Чтение онлайн

Роман Чхве Ин Хуна (Choi In-hun, 1936–2013) «Площадь» (1960) рассматривает трагедию национального раскола, проводя параллели между двумя Кореями, каждая из которых превратилась в репрессивное полицейское государство. И личная биография автора — наглядное тому подтверждение. Чхве вместе со своей семьей бежал на Юг на военном корабле США. Но вместо того, чтобы оказаться в демократическом государстве, ему пришлось жить при одном из самых авторитарных режимов и стать свидетелем судьбоносной революции 19 апреля (1960), которая и стала темой его самого знаменитого произведения. Главный герой романа, Ли Мён Чун (Yi Myong-jun), шокирован внезапным решением своего отца переехать на Север. Ли живет в роскоши в доме друга своего отца, банкира с двумя детьми, которые становятся его закадычными друзьями. Будучи студентом философского факультета, Ли концептуализирует два жизненных пространства: личные покои (ментальное убежище индивидуума) и площадь (необходимый человечеству форум для участия в жизни общества). Поначалу он считал, что человечество не может выжить в замкнутом пространстве, что для здоровой, полноценной жизни ему нужна площадь. Однако, разочаровавшись жестокостью общества и отсутствием морального компаса у южан, Ли Мён Чун запирается у себя в комнате. Когда его отец появляется в северокорейской пропагандистской передаче, власти арестовывают Ли и жестоко избивают его. Причем более всего в этом акте насилия Ли беспокоит то, какую безграничную власть полицейское государство имеет над личностью. Детектив говорит Ли Мён Чуну, что может запросто прикончить такого «красного ублюдка», как он, и выбросить его тело в каком-нибудь безлюдном месте, не опасаясь уголовного преследования. Ли бежит на Север, но обнаруживает, что это всего лишь «пепельно-серая республика», лишенная кроваво-красной революционной страсти, очередная коррумпированная диктатура, поддерживаемая неспособными критически мыслить гражданами. Когда начинается Корейская война, Ли вынуждают вступить в северокорейскую армию, и он попадает в плен 65 . В конце романа герой решает не возвращаться ни на Север, ни на Юг, а поселиться в нейтральном государстве, пространстве, где пустая идеология и грубая сила не управляют жизнью людей. Когда найти такое место не удается, единственным выходом для Ли остается самоубийство 66 . Это обвинительный приговор обеим Кореям, где диктатура и подавление инакомыслия уничтожают лучших представителей молодежи.

1970-е годы часто называют темным периодом в истории корейской демократии. На Юге драконовское регулирование военным режимом повседневной жизни (от строгого регламентирования женского гардероба до ночного комендантского часа и кампаний по зачистке общества от нежелательных элементов) создавало гнетущую атмосферу репрессий, что, однако, не помешало возникновению динамичной городской культуры и неортодоксальных религиозных и общественных движений. Именно в этот период появились печально известные киджичоны, где американских военнослужащих обслуживали корейские проститутки. Эти колониальные пространства постоянно напоминали корейцам о том, что их женщины и земля для американцев — военный трофей, служащий для развлечения и удовлетворения личных потребностей. Юг также постоянно взаимодействовал с корейскими диаспорами в американских городах, стремясь захватить рынок париков и косметических принадлежностей. Север, напротив, всеми силами старался донести до Европы и Африки свои бескорыстные идеалы, прежде всего посредством кинематографа.

5 декабря 1975 года столичная полиция Сеула арестовала Син Чон Хёна (Sin Junghyeon,1938 г. р.), считающегося сегодня крестным отцом корейского рока, за хранение марихуаны.

Фото 4. Южнокорейский контейнеровоз в Северном море.

Син собрал дома радиоприемник и, слушая американскую поп-музыку по радио AFKN, изучал различные музыкальные жанры от блюза до психоделической музыки. Его дебютное выступление на эстрадном концерте состоялось на базе Восьмой армии США в 1957 году. В 1972 году Син находился на пике своей певческой карьеры, и канцелярия президента попросила его сочинить песню, прославляющую президента Пак Чон Хи и правящую Республиканскую партию. Когда он отказался выполнить просьбу диктатора, южнокорейская музыкальная индустрия внесла певца в «черный список» и запретила транслировать и исполнять его песни, включая «Beautiful Girl». Еще до ареста Сина в популярном еженедельном журнале Sunday Seoul в 1973 г. была опубликована статья, в которой певец признался, что курение марихуаны вызвало у него головную боль. Правительство заявило, что музыка Сина — как и вся поп-музыка — подрывает нравственные устои южнокорейского общества. Режим Пак Чон Хи стал подозревать, что виной всему влияние «счастливого дыма», неотъемлемой части молодежной и радикальной культуры. Пак уже ввел комендантский час и строгие правила в отношении причесок, одежды и даже потребления белого риса; цензура и контроль над различными сферами развлекательной индустрии тоже стали нормой. Выращивание марихуаны в Корее того времени еще не регулировалось.

Фото 5. Памятник отцу и сыну (Пхеньян) 67

За время четырехмесячного пребывания в тюрьме Сина заставили остричь волосы, пытали водой (имитируя утопление), а затем отправили в психиатрическую больницу. Контролируемая правительством пресса запятнала репутацию Син Чон Хёна, называя его дегенератом и наркоманом. А когда несчастного, наконец, выпустили из психбольницы, ему пожизненно запретили заниматься музыкой. Арест Сина — наглядный пример того, насколько режим Пак Чон Хи был одержим контролем, особенно над неординарными личностями или движениями, которые якобы угрожали государственному строю.

Историки называют 1970-е годы десятилетием кардинальных сдвигов в мировой истории: десятилетием ослабления международной напряженности, перехода от послевоенной экономической политики к неолиберализму, расцвета прогрессивных ценностей и феминизма и т. д. Однако для южнокорейцев 1970-е годы были ознаменованы принятием конституции Юсин, которая наделила Пак Чон Хи широкими диктаторскими полномочиями и правом переизбираться неограниченное количество раз. 17 октября 1972 года Пак применил на практике положения Декларации о чрезвычайном положении и Указа о военном положении, запретив любые собрания и демонстрации политического характера. Строгой цензуре подвергались выступления, публикации, пресса, радио- и телевещание, что практически лишило СМИ возможности освещать события непредвзято. Конституция Юсин, принятая по совпадению в тот же день (27 декабря 1972 года), что и социалистическая конституция Северной Кореи, законодательно закрепила возможность ограничения свободы слова, если того потребуют обстоятельства. Это позволило Пак Чон Хи наложить запрет на все виды деятельности Национальной федерации демократической молодежи и студентов — организации, объявленной вне закона за антиправительственную позицию и то, что она якобы подконтрольна КНДР.

В рамках этой драконовской системы и усилий по созданию «здорового общества» Пак также вознамерился «очистить» корейскую поп-музыку. Как и Син, известным трот-исполнителям 68 Нам Чжину (Nam Jin, 1946 г. р.) и На Хун А (Na Hun-a, 1950 г. р.) запретили выступать по телевидению после того, как Кампания по ликвидации нежелательных песен сочла трот пережитком японской энки 69 . Появившись во время колониальной оккупации как музыка для городской элиты, трот использовался японцами в военных песнях, созданных во время Второй мировой войны в пропагандистских целях. Музыка имела двухтактную структуру с чередованием сильных и слабых долей. Благодаря На Хун А, «королю трота», этот жанр прочно вошел в корейскую культуру, вобрав в себя новые элементы (например, характерную для корейской народной музыки трехчастную форму) и заменив минорную пентатоническую гамму, которую использовали японцы, на мажорную гептатоническую. По мнению некоторых ученых, именно трот лежит в основе корейской поп-музыки. Даже после освобождения от японского колониального правления этот жанр оставался чрезвычайно популярным в Корее. В начале 1970-х годов стала культовой песня На Хун А «Станция родного города» (англ. Hometown Station), текст которой отражал повседневные переживания обычных людей: влюбленность, дружбу и случайное упоминание чьего-то родного города. Для корейцев среднего возраста трот был ностальгическим напоминанием о юности, музыкой, которая утешала их во время Корейской войны. Самой популярной песней, запрещенной правительством за то, что в ней слишком сильно ощущалось японское влияние (вэсэк), была песня Ли Ми Ча (Yi Mija, 1941 г. р.) «Леди Камелия» (англ. Camellia Lady). Песня, разошедшаяся миллионными тиражами, оставалась суперхитом на протяжении тридцати пяти недель. Хотя мелодия и напоминала японскую энка, меломаны того времени утверждали, что она была истинно корейской, потому что навевала печаль.

Кампания Пак Чон Хи по ликвидации нежелательных песен была развернута в то время, когда американская поп-музыка стала пользоваться огромной популярностью в Сеуле, особенно в военных городках и на радио. Тем не менее, из-за правительственных ограничений, а также условий жизни, не позволявших включать звук на полную мощность, рок в 1970-х годах так и не стал неотъемлемой частью корейской музыкальной культуры, если только для небольших групп городской молодежи. Большинство молодых корейцев не имели доступа к радио в отличие от своих сверстников на Западе, что являлось ключевым условием популяризации рок-музыки. Вместо этого политизированную корейскую молодежь привлекала фолк-музыка, называемая в то время тонг– гитара 70 . Это была расслабляющая, доступная и простая музыка в стиле Боба Дилана. Песни исполнял один певец по аккомпанемент двух гитар. Именно через фолк-музыку антиправительственная молодежь выражала свое недовольство. К примеру, песня Ким Мин Ги (Kim Min-gi, 1951 г. р.) «Утренняя роса» (англ. Morning Dew) — в которой ощущается призыв не терять присутствия духа несмотря на все жизненные тяготы и испытания — стала идеальным гимном тех суровых дней политических потрясений. «Словно утренняя роса после долгой сонной ночи», автор песни взбирается на «залитый утренним солнцем холм, чтобы научиться улыбаться». Хотя в тексте нет и намека на политику, цензоры Пака все равно запретили не только «Утреннюю росу», но и все остальные песни Ким Мин Ги, а сам он попал под особый контроль полиции. Еще одним хитом стала песня Хан Дэ Су (Han Daesu, 1948 г. р.) «В страну счастья» (англ. To the Land of Happiness), призывавшая молодежь идти своим путем, не теряя оптимизма: «Идите с гордо поднятой головой, взявшись за руки» в страну счастья, где «густые леса и голубое небо». Побывав вместе с отцом (физиком-ядерщиком) в США, Хан, знакомый с музыкой американской контркультуры, вложил в свои тексты дух свободы и юношеский оптимизм. Для цензурирования столь популярных среди диссидентов фолк-песен, выявления и запрета «подрывающей устои государства» музыки Пак Чон Хи создал Комиссию по этике вещания. Режим Пака пропагандировал сентиментальную «здоровую популярную музыку» (например, песню «Моя Родина»), которая не особенно привлекала массы.

Государство также ввело комендантский час с полуночи до четырех утра, а так называемая «полиция моды» патрулировала улицы, измеряя линейками длину женских юбок и мужских волос и штрафуя всех нарушителей Закона о мелких правонарушениях — все это запечатлено в фильме Ким Хо Сона (Kim Hoseon, 1941 г. р.) «Лучшая пора Ёнча» (англ. Yeongja’s Heydays, 1975). Подобно модели Твигги, потрясшей западный мир своим культовым стилем, певица Юн Бок Хви (Yun Bokhui, 1946 г. р.) произвела фурор в Сеуле своими короткими волосами и откровенными нарядами, продемонстрировав шесть моделей ультра-мини юбок, созданных дизайнером Бак Юн Чоном (Bak Yunjeong). Среди корейских мужчин пользовался популярностью образ хиппи, зародившийся в США во время Вьетнамской войны, а джинсы из денима в молодежной среде стали символом гражданского неповиновения. В полночь после воя сирены полиция возводила на улицах баррикады, что способствовало формированию корейского менталитета «делай быстро»: у бизнесменов вошло в традицию залпом выпивать рюмку крепкого алкоголя до начала комендантского часа в знак скрепления сделки.

В мае 1970 года полиция арестовала поэта Ким Чжи Ха (Kim Jiha, 1941 г. р.) после того, как в журнале «Сасанге» («Мир мысли») была опубликована его сатирическая поэма «Пять бандитов-воров», язвительно критикующая правительство Пак Чон Хи и его политику. Проводя аналогию с «пятью предателями года Ыльса» (пятью министрами корейского имперского правительства, подписавшими Японо-корейский договор о протекторате 1905 года), Ким приводит в своем произведении список законодателей, высокопоставленных чиновников, военных генералов и владельцев промышленных конгломератов (чеболей), назвав их «пятью главными бандитами», которые наживаются за счет народа. Авторитарный режим Пак Чон Хи тесно сотрудничал с этими конгломератами для продвижения своего экспортно-ориентированного экономического плана в обмен на льготные кредиты, снижение налогов и субсидии — и все это за счет простых людей, которые были лишены преимуществ быстрой индустриализации. Один из высмеянных Кимом генералов, прихвостень Японии и предатель худшего сорта, очень напоминал Пак Чон Хи. Правительство приостановило публикацию журнала и отправило в тюрьму его редакторов и поэта Ким Чжи Ха по обвинению в нарушении Антикоммунистического закона, хотя поэма не имела никакого отношения к коммунизму или Северной Корее. Как и его предшественник Ли Сын Ман, Пак использовал драконовский Закон о национальной безопасности в качестве мощного идеологического и институционального инструмента для подавления политической оппозиции своему авторитарному режиму.

Коррупция, запечатленная в поэме Кима, растущий разрыв между богатыми и бедными в городах, а также распад сельского общества в результате стремительной индустриализации стали актуальными темами корейской художественной литературы 1970-х годов. Например, в романе Хван Сок Ёна (Hwang Seokyeong, 1943 г. р.) «Вдали от дома» рассматривается жизнь рабочих-мигрантов, занимающихся мелиорацией. К 1970-м годам более 50 % жителей Сеула были выходцами из сельской местности, работавшими на фабриках в городских центрах. Будучи не в состоянии прокормиться на низкую зарплату, рабочие из рассказа Хвана выражают свое недовольство плохими условиями труда. В конечном итоге главный герой, Ли Дон Хёк, оказался единственным человеком, вышедшим на пикет, потому что компания наняла бандитов, запугавших остальных рабочих. В финальной сцене Ли стоит в одиночестве с динамитной шашкой на груди, олицетворяя тщетное стремление рабочих улучшить условия своей жизни. Другим распространенным образом в литературе и кино того периода стали «хостес» — молодые женщины, перебравшиеся из сельской местности в город и столкнувшиеся с сексуальными домогательствами и изнасилованиями на фабриках. Некоторые даже оказались в публичных домах, что красноречиво показано в фильме Ким Хо Сона «Лучшая пора Ёнча» (1975). Южнокорейское правительство регулировало деятельность местных проституток при помощи сложной схемы, частью которой были киджичоны при американских военных базах и кисэн туры 71 для ублажения японских туристов после подписания Базового договора об отношениях между Японией и Кореей в 1965 году. Секс-индустрия — неприглядная изнанка экономического развития Южной Кореи, к которой государство имело самое непосредственное отношение, поощряя проституцию и проводя политику, способствующую торговле женщинами в целях сексуальной эксплуатации — и все это ради получения иностранной валюты для финансирования правительственных инициатив. Фильм «Лучшая пора Ёнча» демонстрирует лицемерие и безнравственность режима Пак Чон Хи. Как и многие молодые сельские мигрантки, главная героиня подвергается сексуальному насилию на работе и даже получает производственную травму 72 , но ее все равно осуждают за работу в секс-индустрии.

В 1970-х годах внимание мировой общественности привлекли две противоречивые корейские фигуры в искусстве и религии. В 1974 году художник Нам Чжун Пайк 73 (Nam June Paik, 1932–2006) ввел в обиход термин «электронная супермагистраль» и прозорливо предсказал появление глобального сообщества, имеющего бесплатный доступ к видеозаписям на «Общем рынке видео». Его идеи способствовали развитию телекоммуникаций и видеоарта, сделав Корею одним из лидеров глобальной творческой революции. В религиозной сфере преподобный Мун Сон Мён (Moon Sun Myung, 1920–2012) стал культовой фигурой не только в Корее, но и в Соединенных Штатах и Японии благодаря своим неортодоксальным призывам к миру во всем мире и массовым церемониям бракосочетания. На пике своего расцвета в 1970-х годах Церковь Объединения Муна насчитывала более пяти миллионов последователей и владела огромными земельными участками по всему миру, университетом и несколькими СМИ. Теперь Корея ассоциировалась с самой инновационной концепцией в искусстве и популярным религиозным культом.