Чтение онлайн

Видать забыл любитель кулачных боёв и сладких пончиков, что Владетель, является гарантом Священного Свода, в котором чётко и ясно прописано. – «В случаях охраны границы от тварей, нечисти, врагов и других опасностей; все дрязги, распри, обязательства крови, что существуют между; Семьям, Кланами, Лигами, Кварталами и другими различными сообществами, следует оставить на более позднее время. А если кто-то будет уличён в нарушении этого устава, то тому смерть».

Этот закон был не просто так написан, не для фикции и не для красивого словца. Он был написан для того, чтоб у нашей сварливой человеческой популяции, появился хоть какой-нибудь шанс на выживание в этом крайне жестком и быстро меняющемся мире. И думаю, что прямо сейчас, Ромке Чертополоху, да и всей его пятёрке до кучи, очень популярно об этом напомнят. А если присовокупить сюда, зацикленность младшего Владетельного сыночка на нормах морали, кодексе чести и других всевозможных протоколах, то напомнят жёстко и неоднократно. Мне Чертополоха даже жалко стало. Хотя и не сильно..., чуть-чуть.

Заскочив в школу, я тут же выкинул из головы Чертополоха и направился к доске расписаний. В свете открывшихся событий, надо было срочно узнать, в каком кабинете будет вести свой урок учитель Зимин, по прозвищу Калоша. Как сегодня неожиданно выяснилось, мне срочно нужно с ним переговорить.

Но только я разогнался и достиг приличной скорости, как мне заступила путь Анастасия Крамская, - высокая, статная блондинка с раскосыми глазами и тяжёлой совсем не детской грудью. До безумия красивая и до безумия опасная девушка, лучшая подруга моей Софии.

Тут следует отметить, что Семья Крымских входит в десятку самых могущественных и родовитых Семей нашего города. А Анастасия, к тому же, второй ребёнок по старшинству. От того опасность и значимость благородной девицы увеличивалась стократно.

– Привет Дуда, - шикарным контральто пропела она и решительно преградила мне путь. – Не уделишь застенчивой девушке пару минут своего драгоценного времени?

– Ваша Светлость!? – Прохрипел я, пытаясь затормозить на мокром и от того, очень скользком полу. Сшибить высокородную красавицу и эпично рухнуть на только что вымытый пол, было бы достойным продолжением сегодняшнего утра. Затормозив, прямо перед её немаленьким бюстом, я громко возмутился, - хрена, ты Настя под ноги-то бросаешься?

– Святые Крестоносцы! – Анастасия презрительно фыркнула и закатила глаза к потолку. Вся её поза и выражение скуластого личика, как бы вопрошала Вселенную, - зачем я здесь? Как так случилось, что я такая возвышенная и утончённая, общаюсь с этими недостойными людьми? И не удовлетворившись фырканьем и закатыванием глаз, она ещё и разъяснила причину своего недовольства. – Бедная, бедная Софка, это ж надо было, так вляпаться, чтобы с таким быдлостаном связаться? – Затем она перевела задумчивый взгляд на меня. – Как тебя, Димка, вижу, так постоянно об этом думаю.

– Анастасия! – Я укоризненно покачал головой. – Мы же договорились.

– Да помню я, - прошептала она, затем вздохнула, - но, ты бы себя видел. – И она повела своей изящной ручкой в мою сторону. – Шрам этот дурацкий во всё некрасивое лицо, нос сто раз переломанный, одежка вся пошарканная. Одним словом – шаромыга ты шаромыжная. Ох, бедная, бедная Софка.

«Ну, вот что это такое? Где те нежный чувственные создания, коих так ярко описывал маэстро Тургенев? Куда они все подевались?».
– Внутренне возмутился я. И Тяжко вздохнув, добавил.

– Хочу сообщить тебе удивительное Анастасия, но шаромыга шаромыжная, это два слова, — и это, раз. – И чтобы девушка догадалась, о чём идёт речь, я поднял к её глазам средний палец левой руки. – А ещё, у меня очень богатый внутренний мир. – И это два. – И я присоединил к среднему пальцу левой руки, средний палец правой.

Глаза девчонки полыхнули огнём, и она попыталась схватить мои пальцы, явно чтобы потом их сломать, но я вовремя отдёрнул руки.

– Попомни мои слова Дуда. Когда-нибудь, когда Софка окончательно тебя бросит. То ты, тут же, попадёшь в мои цепкие коготки. И тогда, видит Праведный Анисий, я тебя препарирую. Медленно препарирую, неспешно и вдумчиво. А уже потом, крайне внимательно рассмотрю этот твой внутренний мир, которым ты так усердно хвалишься. – Пообещала она и улыбнулась.

Ну, знаете, это когда девушка вроде как тебе улыбается, но ты совершенно отчётливо понимаешь, что это не проявление доброжелательности и радушия, а совсем наоборот. Ничего хорошего тебе эта улыбка не сулит.

— Вот тогда-то, и откроются твои восхитительные, перламутровые глаза и ты увидишь, насколько я был совершенен и чист душой. И станет тебе стыдно. Твоё прекрасное, как весеннее утро лицо поникнет, и умрёшь ты от безмерной печали, прям на моём растерзанном теле. – Заверил я её.

– Трепло ты, совершенное, - хмыкнула она, но уже без неприкрытой неприязни в голосе. Упоминание о, «восхитительных перламутровых глазах и прекрасном лице», разом смягчило ее девчачье сердце. Комплементы девушка любила страстно, до безумия. Видимо, долгое нахождение в тени яркой и незаурядной Марго давало, свои ядовитые плоды.

– Ладно, угомони своё переоценённое эго, и слушай меня внимательно. – Тут она подняла руку, словно останавливая меня. Думала видимо, что я буду её перебивать, но я молчал. Анастасия хмыкнула и продолжила. – Моя безумная подруга, услышав, что тебя балбеса непутёвого отправляют на убой, сильно от этого известия перевозбудилась.

Девушка на секунду замолчала и уставилась на меня. У меня же, от её слов, помимо моей воли, по лицу растеклась блаженная улыбка.

– Сожри лимон Дуда, мне больно на это смотреть. – Фыркнула она и скорчила такую гримасу, словно её заставили поцеловать жабу.

Тут надо отметить, что у нас с ней сразу не заладилось, с самой нашей первой встречи.

Было это три месяца назад, как раз перед Новогодними каникулами. Тогда вот, какая история приключилось.

Собрав всю свою волю в кулак, я пригласил Софью на наше первое свидание. Вернее, не я пригласил, а Щепка меня заставил пригласить.

Поясню подробней.

Однажды вечером, видимо обезумив от моего непрекращающегося нытья и стенаний, он поднялся со своего любимого дивана и, громко хлопнув дверью, ушёл в темноту. Вернувшись через час, он, молча, вручил мне два ярко фиолетовых билета.

«Спешите насладиться! Всего одну декаду! В художественной галерее Павла Букле, выставляются картины старинных мастеров. Ван Гог, Репин, Врубель, Санти. Спешите! Величие древних в двух шагах от Вашего дома». – Гласила витиеватая надпись. А рядом, в призывном полупоклоне, склонился улыбчивый дядька в старинном фраке и не менее старинном котелке

Вручив мне билеты, Щепка решительно прошагал на кухню, взял там табуретку и, вышагивая, словно гигантская и сильно недовольная цапля, вернулся назад. Поставив табуретку в центре комнаты, ткнул в неё своим тонким пальцем.

– Садись. – Прошипел он.

– Не, я лучше здесь, на диванчике, - я мотнул головой и, чтоб обезопасить себя ещё больше, быстро забрался на него с ногами.

Щепка фыркнул.

– Или сюда, - и он, практически не сгибаясь, постучал кончиком указательного пальца по табуретке. – Или туда.

Пальцем другой руки, он указал на большой железный крюк, что был закреплён под потолком и на котором в данный момент висел боксерский мешок.

Когда-то давно, когда я был ещё совсем мелким, он подвешивал меня на этот крюк. Я тогда шебутной был и сильно гиперактивный вот, он меня и фиксировал таким, крайне злодейским образом. Одной рукой он снимал с крюка тяжеленный мешок, а другой подващивал за воротник куртки моё тощее тельце. Потом, вставал напротив и с выражением зачитывал заметки сталкера Хрошина повествующие о повадках скалистого Квакера, или Песчаного засадника, или других редких тварей.