Чтение онлайн

Оба эти прибора были установлены на борту «Архимеда» перед самым отплытием к Азорским островам, так что в ходе этой экспедиции нам удалось провести лишь предварительные испытания их в действии; окончательную доводку обоих при­боров пришлось отложить до возвращения во Францию. В пла­ны экспедиции входили, собственно, в основном биологические исследования, и испытание новой аппаратуры велось лишь за­одно с ними. Выбор Азорских островов объясняется просто. Де­ло в том, что континентальный шельф и ложе океана мы уже исследовали в Португалии; затем в 1966 году в водах Мадейры мы ознакомились с характерным географическим районом, расположенным изолированно посреди атлантической равнины. Теперь же, в 1969 году, нам хотелось побывать на западной периферии океанского ложа и на примыкающем к нему шель­фе. Область эта соприкасается с Срединно-Атлантическим хреб­том, рассекающим Атлантику надвое. Выбор базы определялся сам собой — Понта-Делгада, порт, находящийся на острове Сан-Мигел и являющийся административным центром Азор­ских островов. «Архимед» шел туда на буксире ровно три неде­ли, с остановками в Гибралтаре и на Мадейре. Мы были рады снова повидать людей, с которыми вместе работали в 1966 го­ду, особенно наших друзей из Фуншала, где мы тогда провели около двух месяцев. Море было спокойно, погода позволяла нам идти со средней скоростью 7 узлов. Несмотря на столь дальний переход на буксире, «Архимед» достиг Понта-Делгада в отлич­ном состоянии. Право совершить с нами первое погружение

было предоставлено господину Лобье, и он участвовал в двух погружениях — 23 и 27 июня. Этот выдающийся ученый, советник ЦНЕКсО, был широко эрудированным специалистом в области биологии океана и к тому же давно знал «Архимед», так как в 1962 году, будучи гардемарином и служа в Группе батискафов, участвовал в нашей тогдашней экспедиции в Японию.

К югу от острова Сан-Мигел есть скалистая банка, которая тянется километров на 30 в южном направлении; в ходе пер­вых погружений мы решили посетить ее восточную кромку. Средняя глубина в районе банки 300—400 метров, но склоны ее, имеющие уклон около 45°, переходят в океанское ложе толь­ко на глубине 2000 метров. Проследив за описанием нашего первого погружения, читатель легко составит себе представле­ние об этом гигантском обрыве. В 8 часов 50 минут «Архимед» совершил посадку на грунт на глубине 460 метров, но, к сожа­лению, не на восточной стороне банки, а на западной. Поэтому мы подвсплыли до глубины 350 метров и, идя курсом на вос­ток, пересекли центральную возвышенную часть банки, образо­ванную скальными разломами недавнего происхождения. Ска­лы эти сильно затрудняли движение батискафа. Затем мы стали опускаться вдоль склона. 10 часов 25 минут — 590 метров; 10 часов 55 минут — уже 700 метров; 11 часов 30 минут — 880 метров; в 12 часов 35 минут миновали 1000-метровую отметку; в 13 часов 30 минут глубиномер показал 1400 метров; и наконец в 15 часов 10 минут мы достигли глубины 1520 мет­ров, где оставались довольно долго и откуда начали всплытие. При втором погружении мы проделали аналогичный путь с глубины 1100 метров до 1720 метров.

Эти два погружения в навигационном отношении были са­мыми сложными за всю экспедицию. Несколько раз «Архимед» ударялся об отвесные скалы, выступающие над каменистым дном и окруженные обломками горной породы. Гидролокатор бокового обзора оказался в этой обстановке практически беспо­лезным, ибо экран его был так переполнен сигналами, что в них почти невозможно было разобраться на ходу.

Во время второго погружения у нас произошло настолько сильное столкновение со скалой, что рельсы захватно-подъемного устройства были погнуты, а кое-где даже сорваны с места: разбитая тележка повисла на одном правом рельсе. Сразу по­сле аварии мы всплыли; две недели после этого ушли у нас на ремонт. і

Наших гостей ученых эти погружения привели в настоящий восторг. Разумеется, ни для кого не было секретом, что малые глубины отличаются особенно богатой фауной, по мере же дальнейшего погружения она беднеет. Но даже мне никогда и ни­где не приходилось видеть на дне такой воистину праздничной картины. Господин Лобье писал потом в своем отчете: «Нельзя не поражаться богатству фауны — как донной, так и пелагиче­ской, имеющейся даже на самых больших глубинах».

Сделанные нами фотоснимки дают представление о той мас­се губок, белых кораллов, горгонарий, антипатарий (колониаль­ные кораллы) и морских звезд, соседствующих с морскими ежа­ми и рачками, которые водятся в морских глубинах. Что каса­ется рыб, то господин Лобье отметил десять их видов.

В следующих погружениях участвовали господа Карпин, Зибровиус, Арно, профессор Перес и наш португальский хозяин профессор Салданья. Погружения эти проходили на больших глубинах и прошли в целом довольно спокойно, хотя рельеф дна на границе шельфа и ложа не раз преподносил нам сюр­призы. В отчете одного из наблюдателей находим такие, напри­мер, строки: «Мы — в пропасти и, чтобы выбраться из нее, сбрасываем балласт. Миновав гребень возвышенности, обнару­живаем, что, хотя давление остается постоянным, то есть мы не поднимаемся и не опускаемся, дно уходит из-под нас. К то­му же гидролокатор обнаруживает громадную стену в 100 мет­рах за нами».

Доверие, с которым наблюдатели относятся к нашему под­водному аппарату, вполне оправдано: «Архимед» сразу дает пассажиру почувствовать свою надежность, послушность, точ­ность. И все же на долю пилота выпадают порой тревожные минуты: в мире сплошного мрака не может не быть сюр­призов.

Даже на больших глубинах фауна остается относительно богатой — несколько рыб, голотурии, креветки и прикреплен­ные к камням или выступам скал организмы: животных осо­бенно много на краях каменистых банок. Цитирую: «В зоне, освещенной прожекторами, довольно долго кружится крупная рыба — обезьяний угорь длиной 80 сантиметров». Другая рыба, коротенькая и толстая, с заостренным спинным плавником и раздвоенным хвостовым, имеющая некое подобие усиков, плы­вет прямо на наживку (кусок трески), насаженную на крючок удочки по правому борту, и заглатывает ее. К сожалению, пять минут спустя ей удалось освободиться. Снова цитирую: «Чуть позже она все же вернулась и схватила приманку с соседнего крючка»...

Все эти цитаты — из записей наших наблюдателей. Классификация рыб остается делом трудным: с одной стороны, фауна отличается исключительным разнообразием, с другой — здесь встречаются неизвестные науке виды. В этом и заключается ра­бота биологов — разбираться в том, что они видят в иллюмина­торы. Цитирую: «На грунте (давление здесь 280 атмосфер) лежит нечто вроде огромной губки, по форме похожей на рог изобилия, на ней сидят две офиуры. Размеры этой губки — если она действительно губка — около 80 сантиметров в длину и 60 в ширину».

Меня иногда просто радует обилие тайн в этом мире — ми­ре, двери которого мы с Вильмом распахнули перед учеными. Прошло то время, когда меня страстно волновала каждая на­ходка; теперь я стремлюсь связать воедино проблемы, возни­кающие при исследовании больших глубин, и перспективы раз­решения их с помощью «Архимеда», то есть возможности прогресса в самых различных областях знаний, так или иначе связанных с морем.

Будучи моряком, я прежде всего интересуюсь вопросами, связанными с моей профессией. Скажем, подводные течения. В исследованной нами области они довольно сильны: мы на­блюдали так называемую донную рябь — следы, оставляемые течением на донном иле. Наблюдения как будто показывают, что животные этого района хорошо чувствуют течение: макрурусы и губки «корзинка Венеры», например, держатся в укры­тиях, под карнизами, образованными скалистыми выступами.

На ровном дне мы увидели знакомую нам картину: возвы­шения, холмики, борозды и т. д. Мы обнаружили также стран­ные геометрические фигуры — ряды из 8—10 отверстий в иле, вытянутых по прямой или образующих правильные треугольни­ки и трапеции.

В эту экспедицию мы занимались не только биологией. Гео­лог Дебисер, бывший с нами на Мадейре, снова присоединился к экипажу «Архимед» с целью исследовать некоторые участки дна вулканического происхождения. Острова Азорского архи­пелага вулканического происхождения, на некоторых из них до сих пор иногда случаются извержения. Дебисер решил погру­жаться в районе западной оконечности острова Сан-Мигел, не­давно ставшего зоной тектонической деятельности. В первый раз он погрузился на глубину 3200 метров, во второй — 1800 метров.

Фауна здесь оказалась гораздо беднее, чем в соседних райо­нах, но зато геолог получил прекрасную возможность осмот­реть и исследовать застывшие потоки черной лавы. На дне мы нашли также остатки вулканических «бомб», раскалившихся в недрах вулкана и разлетевшихся потом на куски при сопри­косновении с водой; куски эти еще не были покрыты ни илом, ни донной фауной.

Чтобы дать читателю представление о том, как высоко це­нили наши гости ученые возможности исследования при помо­щи батискафа, приведу здесь несколько выводов весьма специ­ального характера, которые господин Дебисер извлек из опыта двух своих погружений в районе Азорских островов.

«Сразу стало очевидно, что, помимо прочих измерений и наблюдений, батискаф позволяет определить величины пяти различных параметров глубоководных впадин:

1) величина теплового потока.

Известно, что в глубоководных океанских впадинах величи­на теплового потока весьма невелика. К сожалению, он до сих пор мало изучен, так как спуск на большие глубины автомати­ческих измерительных приборов сопряжен с рядом трудностей. Однако всего несколько погружений продолжительностью около 12 часов позволят нам значительно расширить наши познания в этой области и дать правильную оценку результатам изме­рений;