мифах тайну целостности... единства" изначального, всеобъемлющего и вездесущего Единого бога. Примечательно, что по тибетской традиции, ива - "Древо Жизни" (Джек Тресиддер. 1999).

Как известно (см. ниже), в процессе становления патриархальной скотоводческо-кочевой культуры главными богами Неба у номадов сделались мужские божества, - те или иные модифицированные эпифании палеолитического бога-отца (Великая богиня же была низведена ими до статуса "мать-земля" (произошла инверсия)). И поскольку в эпоху постнеолита владыка Неба - мужское божество (бог-отец), которому, в частности, в символике "Мировое древо" традиционно соответствовали корни, то корни древа и должны были находиться (переместится) в Небе. Отсюда и генезис образа перевёрнутого "Мирового дерева". Так, санскритский термин "ньягродха", обозначающий "Мировое древо", буквально переводится как "растущий вниз" (Р. Генон). В Книге Зогар "Древо Жизни" описывается как "простирающееся сверху вниз".

Показательно, что ещё в середине ХIХ в. н.э. на дальних шведских фермах практиковался жертвенный обряд (55.) возлияния молока и пива (атрибуты культа богини-матери) на корни деревьев (т.е. "в адрес" бога-отца).

Так, "Майское дерево" (деревце без корней, но с частью ствола и пышной, зелёной кро-ной (т.е. лоном и фаллосом в нём), украшенное разноцветными лентами и блёстками; иногда это - просто ветви или даже шест с соответствующей атрибутикой), обычно знаменовало пробуждение (возрождение) природы с приходом весны, началом т.н. "светлого" сезона года, когда "просыпался" бог-отец (у кельтов в мае "воскресал" бог плодородия Эзус). Главный обряд празднества состоял в превращении богини смерти (старухи из триединого палеолитичекого образа Великой богини) в богиню весны, цветущую девушку-невесту, готовую стать матерью растительности ("Майское дерево" носили ещё в 1895 г. в некоторых местностях Чехии, Моравии и Польши). Более того, у галлов даже дрова (поленья) соотносились с образом Великой богини, по весне ставшей матерью: в жилых домах кельтских городищ в Галлии найдены глиняные подставки для дров (поленница), украшенные рогатыми бараньими головками (заметим, что ещё на рельефе из Чатал Хююка показана богиня, родившая барана).