Чтение онлайн

– Видите ли, уважаемая Екатерина Евгеньевна. – И я, сделав скорбное лицо, изогнул брови домиком. – Как нам всем известно. Все дети в десять лет, проходят обряд инициализации – в процессе которого, соприкасаются с привратницей Лисией и открывают Источник. Меня же эта участь в силу определённых и не зависящих от меня обстоятельств обошла стороной.

– Я в курсе этой вашей инвалидности. – Хмыкнула Катенька, чем заслужила ещё один рассерженный взгляд со стороны своей подопечной. – Но совершенно непонятно, чем этот ваш изъян роднит вас с великим Боттичелли? В те далёкие времена про Источники и слыхом не слыхивали?

– Дело в том Катенька, - скорбно начал я. И с удовольствием увидев, как от такого обращения лицо менталистки перекривилось, не менее скорбно продолжил. – Мало кто знает, но настоящие имя Сандро Боттичелли – Аллессандро ди Мариано ди Ванни Филипели. – Тут я, слегка отвернувшись к окну, медленно выдохнул. Выговорить этого чёртового Филипели, легче язык сломать. – А прозвище Боттичелли, он получил в наследство от своего старшего братца – который по некоторым сведеньям любил прикладываться к бокалу с вином, за что и был прозван бочонком. Вот и представите Катенька, что должен был чувствовать художник, когда Великие полководцы, Короли, да и сам Папа Римский. Заказывая у него картины обращались к нему не по имени отчеству, а по незаслуженно приобретённому прозвищу? Бочонок, Пузырь, Винная Бочка – люди так старательны в оскорблении себе подобных. – Я вновь вздохнул, лихорадочно припоминая, что там ещё говорил Щепка про этого гениального писаку? — Вот я и думаю, что это самое, внутреннее ощущение того, что ты страдаешь не за свои собственные проступки, а за те которые несправедливо приписало тебе общество, и роднит меня с Великим Аллессандро ди Мариано ди Ванни Филипели.

И тут я понял, что не зря зубрил всех этих Боттичелли, Филипели, Тицианов и прочее высокохудожественное. Так как душенька Катенька покраснела, фыркнула что-то похожее на – вранье, какое – и, крутанувшись на каблуках, пошла, рассматривать очередное творение в одиночестве. А трепетная Софья, посмотрела на меня влажным взглядом маленького оленёнка и, шагнув вплотную, взяла за руку. Нежно погладив, она, видимо желая меня приободрить но от волнения не находя слов, потерлось виском о моё плечо.

И надо отметить, что приободрила. В ту же самую минуту я простил вредину Катеньку за все её подленькие шпильки, простил тирана Щепку, да и всех людей разом. Даже ублюдка Стана простил, я вам про него потом расскажу, и Ромку Чертополоха.

Ну а дальше, всё пошло просто замечательно. Мы с Софьей под ручку, как настоящая пара, ходили из зала в зал и наслаждались картинами. Даже я насладился, хотя живопись надо признаться — это явно не мой конёк.

Особенно мне понравилось, когда отважные герои с блестящими мечами рубились с разнообразными чудищами.

А после галереи мы доехали до Кондитерской мадам Сюзанны, где я впервые в жизни попробовал её знаменитые пирожные. Те самые, что стоят по три рубля за штуку и которые едят – по твёрдому убеждению мальчишек из Колоска, только короли всякие и принцы. Ну, те самые, которые в сказках живут. А тут и я попробовал.

Было странно и удивительно, запихивать в рот столько денег сразу, но мне понравилось. А вот Щепке, что вручил мне червонец со словами – много не трать – думаю, это не сильно понравится.

Мы сидели в углу уютного кафе, за небольшим воздушным столиком на двоих. Поддев маленький кусочек пирожного, Софья спросила.

– Почему ты раньше не приглашал меня? – И задрав вверх подбородок, направила на меня чайную ложечку. – Почему ты это сделал только сейчас?

Признаваться, что я не сам это сделал, а меня Щепка заставил, я не стал.

– Ты настолько красива, что я не решался.

– Ты? – Притворно ахнула Софья. И прикрыв ладошкой лицо улыбнулась, сразу став похожей на меленького хитрого лисёнка, который притаился в засаде и вот-вот поймает мышку.

– А ты? – Я отодвинул пустое блюдечко. Пирожные были неимоверно вкусными. – Почему ты, согласилась идти со мной на свидание?

– Ты что смеёшься, что ли? – Удивилась она. – Ты же самый обезбашенный и самый загадочный парень из всех кого я знаю. Ты же побил Стаха, а побить Стаха невозможно. Это просто немыслимо. Он же легенда. – И она, закатив глаза, выпендрёжно подёргала головой. Видимо так Стаха изобразила, а может и легенду.

– Значит, ты согласилась со мной встретиться из-за моей неземной крутости? – Радостно хмыкнул я. – Я так и знал.

– Ну не только из-за твоей, – лукаво улыбнулась Софья. – Но и из-за моей тоже.

– Хм. – Сказал я и удивлённо приподнял правую бровь. – Объяснишь?

– Понимаешь… я, когда у маменьки на это свидание отпрашивалась, то она мне такого наговорила – Софья возмущённо закатила глаза и красноречиво помотала головой из стороны в сторону. – А потом папенька наговорил, и можно даже сказать накричал, а потом братец. Они все против меня ополчились. А я….
– И она гордо вздёрнула подбородок.
– А я как Энжи Броклей, наперекор всему миру…, на свидание с загадочным хулиганом. Это же вызов всему и вся. Это же просто кайф, это как в романах Анжелики Водкиной…, романтика, восторг, буйство жизни…. А ни это ваше там…

Софья подняла над столиком свои изящные руки и скомкано попыталась изобразить толи – «буйство жизни», толи – « это ваше там…». У неё естественно ничего не получилось и она, томно вздохнув, добавила. – Хотя. В первый месяц нашего знакомства, я тебя люто ненавидела.

Я аж закашлялся от такой смены вектора. Пришлось отхлебнуть чаю.

— Значит, я правильно сделал, что всё это время выжидал? – Шокированный таким крутым переходом, тихо предположил я.

– Хм. – Сказала Софья и, с аккомпанировав себе чайной ложечкой, задумалась. Отбарабанив сонет, вынесла вердикт. – Скорее да чем нет. Но всё равно, в тайне, я крайне возмущена твоей нерешительностью.

Потом мы погуляли по парку и я, доведя её до ограды, попрощался. Хотел поцеловать, но чёт забоялся. Зассал – как выражается мой друг Штырь.

Вот на следующий день и произошло наше первое близкое знакомство с Анастасией Крамской.

Незаметно подойдя с боку и схватив меня за рукав, она, с далеко не девичьей силой, а тем более грацией, затащила меня в закуток, между кабинетом физики и нашим школьным зоопарком. Гордости наше биологички мадам Никифоровой, которую все ученики, за страсть подбирать раненых монстриков, звали Айбалитиха.

– Скажи мне Дуда – разъярённой кошкой зашипела она. – Ты, что действительно бессмертный или просто дурак?

– Выберу бессмертного. – Благодушно согласился я, ещё пребывая в эйфории от вчерашнего свидания.

– Господи! – Воззвала к потолку Крамская и, закатив глаза, пожаловалась. – Стоило мне буквально на минуту отвернуться и нате вам пожалуйста. Она тут же вляпалась в это…. – Анастасия перевела взгляд с потолка на меня и задумчиво оглядела с ног до головы, – в это… недоразумение. – Следом она зло фыркнула и зашипела прямо мне в подбородок. – Ты хоть понимаешь, Дуда, в какие жуткие неприятности ты влип? Её папаша тебя точно прикончит.