Чтение онлайн

После крушения Митанни Шаттиваза бежал с небольшим отрядом боевых колесниц, спасшись таким образом от покушавшегося на его жизнь некоего Акит-Тешшупа, который, возможно, был убийцей Тушратты. После тщетной попытки получить приют в Вавилонии Шаттиваза перебрался на хеттскую территорию и у реки Галис обратился к Суппилулиумасу с просьбой о поддержке.

Суппилулиумас использовал представившийся случай, чтобы противопоставить своего кандидата ассирийскому ставленнику Шуттарне III. Он привязал Шаттивазу к себе браком с одной из своих дочерей и обеспечил ему военную поддержку своего сына Шарри-Кушуха, сидевшего в Каркемише. По-видимому, Шаттивазе удалось отвоевать наиболее важные города государства Митанни, включая Вашшукканни. Изменившаяся вследствие этого ситуация была закреплена государственным договором между Суппилулиумасом и Шаттивазой: Митанни было восстановлено как царство, а его правитель Шаттиваза подчинен верховной власти хеттского великого царя. Сколь далеко простиралось восстановленное государство Митанни на восток, нам не известно, но можно предполагать, что оно было здесь сильно урезано. Из древней архивной пометки на сохранившейся копии государственного договора мы сверх того узнаем„ что Шаттиваза выбрал себе такое имя, несомненно индоарийское, в качестве тронного, тогда как его личное имя Кили-Тешшуп было хурритским [Giiterbock,, 1956, с. 121].

Удивляет внимание, проявленное в договоре к правовому положению Артатамы; устанавливалось, что наследником его престола (terdennu) станет Шаттиваза. Вероятно, опасаясь немилости богов, Суппилулиумас боялся формально нарушить некогда заключенный с Артатамой договор; к тому же Суппилулиумас только номинально воспринимал Артатаму как царя всех стран Хурри, на самом же деле страна Митанни была лишь одной из них, хотя и важнейшей. Таким образом, получалось, что, хотя Шаттиваза, став царем Митанни, занял место сына Артатамы Шуттарны III, он вместе с тем признал законность верховной власти Артатамы, что, впрочем, было не более как психологической уверткой (иначе [Liverani, 1962]). Если такое понимание верно, то фикция престолонаследия включала притязание на районы, которые реально Шаттивазой и стоявшим за ним великим хеттским царем не контролировались; в особенности это касалось северо-восточной Месопотамии.

Подобного рода претензии, разумеется, выходили далеко за пределы существовавшего соотношения сил. Длившаяся в течение года эпидемия, повстанческие движения в Анатолии, смерть Суппилулиумаса, а затем вскоре и его преемника Арнувандаса II подвергли само царство Хатти тяжким испытаниям. Об эффективных действиях восточнее Евфрата при этих обстоятельствах не могло быть и речи. Дальнейшая судьба Шаттивазы неизвестна, но можно предполагать, что ему в какой-то мере удалось добиться внутренней консолидации Митанни. По-видимому, и ассирийский натиск под конец царствования Ашшурубаллита I настолько ослаб, что Шаттиваза решился пренебречь поддержкой своего хеттского сюзерена. В начале правления хеттского царя Мурсилиса II (около 1325 г.). Митанни отпало. Слова одной из молитв этого царя о том, что Митанни стало «непокорным, безбожным и клятвопреступным» [Heinhold-Krahmer, 1976, с. 94], несомненно, касаются разрыва договора между Суппилулиумасом и Шаттивазой. Данное указание на Митанни следовало бы рассматривать как одно из наиболее поздних, однако надо учитывать, что эта молитва «возможно, воспроизводит обороты более раннего оригинала, превратившиеся в штампы» [Otten, 1969, с. 29]. Впрочем, последнее упоминание Митанни относится ко времени Тиглатпаласара I (1114—1076) [Grayson, 1976, с. 16].

Источники из хеттской столицы уже более не содержат сколько-нибудь полезных сведений о событиях в Митанни. То немногое, что дошло до нас из переписки между великими хеттскими царями и царями Ханигальбата, как именуется Митанни в аккадских текстах, датируется очень приблизительно, и к тому же эти материалы сами по себе весьма малосодержательны [Klengel, 1963; von Weiher, 1972—1975]. Снова становятся полезными лишь ассирийские источники XIII в. [Weidner, 1969].

Важнейшей внешнеполитической задачей Ассирии в течение длительных царствований трех выдающихся ее правителей — Ададнерари I (1295—1264), Салманасара I (1263—1234) и Тукульти-Нинурты I (1233—1197) — было завоевание Северной Месопотамии вплоть до Евфрата. Одна из надписей Ададнерари называет царя, правившего в начале XIII в. в Ханигальбате. Это — Шаттуара I, принадлежавший, судя по имени, к традиции царей Митанни с их индоарийскими тронными именами. Вероятно, он был преемником Шаттивазы, чье имя в форме, подвергшейся инверсии, снова встречается у сына и преемника Шаттуары — Васашатты [Zaccagnini, 1974, с. 33; Mayrhofer, 1974, с. 28]. Из текста видно, что Вашшукканни, тем временем неоднократно подвергавшееся захвату и разграблению и теперь называемое Ушшукани, перестало быть главной царской резиденцией; она переместилась в расположенное неподалеку Таиде. Этот город успел побывать резиденцией поддерживаемого ассирийцами соперника Шаттивазы Шуттарны III [Guterbock, 1956, с. 111], затем, однако, был отнят у него для Шаттивазы хеттами. Перед лицом ассирийской угрозы Васашатта попытался заручиться помощью хеттов, которые ему ее пообещали, но не предоставили, может быть, потому, что в это время снова сильно обострились их противоречия с Египтом (битва при Кадеше в 1275 г.).

Текст [Grayson, 1972, с. 59 и сл.; Kessler, 1980a], первоначальная версия которого предназначалась для нового дворца Ададнерари в только что завоеванном городе Таиде, гласит:

Было бы, разумеется, неверно понимать это сообщение в том смысле, что Ададнерари удалось включить во владения Ассирии отдаленные и частично труднодоступные районы, через которые пролегал его грабительский поход. Постоянный контроль он мог осуществлять только вдоль течения Хабура и у его истоков, а также над частями Тур-'Абдина; с этой целью, вероятно, и был построен новый дворец в Таиде. Как бы то ни было, Васашатта не попал в руки ассирийских царей и, по-видимому, даже смог укрепить свое господство, поскольку хеттская внешняя политика после заключения мира с Египтом (1259) снова была сконцентрирована на сопротивлении ассирийскому натиску. Впрочем, плодородные районы в восточной части хабурского треугольника, бывшие некогда культурным и экономическим центром государства Митанни, по-видимому, прочно оставались в ассирийском владении, и хеттскому царю при всем нежелании все-таки пришлось признать верховную власть Ассирии [Otten, 1959—1960].

Преемнику Васашатты Шаттуаре II при поддержке хеттов и арамейских племен ахламу, впервые проявивших себя в это время как значительная сила, удалось устоять в борьбе против ассирийского царя Салманасара I (1263—1234). Хотя Салманасар и претендовал в одной надписи [Grayson, 1972, с. 82] на сокрушительную победу над царем Ханигальбата, в глаза бросаются неточности, допущенные им в наименованиях пунктов, через которые якобы пролегал этот поход, да и само то место текста, где перечисляются занятые им города, выглядит заимствованием из цитируемой им же надписи его отца [Grayson, 1972, с. 83, примеч. 178]. И все же его упоминание о «трудных тропах и узких проходах», преодоленных им на пути в Ханигальбат, позволяет нам понять, что основной частью этой страны в те времена были Тур-'Абдин и земли к западу и северо-западу от него.

Преемник Салманасара Тукульти-Нинурта I (1233—1197) сообщает, что «субареи», как он на литературно-архаизирующий лад называет хурритов, восстали против его отца и не уплатили дани — это еще один довод в пользу того, что Салманасар не был особенно удачлив в своих действиях против Ханигальбата. Сам Тукульти-Нинурта предпринял поход против хурритской коалиции, в которую среди прочих входили страны Алзе (Алше, Алзи) [Головлева, 1978], Амадану (район Диярбакыра) и Пурулумзи. Не исключено, что последнее название происходит от хурритского слова, означавшего «храм» (pur-li, purul-le). Хурритским является и имя царя Алзе Эхли-Тешшупа. Тукульти-Нинурта пытался при помощи значительных переселений замирить хурритские районы [Freydank, 1980].

Последние уцелевшие остатки государства Митанни пали жертвой не столько ассирийских царей, сколько больших этнических передвижений в Анатолии. В начале XII в. рухнуло Великое хеттское царство. Его столица погибла в огне, и только в юго-восточных частях страны продолжали сохраняться хеттские традиции. Давно осевшие племена касков и лувийцев пришли в движение, важными побудительными причинами которого могли быть как катастрофическое крушение сельскохозяйственного производства, так и приток новых племен, в особенности фригийцев. Сколь долго просуществовало еще государство Ханигальбат, мы не знаем. В конце XIII или в начале XII века упоминается некий царь Ханигальбата Аталь-Тешшуп [Millard, 1970]. В надписях новоассирийских царей; Ханигальбат встречается уже только в качестве названия обширной территории от Тур-'Абдина до района Харрана, на которой тем временем политически и, вероятно, также демографически стали доминировать арамейские племена.

Когда ассирийский царь Тиглатпаласар (1114—1076) после длительного периода внутриполитических осложнений и внешнеполитической слабости впервые двинулся походом против земель к северу и северо-востоку от его царства, он столкнулся там с совершенно изменившейся ситуацией. Оказалось, что народ, называемый мушку и большей частью рассматриваемый как фригийский, занял хурритские государства Алзе и Пурулумзи, а в конце концов также и страну Катмухи. В связи с походами Тиглатпаласара мы узнаем об отдельных малых государствах на верхнем Тигре, на Бохтан-Су и Битлис-Чае; часть их наименований явно хурритские, например: Папхе («горное») и Уррахинаш («задние страны» (?)); бесспорно хурритскими являются и имена местных царей: Кили-Тешшуп, сын Кали-Тешшупа, Шади-Тешшуп, сын Хаттуххе, и другие. По-видимому, хурритский язык был здесь еще живым, о чем свидетельствует титул правителя irrupi, если, конечно, считать правильной его интерпретацию в качестве хурритского ewr-iffe «мой господин» [Gelb, 1944, с. 82].

В горах к югу от озера Ван, между Тигром и Нижним Забом, на территории, которую можно считать древнейшим районом поселения хурритов, хурритские личные имена сохранялись по меньшей мере на протяжении всего времени, засвидетельствованного ассирийскими источниками [Gelb, 1944, с. 83]. Что было дальше, мы не знаем и не можем сказать, когда хурритский язык вымер окончательно. Страны этого района не имели особого исторического значения; они являли собой лишь поле, на котором разыгрывались сражения между временно равными по силе противниками, ассирийцами и урартами. Урарты родственны хурритам по языку, но разделение обоих языков, должно быть, произошло уже в третьем тысячелетии. Опираясь на свои исконные области к северу и к востоку от озера Ван, урарты создали в IX и VIII вв. государство, которое простиралось на западе до Евфрата, на востоке до озера Урмии, а на севере включало Закавказье. Культура Урарту несет на себе явные следы очень сильного ассирийского влияния; что же касается религии, то она едва ли имеет что-либо общее с хурритской. Урартов и хурритов связывает только языковая общность, но отнюдь не общность исторической традиции [Wilhelm, 1986]. Поэтому история и культура урартов в данной книге не рассматриваются.