Чтение онлайн

(Внедрение шумеро-аккадских богов в хурритский пантеон не следует рассматривать как единый процесс. Здесь надлежит считаться как с прямыми, так и с опосредствованными заимствованиями (последние в основном через Сирию). Сюда же присоединяются и заимствования, введенные составителями многоязычных списков богов из Угарита [Laroche, 1968] и Эмара [Laroche, 1977] (многократно).

К древнейшим заимствованным богам относится Неригал [von Weiher, 1971], чье происхождение неизвестно. Его имя впервые всплывает в царских надписях аккадского периода и вслед за тем все чаще упоминается в хурритских государствах, ставших преемниками Аккадского царства, где этот бог почитался особенно высоко. Надписи царей Аталь-шена и Тишаталя из Уркеша, о которых уже говорилось, были заложены в основание одного из храмов Неригала. Аталь-шен называет бога «царем Хавалума» (или Хавилума, или Хавлума). В период староассирийских торговых поселений и во времена Мари, но также еще и в одном ассирийском жертвенном ритуале более позднего времени упоминается некий Неригал из Хубшал(ум)а (в районе Диярбакыра (?)), который, возможно, идентичен названному ранее [Guterbock, 1965; von Weiher, 1971, с. 37, примеч. 6].

В многочисленных хеттско-хурритских источниках из Хаттусы — по крайней мере в своих традиционных написаниях ger-rix(UNUG)-gal, geri-gal, gerx (IR.GIR)-rix-gal — Неригал почти не встречается, да и вообще на западе он значения не имел. Однако нужны еще исследования, способные уточнить, обозначала ли логограмма U.GUR в Хаттусе Неригала по вавилонскому образцу или же под ней подразумевался широко засвидетельствованный в Аррапхе бог Угур.

На территории восточнее Тигра в XV—XIV вв. Неригал пользовался усиленным поклонением. В Азу-хинну он стоит вместе с Иштар-Шавушкой humella во главе пантеона, а во многих других городах эта пара следует непосредственно за Тешшупом и Иштар-Шавушкой Ниневийской. В календаре Аррапхи два совпадавших названия месяца различались по добавленным к ним именам Тешшупа или Неригала. В самом городе Аррапхе одни из городских ворот назывались именем Неригала, а в Курруханни Неригалу служила нысокопоставленная жрица (entu) [Brinkman, Donbaz, 1977].

Напорное, уже в аккадский период проторил себе путь в хурритский пантеон и бог Эйя. Хотя свидетельств, которые позволяли бы судить о времени заимствования, скудные древнейшие хурритские источники не содержат, все же на основании часто встречающейся в Малой Азии архаической формы его имени А'а момент заимствования можно считать весьма ранним.

В Вавилонии Эйя отождествлялся с шумерским богом подземного пресноводного океана (abzu) и искусства заклинаний Энки; свойство все ведающего божества характерно также и для хурритского Эйя/А'а, каким он является нам прежде всего в Песни об Улликумми. Соответственно ему часто придается эпитет hassissi (аккад. hasisu — «мудрость»). Наряду с этим существует ипостась Эйи с эпитетом sarri (аккад. sarru — «царь»), которая особо почиталась в государстве Митанни и имела в Ашшуре свой храм. Что связывалось с царственным аспектом Эйи (быть может, всего лишь шумерская концепция «царя Абзу»), мы пока не знаем. В списке богов, призываемых при даче клятвы, который приведен в договоре Шаттивазы, Эйя-Шарри снабжен эпитетом bel hasisi («Владыка мудрости»), то есть дифференциация разных ипостасей Эйи здесь не проводится.

Недавние раскопки показали, что с начала третьего тысячелетия существовал тесный культурный контакт между южным Двуречьем и населением среднего Евфрата и Северной Сирии. Это влекло за собой обмен религиозными культами. Предположительно в период III династии Ура в Сирии уже было введено почитание упомянутой выше шумерской богини Луны Нингаль. Там с ней позднее познакомились хурриты и включили ее в свой пантеон. Круг западносирийских богов, с которым нас знакомят хеттско-хурритские списки жертвоприношений киццуватнского происхождения [Laroche, 1948], а также хеттское скальное святилище Язылыкая [Guterbock, 1976], представляет собой синтез исконно хурритских традиций и культов, воспринятых хурритами в Северной Сирии. В текстах, обнаруженных в Эбле и познакомивших нас с северо-сирийским пантеоном досаргоновского периода [Pettinato, 1979], удалось найти подтверждение идеи, что именно те западносирийские боги, которые неизвестны в то же время и на востоке, действительно восходят к дохурритскому субстрату [Laroche, 1976; Haas, 1978].

Прежде всего здесь должен быть назван бог Войны Аштаби, чье имя из-за окончания на bi (ср. Кумарби, Набарби) большей частью принимали за хурритское. Совершенно бесспорно, к хурритско-северосирийской группе принадлежат Адамма и богиня Ишхара, ставшая впоследствии в Малой Азии богиней Клятв и Болезней. Так же только на западе известна богиня подземного мира Аллани, неотделимая от известной в период III династии Ура богини Аллатум. Имя Аллани легко увязывается с хурритским словом allai («госпожа, владычица»), между тем как для Аллатум до сих пор не было предложено убедительной аккадской этимологии. Таким образом, Аллатум-Аллани могла бы считаться первым и пока единственным свидетельством присутствия хурритов в Северной Сирии уже около 2000 г. Она принадлежала к пантеону города Хашшу, откуда Хаттусилис I перенес ее статую в Хаттусу, и считалась матерью Хепат, местной северосирийской богини, превратившейся в западнохурритском пантеоне в подругу Тешшупа. В традиции Киццуватны Хепат была расщеплена на несколько местных форм и ипостасей, а после заимствования киццуватнской теологии хеттами отождествлена с главным божеством хеттского государственного культа, богиней Солнца (города) Аринны. Хотя Хепат не была причислена к группе великих богов ни в царстве Митанни, ни в хурритских областях, расположенных дальше к востоку, и даже, возможно, вовсе не почиталась там, тем не менее в XIV в. в господствующем слое были распространены личные женские имена с элементом -hepa. Таковы имена обеих известных нам по имени митаннийских принцесс, выданных замуж в Египет; их звали: одну — Келу-Хепа, а другую — Тату-Хепа; приблизительно к тому же времени относятся и два имени из Нузы (Шувар-Хепа, Шату-Хепа), принадлежавшие родственницам одного из принцев. Подобное предпочтение, оказываемое именам на «-хепа», наблюдается в дальнейшем также и у хеттской династии.

Хеттские мифы, ритуалы и государственные договоры упоминают непостоянную по составу группу богов подземного мира; в текстах, найденных за пределами Хаттусы, она не встречается, но вместе с тем в самой Хаттусе совершенно однозначно относится к хурритской теологии. Речь идет о так называемых «древнейших богах», принадлежащих к прежним поколениям богов, вытесненным богом Бури в подземный мир [Otten, 1961; Laroche, 1974]. Будучи включены в магическое противопоставление «чистоты» и «нечистоты», не являющееся специфической принадлежностью хурритов, но особенно хорошо поддающееся изучению именно на древнемалоазиатском материале, «древнейшие», подземные боги противопоставляются правящим, небесным богам, как негатив позитиву. Так как подземные боги более не участвуют в божественном правлении, у них отсутствует важнейшее свойство «верхних» богов — быть «чистыми» в магическом смысле этого слова. Такого рода чистота является условием божественных деяний, а ее нарушение — скажом, вследствие небрежности, допущенной при отправлении культа, — сковывает божественную силу, что приводит к отрицательным для благополучия человека последствиям. «Нижние» божества в этом отношении — прямая противоположность «верхним»: нечистота им не вредит, она скорее является присущей им сферой. Поэтому к нижним богам взывают, когда возникает потребность удалить из верхнего мира и надежно спрятать в нижнем мире «нечистоту» (мыслимую как некая субстанция), вызывающую неурожай, убийство, болезнь или клятвопреступление.

Имена «древнейших богов» не удается с уверенностью возвести ни к одному из известных языков, хотя и были отмечены некоторые созвучия с шумерскими и западносемитскими именами [Gurney, 1977, с. 15]. Было высказано мнение, что они могут восходить к некоему дохурритскому и досемитскому верхнемесопотамскому субстрату [Goetze, 1977, с. 134). Большинство таких имен образует рифмующиеся пары (Нара — Напшара, Минки — Амунки, Мунтара — Мутмунтара). Некоторые из богов этой группы имеют эпитеты, связанные с их функцией: Атунтарри — «Жрец-прорицатель», Зульки — «Толковательница снов», Ирпитика — «Властитель суда», «Яма» (apt) как вход в нижний мир (в магическом смысле слова) играла в хурритских очистительных ритуалах большую роль (ср. наименование города, расположенного к востоку от Тигра, Ape-na-as(-we) — «(место) ям»); ее обожествляли и считали принадлежащей к подземному миру. В подземном мире обитают цари богов прежних поколений, свергнутые своими преемниками; ввиду того что в их числе находятся и великие вавилонские боги, такие, как Ану и Энлиль, то «древнейших богов» иногда называют словом шумерского происхождения (Anunna(k), аккад. Anunnakku), под которым первоначально подразумевались великие небесные боги.

Впрочем, весьма сомнительно, что «подземные боги», какими они выступают в текстах из Хаттусы, были известны по всей хурритоязычной территории. Этому противоречит тот факт, что в государственном договоре, заключенном между хеттским царем Суппилулиумасом и царем Митанни Шаттивазой, эти боги фигурируют только как блюстители клятвы первого из названных царей, тогда как в перечне богов; Митанни они отсутствуют. Лишь в этом государственном договоре содержится обращение к богам индоарийского происхождения — Митре, Варуне, Индре в близнецам Насатья. Вероятно, их следует рассматривать как личных богов-покровителей царей Митанни.

Кроме богов, воспринимавшихся как индивидуальности и имевших личные имена, в хурритской религии были также неперсонифицированные божественные существа, часто объединяемые в пары: Небо и Земля (ese hawurni), горы и реки (рарапа sijena). В западнохурритском культе обожествлялись также и атрибуты богов, их оружие и инсигнии, предметы культового инвентаря; всем им в отдельности приносились жертвы. Так, например, существует длинный ритуал, где расписан порядок принесения жертв трону Хепат и каждой из его частей [Laroche, 1960]. Не исключено, что на востоке подобным объектом культа было ложе (nathi) Шавушки Ниневийской [Vieyra, 1975].

В хеттско-хурритских религиозных текстах часто встречаются группы из семи демонов. Они скорее всего восходят к месопотамским прототипам и, подобно им, имеют астральный аспект (Плеяды). Такие «семерки богов» придаются различным великим богам, таким, как Шимике и Тешшуп. Что это не поздние домыслы хеттских писцов ([Kammenhuber, 1976, с. 50]; иначе [Haas, 1977, с. 144 и сл.]), следует хотя бы из упоминания «семи дочерей Шимике» в хурритоязычном заклинании из Мари, относящемся примерно к 1700 г. [Thureau-Dangin, 1936, № 5, стк. 10 и сл.].

О культе предков, вероятно, свидетельствуют часто встречающиеся в текстах западного происхождения «боги отца» (enna attannewena) — здесь, однако, можно было бы говорить о заимствовании хеттского или сирийского представления (ср. [Dietrich, Loretz, Sanmartin, 1974; Xella, 1981]), зато бесспорными доводами в пользу существования культа предков служат наименование месяца аттанашве («месяц отцов») в календаре Нузы и упоминание в текстах из этого же города «духов мертвых» в виде культовых фигур, которыми владеют семьи [Deller, 1981].